«Трое в лодке, не считая собаки», написанная Джеромом Клапкой Джеромом в 1889 году, продавалась в США огромными тиражами. Задуманная как путеводитель по Темзе повесть влюбляла в себя читателей. После публикации число зарегистрированных лодочников на реке Великобритании, ставшей осевой в сюжете, резко выросло. В то же время критики считали, что Джером предал традиции «английского юмора».
Медовый месяц как повод написать книгу
21 июня 1888 года Джером Клапка Джером женился на женщине с еще более необычным именем, чем его собственное – Джорджине Элизабет Генриетте Стенли Мэрисс. Или, если быть проще – Этти. Этти буквально только что разорвала узы брака с первым мужем (с развода прошло 9 дней) и связала свою жизнь с еще неизвестным на весь мир, но уже публикующем рассказы и статьи в журналах автором – Джеромом. У Этти была пятилетняя дочь по прозвищу Элси. Вероятно, чтобы отличать ее от матери, ведь настоящее имя девочки тоже Джорджина. Впрочем, в семье Джерома называть детей так же, как и родителей, вполне естественно, ведь отца его тоже зовут Джером.
Медовый месяц Джером и Этти провели на Темзе, а транспортом для перемещения от места к месту стала лодка. Сразу после возвращения Джером напишет повесть, вошедшую в число вечных историй:
«”Трое в одной лодке, не считая собаки” (англ. Three Men in a Boat (To Say Nothing of the Dog) – прим. Автора) я написал в Челси-Гарденз, на верхнем этаже, куда приходилось карабкаться по лестнице в девяносто семь ступенек, – но вид того стоил. У нас – я уже говорю как человек семейный – была маленькая круглая гостиная, с окнами во всю стену, словно на маяке, и оттуда, глядя вниз, мы видели реку, Баттерси-парк и за ним холмы Суррея, а прямо напротив – сад Королевского приютного дома для отставных солдат в Челси».
В получившейся повести главные герои не влюбленная пара, а трое друзей и собака, да и сюжетная линия вовсе не о медовом месяце.
«В каждом англичанине есть нечто от собаки...»
Прототипами персонажей Джерома стали его друзья, с которыми он путешествовал. Джей – рассказчик, склонный к философским размышлениям, рефлексии, самоиронии. Не сложно догадаться, что это автопортрет Джерома. Джордж – педантичный, законопослушный, прямолинейный Джордж Уингрэйв. Гаррис – веселый, но любящий преувеличить, достаточно себялюбивый Карл Хеншель. Читатель помнит и еще одного персонажа – обворожительного Монморенси. Открыть «Трое в лодке...» стоит хотя бы ради него. Только вот на самом деле Монморенси не существовало. Он появился благодаря воображению автора. Сам Джером пишет:
«Собаки вначале тоже не было. В то время я, как и Джордж, и Гаррис, не держал дома собаки. <…> Монморенси возник из моего подсознания. Я вообще считаю, что в каждом англичанине есть нечто от собаки. Знакомые собачники говорили мне, что Монморенси получился как живой».
В мемуарах Джером упоминает и момент зарождения идеи повести:
«Когда состав уже тронулся, в вагон вскочила темно-каштанового окраса собака, а за ней — три солидных джентльмена средних лет. <…> Я уже начал дремать, как вдруг поезд дернулся и профессор воскликнул: «Черт!».
– Неудачно я тогда сел на штопор, – заметил профессор, потирая соответствующее место.
– Если уж на то пошло, – откликнулся финансист, – тебе еще кое на что лучше бы не садиться. На помидоры, например.
Я слушал, не открывая глаз. Я узнал, что, утомившись от умственного труда, они придумали свежую идею – взять напрокат лодку в Кингстоне и подняться вверх по реке».
Так, подслушав разговор незнакомцев и соединив их забавную историю с личными воспоминаниями, Джером Клапка Джером создал повесть, актуальную и смешную по сей день.
Смех – лекарство?
Изначально Джером планировал написать путеводитель по Темзе с долей авторского юмора и иронии. Вышло наоборот: юмористическая повесть с парой сохранившихся историко-географических фрагментов.
«Я не планировал написать смешную книгу. Я и не знал, что я юморист. Да и сейчас не уверен. В Средние века я бы скорее всего отправился проповедовать и допроповедовался до того, что меня бы сожгли или повесили. Конечно, в книге предполагались «комические эпизоды», но главным образом это должна была быть «Повесть о Темзе», ее пейзажах и истории. Однако получилось не как задумано».
Джером, воодушевленный романтическим путешествием с супругой, решил первым делом описать именно «комические эпизоды», считал, что серьезные вещи добавит потом:
«Под конец я с мрачной решимостью все-таки написал десяток исторических кусочков и добавил по одному в каждую главу, а Ф. У. Робинсон, публикуя книгу выпусками в своем журнале «Родные пенаты», почти все их вымарал – и правильно сделал. Название ему тоже сразу не понравилось, он потребовал заменить. Примерно к середине работы я придумал «Трое в лодке» – ничто другое просто не подходило».
Именно легкий юмор Джерома стал визитной карточкой его повести. Обрела бы она столь большую популярность, украшала бы полки магазинов до сих пор, если бы не цепляла своей простой историей и знакомыми типажами персонажей, не вызывала бы улыбку и желание собрать друзей и отправиться в путешествие по реке? Пусть сам Джером напишет:
«Как видите, «Трое в лодке» мог написать всякий, кому бы это взбрело в голову. Вполне возможно, какие-нибудь древние бритты, стоя лагерем в том месте, где сейчас высится над Темзой мать всех парламентов, хохотали, слушая рассказы о злоключениях своего товарища, пустившегося с двумя соплеменниками по реке на корабле. Не считая волка. Наверняка путешествие проходило примерно так же, как наше, – с несущественными мелкими отличиями. А если в тридцатитысячном году нашей эры на Земле еще останутся реки, «древние» из пьесы Шоу, по всей вероятности, повторят эксперимент – с аналогичными результатами. И прихватят с собой собаку пяти тысяч лет от роду».
Опытный читатель с ним не согласен.
Алина Бородина
Читайте также:
Рождение детектива. "Убийства на улице Морг"
"Госпожа Бовари": скандал, обернувшийся успехом