Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Гудок. Рассказы дальнобойщика.

Вернувшись с Колымы, Иван несколько месяцев не мог смотреть на дорогу. Сдал «КамАЗ» в аренду, устроился на склад в Твери, перекладывал ящики. Тянуло по ночам включить рацию, но он держался. Лена тогда была жива — они только поженились. Она не понимала, что с ним происходит. Ходил, как тень, просыпался в поту, иногда говорил о старике в ватнике. Лена предлагала сходить к батюшке, но Иван отмахивался. Ему было стыдно. Мужчина, тридцать два года, дальнобойщик со стажем, а боится трассы. Он продержался полгода. Весной Лена сказала: «Вань, ты не можешь без дороги. Я вижу. Вернись». Он вернулся, купил подержанный «Volvo», взял первый же заказ — везти доски в Новгород. И когда загрузился, пошёл на стоянку выпить кофе. Там, под колёсами прицепа, сидел кот. Рыжий, худой, с вылезшей шерстью, с одним порванным ухом. Сидел и смотрел на Ивана так, будто ждал его всю жизнь. — Брысь, — сказал Иван. Кот не двинулся. Только моргнул зелёными глазами. Иван плюнул, залез в кабину, завёл мотор. В зеркале з

Рассказ восьмой: Рыжий

Вернувшись с Колымы, Иван несколько месяцев не мог смотреть на дорогу. Сдал «КамАЗ» в аренду, устроился на склад в Твери, перекладывал ящики. Тянуло по ночам включить рацию, но он держался.

Лена тогда была жива — они только поженились. Она не понимала, что с ним происходит. Ходил, как тень, просыпался в поту, иногда говорил о старике в ватнике. Лена предлагала сходить к батюшке, но Иван отмахивался. Ему было стыдно. Мужчина, тридцать два года, дальнобойщик со стажем, а боится трассы.

Он продержался полгода.

Весной Лена сказала: «Вань, ты не можешь без дороги. Я вижу. Вернись». Он вернулся, купил подержанный «Volvo», взял первый же заказ — везти доски в Новгород. И когда загрузился, пошёл на стоянку выпить кофе. Там, под колёсами прицепа, сидел кот.

Рыжий, худой, с вылезшей шерстью, с одним порванным ухом. Сидел и смотрел на Ивана так, будто ждал его всю жизнь.

— Брысь, — сказал Иван. Кот не двинулся. Только моргнул зелёными глазами.

Иван плюнул, залез в кабину, завёл мотор. В зеркале заднего вида кот остался сидеть на асфальте. Но когда Иван проехал километров пятьдесят и остановился на заправке, Рыжий уже сидел на пассажирском сиденье.

Дверца была заперта. Окно поднято.

— Ты как?

Кот зевнул, свернулся калачиком и уснул.

Иван тогда подумал — ну, приблудился. Контейнер оставлял открытым, пока загружался, мог запрыгнуть. Оставил кота — жалко стало. Рыжий проспал весь рейс до Новгорода, а на обратном пути исчез.

Через неделю новый рейс — в Питер. Иван открывает кабину, а на пассажирском сиденье спит тот же рыжий кот.

— Ты как здесь оказался? — спросил Иван. Кот приоткрыл один глаз, мяукнул и снова уснул.

С того дня Рыжий появлялся в кабине каждый раз, когда Иван собирался в рейс. Где он жил между поездками — неизвестно. У Ивана дома его не было. Кот не приходил в квартиру, не просил еду. Только в фуре. Только перед дальней дорогой.

Первое время Иван не замечал странностей. Кот вёл себя обычно: спал, умывался, иногда смотрел в окно. Но постепенно начал замечать детали.

Рыжий никогда не ел в дороге. Иван ставил ему миску с кормом — кот не притрагивался. Воду не пил. Но при этом был упитанным, шерсть лоснилась. Как будто питался чем-то другим. Или не питался вовсе.

Когда Иван попадал в аномалию — начинали светиться знаки, глох двигатель, появлялись странные попутчики — Рыжий всегда становился настороженным. Шерсть дыбом, зрачки расширены. Он садился на приборную панель и смотрел в ту сторону, откуда шла угроза. Иногда шипел — и ровно в том направлении что-то происходило: отваливалась ручка двери, лопалась лампочка, глохла радиостанция.

Однажды, в рейсе до Воронежа , Иван попал в сильный туман. Такой, что фары не пробивали. Он съехал на обочину, решил переждать. Включил «аварийку», сел ждать.

Рыжий вдруг зашипел громко, прыгнул на руль и вцепился когтями в его ладонь.

— Ты чего, дурак? — Иван отдёрнул руку. В этот момент перед капотом, прямо из тумана, вышла женщина. Белое платье, босиком, волосы мокрые. Она подошла к водительской двери и постучала костяшками пальцев.

— Открой, — сказала она. — Ты сбил меня вчера. На этом месте.

Иван не сбивал никого. Он вообще не был здесь вчера.

— Открой, — повторила женщина. Голос стал жёстче.

Рыжий спрыгнул с руля, кинулся к двери и зашипел так, что стёкла задребезжали. Женщина отшатнулась, её лицо на секунду исказилось — вместо глаз стали чёрные дыры, вместо рта — щель. Потом она растворилась в тумане.

Туман рассеялся через пять минут. Иван выехал. Ключ-звездочка, который он тогда уже носил с собой, был ледяным. Он повернулся к коту.

— Ты её спугнул?

Кот умывался. Не ответил.

После нескольких таких случаев Иван понял: Рыжий — не просто кот. Он чует нечисть раньше, чем ключ нагревается. Он умеет отгонять сущностей — шипением, взглядом, иногда просто присутствием.

Иван пробовал искать хозяев — никто не откликнулся. Ветеринар сказал, что коту лет десять, чип не вживлён, порода — обычный беспородный рыжий. Но когда ветеринар взял кота на руки, Рыжий зашипел, и у того потемнело в глазах. Иван забрал кота и больше к врачам не водил.

В ту ночь, когда Иван ехал по старой Воронежке и выводил колонну с детьми, Рыжий сидел на пассажирском и смотрел в темноту. Иван поклялся, что видел, как глаза кота светились — зелёным, ровным светом, как светодиодная лампа.

— Ты кто такой? — спросил он. Рыжий моргнул — и свет погас.

После истории с указателем на Озёрную, когда кот заговорил с ним в голове, Иван уже не удивился. Он понял, что это — подарок. Или расплата. С Колымы, от того строителя, который просил колесо.

Однажды, на ночёвке под Рязанью, Иван не спал. Сидел, смотрел на огни города вдалеке. Рыжий примостился у него на коленях, урчал.

— Хочешь, я сам спрошу? — сказал Иван. — Ты — тот самый строитель? Или кто?

Кот поднял голову, посмотрел ему в глаза. И мысли, чёткие, как дикторский текст, легли в голову:

«Нет, Гудок. Строитель остался на перевале. Я — другой. Я был дальнобойщиком, как ты. Погиб на этой трассе в 1987 году. Разбился, фура сгорела. Но я не ушёл. Потому что слишком любил дорогу. Мне дали выбор — уйти в никуда или остаться хранителем. Я выбрал остаться. Оболочка — не важно. Мог быть псом, мог вороном. Но коты лучше — они незаметные, их пускают во все кабины».

Иван молчал минуту, переваривая.

— И сколько ты уже так?

«Тридцать семь лет. Я видел много водителей. Но ты — особенный. У тебя дар. Ты видишь то, что другие выключают в голове. И не боишься. Поэтому я с тобой. А ещё ты меня не выгонял.»

— Кот, который был человеком, — усмехнулся Иван. — А что, разве так бывает?

«На этой дороге бывает всё. Ты же знаешь.»

Иван погладил Рыжего за ухом. Кот громко заурчал.

— А имя у тебя было?

«Было. Но не важно. Теперь я Рыжий. И мне нравится.»

С того разговора они ездили вместе молча. Но иногда, когда Иван задумывался за рулём, в голове звучал спокойный, чуть хрипловатый голос бывшего дальнобойщика-кота. Тот подсказывал, где свернуть, где не останавливаться, кого бояться, а кто — просто дух без вреда.

В истории со знаком «Дети», когда Иван выбросил указатель в реку, Рыжий знал, что надо бежать через фургон. В истории с Ржавым богом — именно кот тронул лапой клаксон в самый нужный момент, отвлекая тварь.

Но самый сильный случай произошёл за месяц до того, как Иван встретил Полину.

Он вёз тяжеленный груз — металлические трубы в Казань. Ночью, на глухой трассе, двигатель заглох. Необычно, без стука, просто — раз, и тишина. Иван вылез, открыл капот. Вся проводка была перегрызена. Кем — непонятно, вокруг ни души.

Он полез за инструментами в фургон — и там, среди труб, увидел её. Женщина в чёрном платке, сидит на корточках, голову спрятала в колени. Как будто не замечала его.

— Эй, — окликнул Иван.

Женщина подняла голову. Лица не было — гладкая кожа, как у куклы, только прорези для глаз. Глаза — белые, без радужки.

Она протянула руку к Ивану, длинную, худую. И в этот момент из кабины вылетел Рыжий, прыгнул женщине на лицо, вцепился когтями. Существо заверещало — нечеловечески, высоко — и растворилось в воздухе, оставив запах палёной шерсти.

Кот упал на землю, замер. Иван подхватил его — не дышит.

— Рыжий! — закричал он. — Нет, брат, только не ты!

Он посадил кота на пассажирское сиденье, сам за руль — двигатель, конечно, не работал. Иван ударил кулаком по панели, взвыл от бессилия.

И вдруг кот открыл глаза. Зелёные, живые. В голове Ивана зазвучал усталый голос:

«Не кричи. Я — не совсем живой. Менять не надо. Я просто потратил много сил. Дай мне час».

Через час двигатель завёлся сам. Перегрызенная проводка восстановилась. А Рыжий встал, потянулся и съел целую банку тушёнки — впервые за всё время.

Иван тогда понял: кот отдал часть своей сути, чтобы выгнать безликое существо. Защитил его ценой собственного затухания. И теперь никогда не спросил у Рыжего о его прошлом. Не надо. Он и так знал, что это друг.

Настоящий. Дорогой.

— Конец восьмой записи.

Вот и закончилась серия с Гудком. Он все так же колесит по просторам нашей необъятной Родины, сжимая ключ-звездочку, а Рыжий все так же неустанно бдит, чтобы все дороги были безопасны.

Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))

Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут

первая часть тут: