Роман бросил на стол кухонное полотенце. Ткань скользнула по гладкой столешнице и едва не задела мою чашку с чаем.
— Ты совершенно не умеешь входить в положение, Рита, — он навис над столом, упираясь руками в край столешницы. — Мы три года живем под одной крышей. Три года. А ты до сих пор делишь все на «свое» и «мое».
Я молча отодвинула чашку подальше от края. За окном монотонно гудел вечерний Новосибирск, по стеклу ползли тяжелые капли дождя.
— Маме тяжело ездить в поликлинику, — продолжил Роман, сбавляя тон, пытаясь перейти от нападения к давлению на жалость. — У Тамары Ильиничны здоровье пошаливает. В Омске от ее дома до врачей добираться час. У нас в паркинге стоит Ауди. Ты все равно постоянно на совещаниях, ездишь на корпоративном транспорте. Машина просто простаивает. Отдай ее матери. Ей нужнее.
Меня зовут Маргарита. Я руковожу отделом внутреннего аудита в логистической компании. Моя работа — искать несоответствия в договорах, выявлять серые схемы и задавать неудобные вопросы. Но в семейной жизни я почему-то долго предпочитала не замечать очевидного.
Когда мы познакомились, Роман производил впечатление человека дела. Уверенный голос, хорошие костюмы, рассуждения о стартапах и логистических хабах. Спустя несколько месяцев он перевез свои вещи ко мне в квартиру. А еще через полгода его амбициозный проект закрылся из-за разногласий с партнерами.
С тех пор Роман искал себя. Он регулярно проводил деловые завтраки, созванивался с кем-то на балконе, листал ленты профильных каналов, но дальше разговоров дело не шло. Свой старый седан он быстро продал, мотивируя это тем, что машина требует постоянных вложений.
— Рита, я сегодня возьму твою Ауди? — бросил он как-то утром, забирая ключи с тумбочки. — У меня встреча с серьезными инвесторами. На такси подъезжать несолидно.
Я не стала спорить. Как и не спорила, когда полностью взяла на себя оплату коммунальных услуг, покупку продуктов и даже продление его абонемента в спортзал. Я искренне верила, что у мужчины просто временная пауза. Надо поддержать.
Тамара Ильинична, его мама, звонила нам каждый вечер. Ровно в семь экран телефона Романа загорался. Он всегда ставил звонок на громкую связь.
— Риточка, ты совсем заработалась, — тягуче говорила свекровь, фоном гремя посудой. — Женщина должна дом в уюте держать. Рома говорит, ужина опять нормального нет. Ты бы сбавила обороты на своей работе.
Я обычно кивала телефону, желала хорошего вечера и уходила в кабинет.
Первый сбой в системе произошел пару месяцев назад. Я оформляла налоговый вычет и зашла в банковское приложение, чтобы выгрузить историю по нашему совместному счету. Тому самому, куда я переводила деньги на текущие расходы семьи.
Пролистывая ленту операций, я зацепилась взглядом за повторяющиеся строки. Каждую пятницу с нашего счета уходили переводы. Суммы были крупными. Получатель один и тот же — Корнева Т. И.
Я провела по экрану пальцем, возвращаясь на месяц назад. Потом еще на один. За полгода Роман методично вывел в Омск весьма внушительную часть моих заработков. На поддержку матери это никак не походило.
В тот вечер Роман задержался на очередной «встрече с партнерами». Я зашла в гостиную, чтобы полить цветы. Его ноутбук стоял на диване с приоткрытой крышкой. Он никогда не ставил пароли, считая, что мы же семья, скрывать нечего.
Я дотронулась до тачпада. Экран ожил.
В браузере был открыт портал электронного документооборота. В центре экрана висел скан договора на оказание транспортных услуг. Заказчик — мой холдинг. Исполнитель — ООО «ТрансСиб-Логистика».
Я хорошо знала этого подрядчика. Они зашли к нам полгода назад, выиграв закрытый тендер на перевозки. Роман тогда живо интересовался моими рабочими процессами: расспрашивал, как мы отбираем транспортные компании, какие тарифы считаем проходными. Я отвечала общими фразами, но, видимо, этого хватило.
Я приблизила документ. Прокрутила в самый низ, к реквизитам сторон. Исполнитель: Генеральный директор Корнева Тамара Ильинична.
Я моргнула. Еще раз вчиталась в строчки. Моя свекровь, которой было тяжело дойти до омской поликлиники, оказалась руководителем логистической фирмы с многомиллионными оборотами.
Я аккуратно опустила крышку ноутбука. В груди стало холодно и пусто. Никаких слез. Только сухой, расчетливый прагматизм человека, который обнаружил критическую уязвимость в системе.
На следующий день в обеденный перерыв я сидела за столиком в кофейне рядом с офисом. Напротив меня устроился Илья, мой давний знакомый, юрист по корпоративному праву.
— Смотри, — я пододвинула к нему планшет с выгрузками из базы данных контрагентов. — Это фирма свекрови. А вот здесь — детализация тендера, который они выиграли у нас в компании.
Илья быстро пробежался глазами по таблицам. Он умел читать между строк лучше многих.
— Имущество у вас как разделено? — спросил он, отпивая напиток.
— Квартира и машина куплены до регистрации брака. На мои средства.
— Это хорошо. Значит, делить ему нечего, — Илья отложил планшет. — Рита, по документам Тамара Ильинична — номинальный руководитель. Учредитель и реальный управленец там другое лицо. Я вчера успел поднять выписки.
Он достал из внутреннего кармана пиджака сложенный лист бумаги и положил передо мной.
— Исполнительный директор — некая Оксана. Тридцать пять лет. Судя по маршрутам, по которым передвигается твоя машина, Роман бывает в ее офисе на проспекте Мира минимум трижды в неделю. И иногда задерживается там до поздней ночи.
Я посмотрела на напечатанные строчки. Завел интрижку на стороне — это банально. А вот организация серой схемы за счет компании жены — это уже совсем другой уровень наглости.
— Если моя служба безопасности начнет проверять этот тендер, — произнесла я, глядя в окно на серых прохожих, — они найдут связь. Это коммерческий подкуп.
— Однозначно. Уголовная перспектива плюс гигантские штрафы для их конторы, — Илья сцепил пальцы в замок. — Что планируешь делать?
— Подожду пару дней. Дам ему возможность загнать себя в угол окончательно.
Вернувшись в бизнес-центр, я не пошла в свой кабинет, а спустилась на второй этаж, к безопасникам. Борис Ефимович, грузный мужчина с вечно хмурым лицом, выслушал меня не перебивая.
Я выложила перед ним распечатки: совпадения по тарифам, аффилированность через девичью фамилию свекрови, выписки по движениям средств.
— Родственный подряд, значит, — Борис Ефимович тяжело вздохнул, собирая листы в серую пластиковую папку. — Маргарита Николаевна, вы же понимаете последствия? Мы сейчас блокируем им все оплаты, расторгаем договор в одностороннем порядке и выкатываем претензию о возмещении ущерба. Ваш супруг пойдет вместе с ними.
— Он мне больше не супруг, Борис Ефимович. Действуйте по протоколу.
Остаток недели Роман был подозрительно обходителен. Заваривал утром кофе, спрашивал про настроение, рассказывал про какие-то мифические переговоры. Я наблюдала за этим представлением со стороны.
В четверг вечером он накрыл ужин. Заказал еду из ресторана, поставил на стол два бокала. Я вернулась с работы уставшая, молча вымыла руки и села за стол.
— Рита, нам нужно обсудить один важный вопрос, — начал Роман, отодвигая тарелку.
— Слушаю.
— Юбилей у мамы. Семьдесят лет. Я долго думал, что подарить. Ей нужен комфорт.
Он выдержал драматическую паузу.
— Давай переоформим Ауди на нее. Я даже сам сгоняю в Омск, отгоню машину. А мы себе потом возьмем что-нибудь из салона, как только мой проект даст первую прибыль.
Я отложила вилку. Звук металла о фарфор в тишине кухни прозвучал слишком громко.
— Роман, ты предлагаешь мне подарить мою личную машину твоей маме?
— Почему твою? Нашу! — он нахмурился, в голосе прорезалось раздражение. — Мы в браке. Твоя принципиальность уже переходит все разумные рамки.
— Машина оформлена на меня. Куплена за год до нашего знакомства. Я не буду переписывать ее на Тамару Ильиничну. У нее достаточно средств на такси, учитывая ее должность руководителя.
Роман замер. На секунду в его глазах промелькнула растерянность, но он тут же взял себя в руки, решив, что лучшая защита — это нападение. Он резко поднялся со стула.
— Ты всегда была такой! Эгоистичной и холодной! — его голос сорвался на крик. — Я положил три года на то, чтобы построить нормальную семью, а ты за имущество последнее заберешь! Значит так. Оформляй дарственную на мою мать или развод!
Он стоял напротив меня, тяжело дыша. Ждал, что я сейчас сдам назад. Что испугаюсь слова «развод», начну оправдываться и извиняться.
Я не спеша встала из-за стола. Прошла в прихожую, достала из рабочей сумки ту самую серую пластиковую папку. Вернулась на кухню и бросила ее на стол перед ним.
— Я согласна на развод, Роман. Но делить нам нечего. Открой.
Он недоверчиво покосился на пластиковую обложку, затем медленно потянул на себя первый лист. Его взгляд забегал по строчкам. Выписка из ЕГРЮЛ. Копии платежек. Детализация коммерческих предложений с тендера.
Цвет его лица менялся на глазах — от бордового до пепельно-серого.
— Ты... ты следила за мной? — хрипло выдавил он, отбрасывая бумаги, словно они обжигали пальцы.
— Я работаю аудитором. Считать чужие деньги — моя профессия. А ты привел нечестную схему прямо ко мне в дом.
— Это бизнес! — попытался он включить привычную риторику, но голос уже дрожал. — Я просто хотел обеспечить нам подушку безопасности! У Оксаны были нужные контакты, мы просто...
— Вы просто слили инсайдерскую информацию, выиграли тендер у моей компании и выводили прибыль. Заодно катаясь к крале на моей Ауди. Подушка безопасности? — я усмехнулась. — Хорошая попытка.
На кухне повисло тяжелое, давящее молчание. Роман переводил взгляд с папки на меня и обратно. Вся его напускная уверенность испарилась.
— Сегодня утром служба безопасности заморозила все транзакции по договору с «ТрансСиб-Логистикой», — ровным тоном сообщила я. — Юристы готовят претензию. Если фирма твоей мамы и твоей помощницы не вернет незаконно полученную прибыль, дело передадут в органы.
Роман тяжело опустился на табурет.
— Мама не имеет к этому отношения... Она просто подписывала бумаги... Рита, умоляю, останови это. Оксану выкинут с рынка. Нас замучают проверками.
— У тебя есть полтора часа, — я посмотрела на часы. — Собираешь вещи и уходишь. Связку ключей оставишь на обувнице. И чтобы я тебя здесь больше не видела.
Он не стал спорить. Ушел в спальню. Я сидела на кухне и слушала, как он суетливо сгребает вещи, как лязгают молнии на дорожной сумке. Никаких громких слов, никаких прощаний.
Спустя час в коридоре звякнул металл. Входная дверь захлопнулась. Я подошла к обувнице, забрала ключи от квартиры и брелок от Ауди. Покрутила их в руке.
Бракоразводный процесс прошел стремительно. Роман даже не явился в суд, прислав вместо себя нанятого юриста, который молча подписал все отказы от претензий на имущество.
Схема с тендером обошлась им дорого. Чтобы погасить ущерб и избежать реального преследования, Тамаре Ильиничне пришлось спешно продавать дачу под Омском. Оксану уволили с позором, после чего их с Романом «деловой союз» предсказуемо распался.
Спустя два месяца я припарковала машину у бизнес-центра. Выключила зажигание. В салоне приятно пахло, все было на своих местах. Я вышла на улицу. Обычный вторник. Рабочий день. Я заперла дверцу, убрала ключи в сумку и уверенным шагом направилась ко входу в офис. Больше никаких иллюзий. Только четкий расчет и строгий аудит.
Рекомендую эти интересные рассказы и подпишитесь на этот мой новый канал, там другие - еще более интересные истории: