Рассказ шестой: Указатель на никуда
Прошёл месяц. Иван возил цемент во Псков, пиломатериалы в Карелию, а однажды целую партию живых кур в Смоленск — кудахтали они так, что Рыжий забился под спальник и не вылезал два дня.
Но странные заказы не повторялись. Семён звонил только по обычным грузам. Девятая кнопка молчала. Красная лента висела спокойно.
Слишком спокойно.
Иван уже начал подумывать, не завязать ли с дальними рейсами, купить «Газель» и возить продукты по Твери. Но в ночь с субботы на воскресенье пришло сообщение. Не на телефон — на рацию. На 9-й кнопке.
— Гудок, это Полина.
Иван спал в кабине на стоянке у Осташкова. Открыл глаза, не понял спросонья, кто говорит.
— Кто?
— Полина. Из Мурома. Вы меня вывезли с мамой четыре месяца назад. Помните?
Он сел, потёр лицо. Полине сейчас было бы… а сколько ей? Три года, когда её привезли в монастырь. Но голос звучал как у взрослой девочки лет десяти.
— Помню. Ты где? Говоришь по рации?
— Сестры научили. У нас тут станция есть. Гудок, я видела сон. Батюшка велел вам передать: «На старом указателе не сворачивай, даже если позовут по имени». И ещё: вам в четверг дадут груз. Не берите.
— Какой груз?
— Не знаю. Но батюшка сказал, если возьмёте, то уйдёте на ту сторону. Насовсем.
Связь оборвалась. Иван попробовал вызвать обратно — тишина. Он пощупал ключ-звездочку. Металл был тёплым — не тревожно, но настороженно.
— Слышал? — спросил он у Рыжего. Кот сидел на пассажирском кресле и умывался лапой.
В четверг, как и было предсказано, позвонил Семён.
— Гудок, извини, но тут отказаться нельзя. Заказчик — наш давний партнёр, платит за год вперёд. Груз: старый дорожный указатель из Музея истории трасс. Нужно перевезти из Москвы в Питер.
— Какой указатель?
— Деревянный стрела с надписью. Говорят, XIX века. Стоял на перекрёстке, где сейчас болото. Надпись — «Деревня Озёрная». Но деревни той нет уже сто лет.
Иван вспомнил сон Полины. «На старом указателе не сворачивай».
— Семён, я не могу.
— Иван Сергеевич, умоляю. Никто не берётся. Водители жалуются на шум в голове, галлюцинации. А ты справлялся и не с таким. Оплата — пять окладов.
— А если я откажусь?
— Тогда партнёр разорвёт контракт. Мы потеряем треть заказов. Я останусь без работы.
Иван выругался. Семён был хорошим человеком — помогал с запчастями, давал лишний день на отдых. Подставить его не поворачивался язык.
— Лады. Но если я не позвоню через два дня — шлите поисковую группу на М-10.
Груз встретил его в ангаре на окраине Москвы. Указатель был именно таким, как описывал Семён: деревянный столб метра два высотой, вверху — резная стрела. Краска облупилась, но буквы читались: «Деревня Озёрная. 7 вёрст». И ниже, мелкими буквами: «И никто не вернулся».
— Кто это написал? — спросил Иван у смотрителя.
— Понятия не имею. Указатель был найден в торфянике в 1960-х. Считается проклятым. Хранили в закрытой витрине. Но теперь музей закрывается, коллекцию распродают.
Иван погрузил указатель в фургон — тот поместился только по диагонали. Дерево пахло болотом, тиной и чем-то сладковатым, как перебродившие ягоды. Ключ-звездочка в кармане стала горячей, но не обжигала.
Он выехал в девять вечера. Маршрут — М-10 «Россия», через Тверь, Вышний Волочёк, Новгород. Прямая, знакомая дорога. Но навигатор, как назло, предложил объезд через старую трассу, мимо озёр.
«Объезд, — подумал Иван. — Опять».
Он поехал по обычной трассе. Фургон позвякивал — указатель терся о стенки. И уже через час Иван заметил, что колёса шуршат по асфальту не так, как обычно. Слишком громко. Словно под ними не покрытие, а гравий.
Он остановился, вышел. Асфальт был нормальным. Но указатель в фургоне светился. Неярко, тускло-зелёным, как гнилушка.
— Только не это, — пробормотал Иван и полез в кабину.
Он проехал ещё два часа. Дорога была пустой. Ни одной встречной фуры, ни легковушки. Казалось, всю трассу отключили для него одного.
Рация на 9-й кнопке зашипела, потом заговорила — женским голосом, молодым, напевным:
— Ваня… Ваня, сверни на Озёрную. Мы ждём. Ты обещал заехать.
Иван похолодел. Голос был похож на голос его жены, Лены, которая умерла десять лет назад. Но не совсем — в нём слышался металлический оттенок, как в старом телефоне.
— Лена? — спросил он в микрофон.
— Конечно, я. Соскучилась. Приезжай, здесь хорошо. У нас крыльцо покрасили, яблони цветут.
— Лена умерла, — сказал Иван. — Ты не она.
Голос замолчал, потом засмеялся — тем же смехом, но с эхом. И сменился на другой, детский:
— Дядя Гудок, не сворачивайте! — это была Полина. — Это не тётя Лена. Это дорога. Она приняла её облик. Чем ближе указатель к месту, тем сильнее обман.
— Я не сворачиваю.
— Уже свернули. Посмотрите на навигатор.
Иван глянул — и выругался в голос. Он не помнил, как съехал с основной трассы. Сейчас он ехал по просёлку, который извивался между берёзами. Навигатор показывал точку без названия. Рядом — значок черепа.
— Чёрт! Как я сюда попал?
— Указатель ведёт вас. Он хочет вернуться в Озёрную. Там, где стоит старый столб, от которого его отпилили. Если он встанет на место — дверь откроется.
— Какая дверь?
— В мир, где время течет вспять. Оттуда никто не возвращается. Мама говорила, что туда уходят те, кто слишком долго ездит по старым трассам.
Иван ударил по тормозам. Фура встала посреди просёлка. Он вылез, открыл фургон. Указатель горел ярко-зелёным, почти ослепительно. Надпись «Озёрная» пульсировала.
Из темноты леса послышались шаги. Много шагов. Кто-то шёл к нему, ветки хрустели.
Иван достал монтировку.
— Не смейте!
Из кустов вышли люди. Точнее, силуэты. У некоторых не хватало рук, у других головы были повёрнуты неестественно. Один водительский комбинезон, старый, образца 80-х, другой — в современной светоотражайке.
Это были дальнобойщики. Те, кто пропал без вести на этой трассе.
— Поставь указатель, — сказал передний — мужчина с наполовину сгнившим лицом, из которого торчал обломок рулевой колонки. — Мы все поставим. И тогда дорога откроется. Мы вернёмся.
— Куда вы вернётесь? — спросил Иван.
— Домой, — ответил другой, с пробитой грудью. — К жёнам, к детям. Нас здесь держат, потому что указатель сломали. Тот, кто его выкопал, запечатал проход. Но теперь ты привёз ключ.
Силуэты подходили всё ближе. От них пахло гнилью, бензином и холодом. Иван попятился к кабине.
— Я не поставлю!
— Поставишь, — сказал женский голос из леса. Из темноты вышла фигура в длинном платье. Лена. То есть не Лена, но очень похожая. — Ваня, мы так давно не виделись. Всего один шаг. Указатель на место — и ты сможешь остаться со мной. Навсегда.
У Ивана закололо сердце. Настоящая боль. Он схватился за грудь.
— Ты не Лена. Лена никогда не просила меня умирать.
— Но ты же хотел быть со мной? Помнишь, в больнице, когда я уходила, ты сказал: «Я последую за тобой куда угодно».
— Я сказал — в рай, — выдохнул Иван. — А не в болото.
Он рванул в кабину, завёл двигатель. Фура дёрнулась, развернулась на узкой дороге, чуть не опрокинувшись в кювет. Указатель в фургоне завыл — низко, тоскливо, как паровозный гудок.
Силуэты бросились следом. Они бежали быстро — быстрее людей. Но Иван вдавил газ. Старый «Volvo» взревел, вылетел на гравийку, потом на асфальт. Он гнал, не глядя в зеркала. И только когда трасса стала широкой, с освещением, сбил скорость.
В зеркале заднего вида никого не было.
Указатель в фургоне погас.
Иван доехал до Петербурга к утру. Сдал указатель в другой музей — там его сразу упаковали в свинцовый контейнер и увезли в подвал.
Он вышел на набережную Невы, закурил. Руки не тряслись, но в груди всё ныло — там, куда ударила боль при виде Лены.
За спиной мяукнул Рыжий.
— Ты откуда взялся? — удивился Иван. — Я же закрыл кабину.
Кот сел рядом, посмотрел на воду. В отражении Иван увидел не себя — а старика с ключом-звездочкой в руке и красной лентой на зеркале. Но лента была не на машине — на его собственной груди.
Он дотронулся — ленты не было.
Навигатор пиликнул: новое сообщение от Семёна.
«Гудок, заказчик сказал, что груз доставлен с нарушением сроков. Вычтет половину. Но мужик добавил: "Скажи водителю, теперь он должен не один указатель, а два. Один упал в реку, другой он вовремя не поставил. Вернёмся к этому разговору". Ты чего натворил?»
Иван не ответил. Он выключил телефон, погладил Рыжего и сел в кабину.
— Знаешь, дружок, — сказал он коту. — Похоже, я влез в игру, у которой нет конца. Забираешь один проклятый груз — появляются два. Спасаешь детей — должен указатель. Будущее — как навигатор без карт.
Кот фыркнул.
В рации 9-я кнопка снова зашипела. Голос Полины — уже взрослый, почти как у матери.
— Гудок, вы живы. Молодец. Но батюшка сказал, что теперь за вами должок. Вам придётся вернуться в Озёрную. Не сейчас, а когда указатель сам позовёт. И возьмите с собой того, кто умеет говорить с железом. Вашего кота.
Иван посмотрел на Рыжего. Кот зевнул, показывая розовый рот, и прищурился. В его зелёных глазах горел не кошачий ум — что-то древнее, понимающее, усталое.
— Слышал? — спросил Иван. — Ты умеешь говорить с железом?
Кот мяукнул один раз, чётко, утвердительно. И отвернулся к окну, за которым вставало солнце над городом.
Иван завёл мотор.
Очередной рейс — в Мурманск, с партией консервов. Самый обычный.
Но он знал: спокойствие — это только затишье перед новой бурей.
— Конец шестой записи —
Друзья и дорогие читатели, пожалуйста, поставьте лайк 👍🏻 на историю и напишите любой комментарий, хоть смайлик))) Это помогает показывать рассказ в рекомендациях и вы вносите свой маленький вклад в развитие канала))))
Автору на вдохновение и кофе можно закинуть тут
первая часть тут:
продолжение будет тут: