Предлагаю вашему вниманию небольшой отрывок из книги, которую я пишу. Книга о климаксе и о том, что вообще происходит с женщиной в это период.
... У кого-то молодость прошла не в свободе и открытиях, а в тревоге, сжатости и постоянной необходимости держаться на плаву: дети, работа, тяжёлые отношения, страх, бедность, бесконечное «надо». Там было мало лёгкости, простора и безрассудства, чаще нужно было просто справляться.
И тогда в середине жизни женщина может горевать не только о том, что молодость уходит, но и о том, что когда-то ей не досталось того, что обычно с ней связывают: дерзости, игры, беспечности, ощущения, что жизнь не состоит только из обязанностей. Женщина вдруг понимает: я столько лет была удобной, занятой чужими нуждами, что почти не успела пожить для себя. Не успела порадоваться телу. Не успела насладиться собственной привлекательностью — без спешки, без вины, без необходимости соответствовать. Хотеть, выбирать, ошибаться. Пробовать быть разной.
И отсюда может рождаться очень сильный импульс: теперь я возьму своё. Срочно. Пока не поздно.
Это может выглядеть как внезапный роман или желание танцевать до самой ночи. Как покупка вещей, которые в двадцать пять уже казались «не по возрасту», потому что всё время надо было быть серьёзной. Как курс актёрского мастерства, татуировка, мотоцикл, переезд. Как пластическая операция. Как молодой любовник или отказ от брака, в котором давно не было ни близости, ни воздуха. Как десятки других поступков, в которых перемешаны освобождение, протест, долго сдерживаемая жадность к жизни и страх не успеть.
Но здесь нужно учесть тонкий момент. Не всё, что похоже на «омоложение», на самом деле является отрицанием возраста. Не каждая косметологическая процедура — жест отчаяния. Не каждая пластическая операция — война с реальностью. Не каждый молодой партнёр — доказательство незрелости. Не каждая резкая смена образа — попытка выглядеть моложе. Иногда это просто право женщины нравиться себе, менять свою жизнь, искать удовольствие, обновляться, пробовать, играть, чувствовать вкус. Иногда она делает что-то не потому, что ненавидит свои годы, а потому, что впервые перестаёт за них извиняться.
И всё же есть граница, которую полезно замечать.
Одно дело — живая взрослая попытка обновиться. Другое — паническая попытка отменить возраст любой ценой.
Это не всегда легко отличить. Разница не в том, что женщина делает, а во внутреннем состоянии, из которого она это делает. Можно пойти на операцию из спокойного желания привести внешность в большее согласие с собой — и не потерять себя. А можно не делать ничего, но жить в постоянной ненависти к своему отражению. Можно встретить мужчину моложе себя — и эти отношения будут тёплыми, настоящими, взаимными. А можно использовать его как обезболивающее от ужаса: если меня хочет молодой мужчина, значит, я ещё существую. Можно начать заниматься танцами потому, что телу наконец захотелось радости. А можно идти туда с импульсивной надеждой доказать себе, что ты ещё «движняковая» и лёгкая. Можно решиться на перемены из интереса к себе, из радости, из желания попробовать новое. А можно броситься в них с такой судорожностью, как будто без этого прямо сейчас что-то внутри окончательно погаснет.
Когда за обновлением стоит свобода, в нём обычно есть воздух. Женщина живёт, а не спасается. Она не отрекается от себя нынешней и не презирает своё тело за то, что оно больше не выглядит прежним. Не требует от зеркала невозможного. Не становится рабыней бесконечной коррекции. Да, ей важно, как она выглядит. Да, она может хотеть быть красивой, ухоженной, желанной. Но за этим нет тотальной войны с собой.
Когда же за этим стоит паника, воздуха мало. Всё становится срочным и невыносимым. Любая складка кажется почти трагедией. Фотография становится поводом долго и мучительно себя разглядывать. Даже лёгкий намёк на возраст переживается как унижение. Чужая молодость начинает восприниматься не просто как напоминание о времени, а почти как приговор. Возникает ощущение, что стоит отпустить контроль — и ты исчезнешь: из любви, из секса, из жизни. Потеряешь право быть интересной.
©Вероника Малова