— Без меня ты ноль! Куда ты вообще денешься? Сиди и не отсвечивай, пока мужики разговаривают, — Вадим брезгливо отодвинул от себя пустую тарелку и по-хозяйски хлопнул ладонью по столу.
За столом на моей кухне сидели двое его приятелей с завода и свекровь, Зинаида Аркадьевна. На столе красовались дорогая нарезка, красная рыба, хороший коньяк. Всё это великолепие было куплено на мою вчерашнюю премию.
Я стояла в дверях с тяжелыми пакетами в руках. Спина гудела после десяти часов в офисе.
Свекровь аккуратно промокнула губы салфеткой и сочувственно вздохнула, глядя на сына: — Вероника, ну правда, что ты с порога лицо кривишь? Муж у тебя — золото. На производстве сутками пашет, устает страшно. А ты в своей конторе в тепле бумажки перекладываешь. Могла бы и к приходу гостей нормального горячего наварить, а не эти доставки из ресторанов заказывать. Не хозяйка, а одно название. Учись, пока я жива.
Приятели Вадима тихонько заржали, пряча глаза.
Я молча поставила пакеты на пол. В горле не было ни кома, ни подступающих слёз. Наоборот — внутри вдруг стало удивительно пусто и легко. Пять лет я тянула на себе этого «добытчика», закрывала его кредиты, терпела придирки свекрови и верила, что у нас просто сложный период.
— Меня сегодня повысили, — сказала я ровно, глядя Вадиму прямо в глаза. — Я теперь генеральный директор предприятия. Того самого, где ты работаешь.
На секунду повисла неловкая пауза. А потом Вадим расхохотался. Искренне так, до слез, хлопая себя по коленям.
— Директор? Ты? Ой, не смеши людей! — выдавил он сквозь смех. — Да если бы не мы, простые работяги, ваш завод бы давно по миру пошел. Я там весь участок на своем горбу тащу, пока вы штаны в креслах просиживаете! Директор она… Иди лучше чайник поставь, начальница.
Я не стала спорить. Не стала кричать или доказывать свою значимость. Я просто развернулась, ушла в спальню и закрыла за собой дверь.
Там я открыла ноутбук. Доступ к управленческой базе данных у меня появился еще в обед. Я зашла в личную карточку старшего мастера Вадима Смирнова и открыла папку с докладными.
Десятки рапортов. Три года. Три долгих года я умоляла прежнего руководителя не увольнять Вадима за пьянки, систематические опоздания и сорванные смены. Я лично закрывала его косяки, выгораживала перед начальством и тащила на себе нашу жизнь, пока он «искал себя» и жаловался на несправедливый мир.
Хватит. Праздник благотворительности окончен.
Утром я встала в шесть. Надела свой лучший строгий костюм. Вадим беспробудно храпел в гостиной — вчера их застолье затянулось далеко за полночь. Свекровь спала в гостевой комнате.
В восемь ноль-ноль я вошла в свой новый светлый кабинет. Вызвала начальника отдела кадров. — Виктор Петрович, поднимите все акты по Смирнову за последний год. Оформляйте увольнение по статье за грубое нарушение трудовой дисциплины. Приказ на подпись мне прямо сейчас.
Кадровик даже бровью не повел. На заводе все прекрасно знали, чего на самом деле стоит этот амбициозный работник и чьим мужем он является.
В половине одиннадцатого я вернулась домой.
Свекровь сидела на кухне в моем махровом халате и не спеша доедала вчерашнюю рыбу. — Ты почему с работы сбежала? — недовольно спросила она. — Вадика разбудишь, он после смены отсыпается! Имей совесть!
Я молча положила на стол распечатку из Росреестра. — Зинаида Аркадьевна, эта трехкомнатная квартира куплена мной задолго до брака. Собирайте вещи. У вас ровно тридцать минут.
Она поперхнулась чаем. Глаза полезли на лоб. — Что?! Да ты совсем из ума выжила? Я мать твоего законного мужа! Я никуда не пойду!
На шум из гостиной вывалился заспанный, помятый Вадим в вытянутых трениках. — Лен, ты чё орешь с утра пораньше? Мать не трогай! — хрипло гаркнул он.
Я повернулась к нему. — А тебя, Вадим, уже заждались в отделе кадров. Приказ подписан. Ты уволен по статье.
Сонливость слетела с него моментально. Лицо стало пепельно-серым. — Какое еще увольнение?! Ты шутишь?! Я в суд подам!
— Подавай, — я пожала плечами. — Актов о твоих прогулах хватит на три тома. Ты же вчера кричал при друзьях, что тащишь на себе весь завод и что я без тебя ноль. Вот теперь и посмотрим, как настоящий хозяин жизни справится с реальностью без моей зарплаты и моей защиты.
Начался настоящий цирк. Свекровь театрально хваталась за сердце и причитала, что я оставляю их на улице. Вадим сначала угрожал, потом пытался давить на жалость: «Мы же семья, Лен, ну ты чего, перегнули вчера, бывает!»
Я просто пошла в коридор и открыла входную дверь. На лестничной площадке уже переминались с ноги на ногу двое крепких грузчиков, которых я наняла по дороге домой. — Мужики, заходите. Если эти люди через пятнадцать минут не вынесут свои сумки, поможете им.
Поняв, что привычные манипуляции больше не работают, а скандалить с грузчиками страшно, Вадим и Зинаида Аркадьевна принялись судорожно кидать вещи в чемоданы. Свекровь непрерывно сыпала проклятиями, предрекая мне одинокую старость с сорока кошками. Вадим бормотал что-то про женскую меркантильность и предательство.
Спустя сорок минут за ними захлопнулась дверь.
Я прошлась по опустевшей квартире. Открыла настежь окна, впуская свежий осенний воздух, чтобы выветрить запах перегара и чужой наглости. Сварила себе крепкий кофе и села в любимое кресло. Впереди было много работы и огромная ответственность за целый завод. Но впервые за пять лет я чувствовала себя абсолютно свободной.
Уважение не нужно выпрашивать. Его нужно просто брать, навсегда закрывая дверь перед теми, кто привык принимать твою доброту за слабость.