С полатей слетела перепуганная кошка и Димка, паренек шести лет от роду, вихрем пронесся из горницы в сенцы.
–Димка! Ах ты ж «бесенёнок»! – то и дело кричит отец-колясочник сыну, пока в их избе, на кухне, гремят кастрюли под умелыми руками мамы – Людмилы Станиславовны.
– Я кому говорю? Иди сюда! – настаивает Валерий Васильевич. Шалопай Димка, как мы уже упомянули, шести лет от роду, утирает вечную сырость в носу, высоко поднимает жердину и бросается на штурм своих, только ему известных крепостей, перепрыгивая через высокие пороги сибирского дома, – одновременно собирая ополченцев из дворняг и котов гонять по двору кур, карабкаясь на старую черемуху, ныряя в кусты смородины, прячась в кладовой, срывая петли с висящих бушлатов и тулупов и выходя на корриду к бычку Темке, пока не схватят и не арестуют.
И так проходили дни забойного детства Димки и наблюдения за этим самым детством отца–колясочника Валерия Васильевича, который уж сколько лет не мог понять, как он по пьяной лавочке вдруг упал с чердака и повредил спину.
Валерий Васильевич, наконец, изловчился и подловил сорванца Димку, благо дом – не дворец, дверей имеет не много. Дом построен еще в 30-х, добротный, ладный, из толстого бревна сибирской сосны.
–Да когда он успокоится?! А? Племяш? – это он спрашивает меня, старшеклассника, когда я у них в гостях, а потом этот же вопрос Валерий Васильевич адресует уже своей жене Станиславовне, видимо, только она знает ответ на этот вопрос.
В такие минуты гостю часто случалось там бывать, и обретать мысль, что наконец зашевелились непослушные ноги Валерия Васильевича. Но Димка уже спрятался и затих, и ноги Валерия Васильевича продолжали спячку.
Неуемный отец стучит кочергой о порог, просит гостя пригнать Димку, дабы посадить его за чтение или счёт цифр. Димка отца другим и не вспомнит потом.
В какой–то момент время останавливается, стрелки на ходиках
Сердобского часового завода «Мишки в лесу» замирают, и перед отцом стоит Димка, как вкопанный, опустив голову и навострив уши, а рядом прыгает, виляя хвостом, Дружок, Бобик или Тузик.
– Ну что ж ты, сынок? Заниматься же надо, – тихо, участливо, с заботой произносит фразу Валерий Васильевич. И заслушавшись, в окне начинает биться и назойливо жужжать большая муха, а за ней следом, сквозь дебри алоэ и герани начинает свой путь солнечный луч, обнаруживая в пространстве комнаты суету пыли.
–Ну все, иди! Скажи матери, за стол нам пора, заждались мы с ... (называется почтенное имя гостя).
Дальше Валерий Васильевич поинтересуется у гостя о покосах, на которых ему не бывать; почем машина дров, которые ему не колоть; как порыбачили на озере Тенис, в которое он больше не закинет удочку. Будет ждать, как гость вспомнит их совместные поездки, но не дождется.
После отчета гостя об этих делах, Валерий Васильевич обязательно добавит, что Тенис зарастает по берегу камышом и осокой, хотя площадь его огромна – 40 квадратных километров, что под Алёшинкой застрянешь, а потом еще раз с чувством, с толком и расстановкой скажет: "Сорок квадратных километров".
Слова, слова, слова, как за ними угнаться?
–Я ж отчего спину сломал. Димка убежал от воспитательницы, – я рванул, и забыл, что высоко забрался, слетел и вот, на тебе!
Гость выслушает эту историю в двадцатый раз, поведет головой и скажет: "Да, уж!"
После окончания школы я уехал в город.
Шли годы. Человек смирился со своей инвалидностью и прекратил поездки в Новосибирск за излечением. Понял, уже не выкарабкаться, и гостей в доме меньше, и зря тратит инвалидную копейку на ненужные поездки.
Перестал бриться, делать зарядку, платить за массаж, кататься в коляске по улице, подтягиваться на трубе во дворе, – теперь выбирался на крыльцо, кутался в плед и читал книги из районной библиотеки о судьбе братьев Савельевых из «Вечного зова» или семьи Строговых из «Соли земли» или Захара Дерюгина из романа «Судьба». Читал, читал, читал.
Книги сначала его увлекали своими сложными жизненными историями, но потом почему–то разминулись с ним, и как оказалось, навсегда. А отчего так? Да жизнь просто закрутила все вокруг, завьюжила все желания белым–белым снежком.
Людмила Станиславовна устроилась продавцом в книжный магазин. Димка все чаще пропадал на улице, его видели то с одними ребятами, то с другими, то одиноким и пьяным. Домой ночевать приходил редко, заглядывал иногда, чтоб стрельнуть копейку на выпивку. Иногда его вываливали из люльки какого–то мотоцикла, подтаскивали к штакетнику его дома и молча уезжали – даже не окликнув Валерия Васильевича. Отец выезжал и охранял рядом на коляске. Так их можно было видеть двоих: одного лежащим, другого сидящим рядом. Мать привыкла к этому, приходила с работы и одна затаскивала сына в дом. Школу он не закончил.
Валерий замкнулся и целыми днями сидел в углу под настольной лампой и читал «Божественное писание», даже не выглядывал в окно. Пару раз по знакомому звуку "мотоциклета" ему казалось, что пьяного Димку провозили мимо дома – волновался, выезжал на крыльцо, просил прохожих посмотреть, не лежит ли где на обочине его сын. Иногда, на проезжавшем транспорте отцу угадывалась голова человека, похожего на его Димку..., она так болталась, что отец даже до конца не был уверен, не обознался ли он. Откуда это все взялось? – думал он свою простую думу.
Враз захлопнулась она, эта паскудная жизнь, как захлопывается крышка старого сундука в сенцах, откуда зимой извлекают куски свиного сала.
Как-то раз весенним вечером Валерию намекнули, что видели его жену в гостинице, что зачастила она туда к одному товарищу, прикомандированному к предприятию «Сельхозтехника». Дома состоялся непростой разговор. А утром нашли Валерия повешенным. На дверной ручке. Людмилу увезли на "скорой" в больницу, Димки уже неделю дома не было. Нашу бабушку, мать Валерия схоронили накануне. Похороны взяли на себя бывшие коллеги из «Сельхозтехники».
У Людмилы Станиславовны обнаружили рак, и через четыре месяца ее не стало. Приехали ее родственники с Урала, ни с кем не общались, похоронили и уехали. Ее могилка оказалась по другую сторону от места захоронения мужа. Говорили, родственники так захотели. Димка в это время был в экспедиции.
Вот такой вышла история одной сибирской семьи. А сколько их, подумалось, и семей, и историй.
Жизнь меня тоже закрутила. Срочная служба в армии, учеба, работа. Почему я не навестил те края? Почему я не стал искать Димку? Сколько раз я задавал себе этот вопрос «почему»? Всего один вопрос.
Сначала дальние родственники говорили: "Видели, бродяжничает". А потом он и вовсе пропал. А дом их в самом плачевном состоянии, летом в нем ночуют киржаки.
Но почему так все произошло с этой семьей?
Ответа не нахожу нигде. Знаю, что не помог. А как мог помочь, до сих пор не знаю.
Думаю, может и неподвластно человеку все понимать: ни в жизни, ни в божественных текстах. Вот русский философ Василий Розанов в книге "Люди лунного света" пишет: "…Кто Божественное Писание все до конца поймет, тот ума лишится!"
Может и так, а может и нет.
Как-то проходил мимо детской площадки и вдруг услышал «Димка! Димка! Иди сюда!»
Меня всего передернуло, будто в тот дом вернулся, в те годы.
Конец
Читайте сборник моих рассказов о поездках в разные уголки нашей родины.