Максим и Таня стали встречаться. Поначалу только по выходным, а потом каждый вечер. Он приходил к больнице, и они куда-нибудь шли. Если она не была занята, то в кино или кафе. А если ей нужно было работать над дипломом, то в библиотеку, и Максим терпеливо ждал, читая какой-нибудь технический журнал, пока она освободится. Со временем эти вечера стали для них чем‑то большим, чем просто встречи. Они научились понимать друг друга без слов: Максим замечал, когда Таня уставала, и предлагал прогуляться у реки, чтобы развеяться, а она, в свою очередь, угадывала, когда ему необходимо было выговориться о том, что волновало, о каких-то своих задумках.
Однажды, прогуливаясь по парку, где облетевшие деревья тянули к небу свои ветки, Максим сказал:
— Знаешь, я раньше думал, что счастье — это когда всё получается на работе. А теперь понимаю: оно вот здесь, когда мы просто идём рядом.
Каждое свидание было для него глотком свежего воздуха. После долгого рабочего дня, проведенного за чертежами и расчётами, общение с Таней стало настоящим отдыхом. Её смех, её живые глаза, её увлеченные рассказы о своей студенческой жизни — всё это наполняло его энергией и вдохновляло. Он мог говорить с ней часами, рассказывая о своих мечтах, о том, как он видит будущее.
Иногда они просто гуляли по ночному городу, держась за руки. Приглушенные звуки улицы, мерцание фонарей — всё это создавало особую, романтическую атмосферу. Таня чувствовала, как между ними растёт что-то большее, чем просто симпатия. Однажды, как обычно проводив её до общежития, он неожиданно попросил:
— Таня, можно я тебя поцелую?
Таня на мгновение замерла, её щёки слегка порозовели. Она опустила глаза, потом подняла их и встретилась взглядом с Максимом — в его глазах читалась глубокая нежность. Сердце забилось быстрее, а внутри разливалась тёплая волна: она и сама давно этого хотела.
— Да… — тихо ответила она, едва улыбнувшись.
Максим осторожно приблизился и нежно коснулся губами её губ. Поцелуй получился лёгким, почти невесомым — как первый робкий шаг в чём‑то новом и волнующем. Когда он отстранился, Таня всё ещё стояла с чуть приоткрытыми губами, а на лице её застыло выражение удивления и счастья.
— Я давно хотел тебя поцеловать, — прошептал Максим, не отрывая от неё взгляда, — но всё не решался.
Таня ничего не ответила, только прижалась щекой к его плечу.
Они постояли так несколько мгновений, наслаждаясь близостью и тем особенным ощущением, когда всё вокруг словно замирает, оставляя только двоих. Потом Максим взял её за руку.
— Давай ещё немного прогуляемся, — предложил он. — Ночь такая красивая.
— Давай, — согласилась Таня. — Пойдём в тот парк у реки, там фонари отражаются в воде, это так красиво!
Они медленно двинулись обратно от подъезда, держась за руки крепче, чем раньше. Теперь между ними не было ни неловкости, ни недоговорённостей — только растущее чувство близости и уверенность, что это только начало чего‑то по‑настоящему важного.
Она рассказывала ему, как в детстве любила гулять с отцом по берегу Громотушки и сидеть на старой скамейке под липой, а Максим делился воспоминанием о том, как однажды заблудился в небольшом перелеске и как родные искали его чуть ли не до полуночи. Оба смеялись, и каждый понимал: эти моменты, простые и искренние, и есть настоящее счастье. Когда они дошли до парка, луна уже поднялась высоко, бросая серебристый свет на дорожки и деревья. Максим остановился, посмотрел на Таню и сказал:
— Знаешь, я раньше не верил в любовь с первого взгляда. Но теперь думаю, что, может, это не так уж и важно — когда она началась. Главное, что она есть. И с каждым днём становится только сильнее.
Таня молча кивнула, а потом сама потянулась к нему и на этот раз поцеловала первой — едва коснувшись губ своими губами.
— Я тоже так думаю, — прошептала она.
А в комнате общежития она делилась своей радостью с Зоей.
— Представляешь, — говорила Таня, краснея как школьница. — Максим признался, что любит меня, и мы целовались. Это так приятно.
Зоя широко распахнула глаза и ахнула:
— Таня, это же здорово! — она схватила подругу за руки и слегка потрясла их от избытка эмоций. — Я рада за тебя! Расскажи всё-всё-всё: как он это сказал, что ты почувствовала?
Таня села на кровать, обхватила колени руками и мечтательно улыбнулась:
— Он не говорил прямо «я тебя люблю», но… — она на мгновение замолчала, подбирая слова. — Он сказал, что раньше не верил в любовь с первого взгляда, но теперь понимает: неважно, когда она началась. Главное, что она есть и становится сильнее с каждым днём. И сказал это так… так искренне, так серьёзно. Я просто почувствовала, что это и есть признание.
— И ты ответила? — нетерпеливо спросила Зоя.
— Я не успела ничего сказать словами, — призналась Таня. — Но я его поцеловала. Сама. Первый раз в жизни я сделала первый шаг. И знаешь, это было так естественно, будто иначе и быть не могло.
Зоя вздохнула с умилением:
— Вот это да… А я всё думала, когда же у вас до этого дойдёт. Вы же так подходите друг другу! Помнишь, как я сказала ещё месяц назад: «Таня, вы с Максимом идеальная пара»?
— Помню, — кивнула Таня. — Но тогда мне казалось, что мы просто хорошие друзья. А теперь… Теперь я понимаю, о чём ты говорила. С ним так легко! Он слушает меня, понимает, поддерживает.
— Это и есть настоящая любовь, — серьёзно сказала Зоя.
Таня кивнула и посмотрела в окно, за которым уже было совсем темно:
— Знаешь, что самое удивительное? Я никогда не думала, что можно так быстро начать кому‑то настолько доверять. С Максимом я могу говорить о чём угодно — даже о самых глупых страхах или детских воспоминаниях, которые другим кажутся нелепыми. И он не смеётся, не отмахивается. Он слушает так, будто это самое важное в мире.
— А он о себе что-нибудь рассказывал? — поинтересовалась Зоя.
— Рассказывает, — улыбнулась Таня. — Вчера, например, он признался, что в детстве боялся темноты. Представляешь? Такой серьёзный, рассудительный Максим — и боялся спать без ночника до восьми лет. А ещё он обожает клубничное мороженое, но никому в этом не признаётся, потому что «это несерьёзно для инженера-испытателя».
Зоя хихикнула:
— Какая прелесть! Надо будет как-нибудь угостить его.
Девушки рассмеялись, и Таня почувствовала, как внутри разливается тепло. Ей хотелось рассказать Зое ещё много-много всего — про то, как Максим морщит нос, когда задумывается, как держит её за руку, будто боится потерять…
— Зой, — тихо сказала она, — мне кажется, я действительно его люблю. Это не увлечение, понимаешь? Это что-то глубокое, настоящее.
Зоя подошла, обняла её и прошептала:
— Я очень за тебя рада. И надеюсь, что ваше счастье будет долгим-долгим.
Таня прижалась к подруге.
— А я хочу, чтобы ты тоже встретила такого человека, как мой Максим, и полюбила его.
— Надеюсь на это, — улыбнулась Зоя.
Однажды, где-то в середине ноября, когда Таня вернулась домой после очередного свидания с Максимом, она застала в своей комнате Валю. Та была слегка под шофе и курила у окна.
— Долго гуляешь, — скривила та губы. — Зойка сказала, ты женихом обзавелась? А мне, лучшей подруге, даже словом не обмолвилась.
Таня замерла на пороге, не ожидая увидеть здесь Валю, да ещё в таком состоянии. В душе появилось неприятное ощущение.
— Ты у нас не появляешься. Как бы я могла тебе об этом рассказать?
Валя выпустила дым в сторону и с прищуром посмотрела на Таню.
— А позвонить не догадалась?
— Извини, но мне не до этого, дипломная работа, практика, свободного времени почти нет, — устало ответила Таня, снимая сапоги и ставя их на коврик у стенки.
— Значит, на хахаля своего у тебя время есть, а на лучшую подругу нет, — грубо произнесла Рохлина.
— А почему она должна перед тобой отчитываться, — вмешалась в разговор Зоя. — Это личное дело Тани, с кем и когда она встречается, поэтому претензии твои глупые.
— А тебя с твоими пятью копейками никто не спрашивает, — оборвала её Валентина.
— Девочки, не ссорьтесь, — попросила Таня. — Валь, лучше расскажи, по какому поводу гуляешь?
— По грустному, — ответила Валентина и икнула. — Меня жених бросил, козёл.
Она потушила сигарету, выбросила окурок из окна и уселась на стул.
— Я вино принесла, выпьете со мной за компанию.
— Я не буду, — отказалась Зоя, — мне завтра на дежурство.
— Я тоже, — кивнула Таня.
— Вот значит, как, — Валентина смерила обоих взглядом, — подруги, так вашу разэтак. Не можете поддержать меня? А мне, знаете, как плохо?
— Мы тебя поддерживаем, — усмехнулась Зоя. — Но пить не будем, и тебе не советуем. Женский алкоголизм не лечится, так что поосторожнее с вином.
— А мне твои советы не нужны, — огрызнулась Валентина. — Стакан дай, я сама, без вас, выпью.
(Продолжение следует)