Если посмотреть на демографические данные, становится не по себе. Российский мужчина в среднем живёт на 10–15 лет меньше, чем мужчина в Испании или Швеции. И это не вопрос "генов", как иногда пытаются объяснить, и не какая-то загадочная национальная особенность. Это результат того, как устроена жизнь, медицина и поведение в течение десятилетий.
В начале XX века разница между странами была не такой драматичной. Мужчины во всех развитых странах жили недолго - инфекции, травмы, отсутствие антибиотиков. Но дальше траектории разошлись. В Швеции и Испании продолжительность жизни мужчин выросла почти линейно: от 55–60 лет в середине прошлого века до 79–81 года сегодня. Это рост без провалов, потому что там рано сделали ставку на профилактику, контроль давления, холестерина, снижение курения и системную первичную медицину. Человек там перестал "выпадать из поля зрения" системы вплоть до момента катастрофы.
США прошли похожий путь роста, но с важной оговоркой: после 2010-х кривая у мужчин замедлилась. Причины уже не инфекционные, а поведенческие и социальные - ожирение, стресс, опиоидная зависимость, рост неравенства. Там хорошо видно, что медицина сама по себе не гарантирует прироста продолжительности жизни, если среда начинает работать против человека.
Россия прошла другой путь. Быстрый рост до 60–70-х годов за счет обуздания инфекционных заболеваний сменился стагнацией, затем резким провалом в 90-х и последующим восстановлением.
Но даже сейчас мы видим устойчивую особенность: мужчины живут значительно меньше женщин, и этот разрыв один из самых больших в Европе. Это ключевой маркер - не просто низкая продолжительность жизни, а именно мужская избыточная смертность.
Если разложить причины, они складываются не в один диагноз, а в систему.
Первая - поведение. Российский мужчина в среднем позже обращается за медицинской помощью. Он терпит. Он игнорирует стабильное повышение давления до 160, боли в груди, одышку. Инфаркт часто становится первой и последней встречей с кардиологом. К этому добавляется алкоголь в дозах, которые в кардиологии давно считаются не социальной нормой, а фактором риска внезапной смерти.
Вторая - сердечно-сосудистая модель смертности. До двух третей мужских смертей в трудоспособном возрасте связаны с инфарктами, инсультами и внезапной остановкой сердца. Это не редкие события, это статистика. И почти всегда за ними стоит одно и то же - годы неконтролируемой гипертонии, дислипидемии, курения.
Третья - социальная среда. Хронический стресс, нестабильная работа, высокая физическая нагрузка у части профессий, отсутствие культуры регулярных (и научно-обоснованных) чек-апов. Всё это ускоряет сосудистое старение. Сердце и сосуды стареют не по паспорту, а по условиям жизни.
И есть ещё один слой, о котором обычно говорят меньше: структура медицины. В странах вроде Швеции или Испании человек встроен в систему наблюдения. Там важно не только лечить инфаркт, но и не допустить его. В России долгое время доминировала модель "реактивной медицины" - пришёл, когда уже плохо, прокапался" - и до следующего ухудшения. Эти представления о том. как правильно лечиться, всё еще широко распространены среди российских пациентов. особенно мужчин.
Если собрать всё вместе, картина получается простая и неприятная. Российский мужчина умирает раньше не из-за одной причины, а из-за сочетания трёх вещей: рискованного поведения, позднего обращения за медицинской помощью и высокой сердечно-сосудистой нагрузки, которая накапливается годами и почти не компенсируется профилактикой.
И пока эти три фактора не разойдутся в разные стороны, разрыв с Европой и Скандинавией будет сохраняться. Без драматизации. Просто как статистика, которая каждый год превращается в конкретные судьбы.