В предыдущей статье «Кровная тайна Горной стороны: кто кому брат?» мы разобрались с родственными связями князей Ишея Кудабердеева и Темея Кочакова, подтверждёнными ДНК-тестами и архивными грамотами. Однако княжескими династиями Ишеевых и Темеевых список элит Свияжского уезда не исчерпывается. В этом продолжении мы обратимся к другим татарским князьям — Бекшеевым, Кугеевым, Бузкеевым — и проследим их судьбу от времён Казанского ханства до участия в Еналеевском восстании XVII века.
Авторы - М.М. Акчурин, О. О. Владимиров
Другие татарские князья
Интересно, что среди свияжских татар встречаются представители других княжеских фамилий: «князь Бекшеевы», «князь Кугеевы». Значит, родоначальниками этих татар были, соответственно, некие князь Бекшей и князь Кугей – их имена в источниках не упоминаются, но они были князьями, а значит, должны были обладать собственными объектами власти. К сожалению, мы не можем точно определить, управляли ли они другими сотнями или волостями или были представителями уже известных нам княжеских династий.
Янбулат мурза князь Бекшеев (Бакшеев, Бикшеев), участник военной кампании 1613 г. против И. Заруцкого в Рязанском крае, проживал в д. Каратай (1626 г.) на территории князь Бекбулатовой сотни, там же, в Кирельском стане, имел поместья в д. Мамалахово (Малахов бор) и в д. Уразлино – это дает нам основания предполагать, что некогда его предок, князь Бекшей, принадлежал к роду последнего владельца этой сотни – князю Бекбулату, точнее, был одним из его предков.
Более того, в грамоте 1613 г. о владении половиной кабака сказано, что Тимбай мурза князь Бекбулатов являлся племянником Янбулата мурзы Бекшеева. Кабак между Янбулатом и Тинбаем был разделен пополам, а ранее половиной Янбулата владел его отец. Если допустить, что их родство было по мужской линии и что их родовые прозвания «князь Бекшеев» и «князь Бекбулатов» являются отчествами, то выстраивается такая княжеская династия: Бекшей > Бекбулат.
Тот факт, что вторая половина кабака в 1613 г. перешла племяннику, мурзе Тимбаю князь Бекбулатову, свидетельствует о вероятной смерти к этому времени отца Тимбая, князя Бекбулата. Примечательно, что, согласно писцовым книгам Свияжского уезда 1646 г., потомки Тимбая проживали там же, где по грамоте 1626 г. проживал Янбулат мурза князь Бекшеев – в д. Каратай.
Поместные владения князь Кугеевых, точнее «деревня Кугеево на речке Аре», располагались вблизи князь Аклычевой сотни (см. Рис. 1), но их принадлежность к роду князя Аклыча менее вероятна, так как имена предков князя Аклыча известны: его отец – князь Тугуш, дед – Девлетбахтый. И родоначальник князь Кугей в этот ряд вряд ли попадает, по крайней мере для второй половины XVI века.
В Ведомости 1790 г. имеется указание на татар, записанных как «князь Бузкеевы». Они проживали в д. Старое Бурнашево (ныне с. Старое Бурнашево в Апастовском р-не РТ). Поместья их предка мурзы Кибея (Кибека, Кабика) Сунчелеева, согласно писцовым книгам Свияжского уезда И.М. Аничкова 1646–1652 гг., располагались в Подгородном стане в деревне Бускеево «что был починок Сунчалеев, на речке на Анчигире».
Татарская деревня Бускеево упоминается в писцовых книгах Свияжского уезда Н.В. Борисова и Д.А. Кикина 1565–1567 гг. и локализуется там же – ныне это река Чангара в Верхнеуслонском р-не РТ. Судя по такой форме записи родового прозвания, родоначальником был некий князь Бузкей. Это, на наш взгляд, важное свидетельство. Оно позволяет перейти к решению еще одного вопроса: а жили ли предки рассматриваемых свияжских князей в Горной стороне во времена существования Казанского ханства?
Татарские князья Горной стороны в Казанском ханстве
Отвечая на поставленный вопрос, вспомним, что во время казанского похода в 1552 г. войско Ивана IV на реке Сура встретили «с Свиаги от воевод Никита Трофимов да Роман Пивов, а с ними горние люди Янтуду мырза, да Бузкей, да Кудабердей с товарыщи». Подробнее остановимся на этих именах. В предшествующей работе уже высказывалось предположение о принадлежности перечисленного в летописи Бузкея к княжескому роду. Можно обратить внимание на название пустоши из писцовой книги Свияжского уезда 1565–1567 гг.: «пустошь Бускеевская роспашя Бурундукова князя» – из названия восстанавливается полное имя ее прежнего владельца: князь Бускей Бурундуков. Тот факт, что потомки мурзы Кабика Сунчелеева («Деревня Старый Каратай – Крымсарай мурза Тинбаев»). Бускеевы в Старом Бурнашеве Каменского стана также имели поместья. Река со старым названием Анчигирка отмечена еще на карте Свияжского уезда 1910 г. указаны в Ведомости 1790 г. как «князь Бускеевы» [42], дает основания предполагать, что их родоначальник князь Бускей мог иметь полное имя Бускей Бурундуков и был тем самым летописным Бузкеем.
Среди имен «горных» людей, вышедших навстречу войску Ивана IV, наряду с мурзой Янтудой и Бузкеем упоминается и некий Кудабердей. Согласно высказанному ранее предположению, он мог быть отцом свияжского князя Ишея Кудабердеева. Таким образом, двоих людей из представленного летописного отрывка можно идентифицировать как татарских князей. Это дает нам право сделать заключение, что по крайней мере некоторые из княжеских родов Свияжского уезда были здесь правящими еще во времена Казанского ханства.
Были ли в других волостях Свияжского уезда или других уездах Горной стороны свои татарские князья ранее, в ханское время, – судить трудно, но исключать нельзя. В летописях говорится, что к прибывшим в 1551 г. для строительства города Свияжска русским воеводам явились «стареишины и сотники горныя Черемиса» и просили «не воевати», поскольку их князья и мурзы «з детми и з женами» сбежали в Казань.
Теперь мы можем вернуться к известным русским летописным сообщениям за 1551 г., которые отмечают в Горной стороне Казанского ханства следующие категории местных элит:
− «князья и мурзы»;
− «сотные и десятные князья» и «сотные казаки».
Поскольку правители «татарских» сотен Свияжского уезда (имеются в виду князь Аклычева, князь Ишеева, князь Темеева и князь Бекбулатова сотни) жаловались титулом князь, а их родственники отмечены как мурзы, то мы предлагаем отнести их предков к первой категории – «князья и мурзы», но не к сотным князьям. Несмотря на то, что административные единицы назывались «татарскими» сотнями, как выяснилось, они сами подразделялись на несколько внутренних сотен.
Что касается отдельной категории сотных и десятных князей, то в доступных делопроизводственных документах Свияжского уезда мы их в явном виде не обнаруживаем, встречаем только сотников (летописные «сотные казаки»?). Но единичные упоминания сохранились в соседних уездах Горной стороны:
- есть упоминаемый выше в уставной грамоте 1574 г. десятный князь Ертоул – старший представитель Верхней Сюндырской волости Чебоксарского уезда;
- в сообщении 1621 г. [43, № 25, с. 55] встречается сотник Шерданской волости Чебоксарского уезда Темей, вероятно, сын князя Теняка – можно предположить, что его отец, князь Теняк, также ранее был сотником в этой волости;
*[Нам представляется, что слово «князь» относится к имени Теняк, и В.Д. Димитриев ошибочно определил, что князем являлся сотник Темей. В сообщении 1621 г. записано так: «перед воеводою Михаилом Остафьевичем Пушкиным Чебоксарскаго уезду Шерданские волости деревни Бьюркасы сотник Темей князь Теняков с товарыщи сказали, что та их де манастырская земля по обе стороны речки Кувшина, и пожня их же, манастырская». Собственно, именно поэтому деревня получила называние Князь-Теняково]* - в названии сотни в записях 1604 г.: «князь Уразлина сотня» в Цивильском уезде;
- в названии сотни в челобитной 1595 г.: «князь Балтышева сотня Турунова» (в XVII веке уже названа как Туруновская волость Чебоксарского уезда).
При этом в известных актовых и делопроизводственных документах для перечисленных здесь сотен или волостей мы не находим какого-то специального обозначения потомков этих князей. Например, там совсем не упоминаются мурзы и нигде не указано прямо, что местные тарханы были их потомками. Видимо, это позволило В.Д. Димитриеву заключить, что сотные и десятные князья могли быть представителями местных жителей – в его случае этнических чувашей и горных марийцев – и по статусу уступали татарским князьям и мурзам.
Конечно, у нас нет уверенности в том, как можно было бы назвать князя Теняка – десятным или сотным, но все же каким-то из этих двух вариантов. И также совсем нет ясности, к какой категории отнести князя Балтыша Турунова и князя Уразлея, от чьих имен пошли названия соответствующих «черемисских» сотен.
Тем не менее мы сделаем предположение, что на территории Свияжского уезда десятные или сотные князья могли существовать в ханское время, а значит, их должны были называть по-татарски беками или беями, но это менее знатные князья – их сыновья и внуки не становились мурзами. Вследствие каких-то соображений уже при русской администрации во всей Горной стороне таких князей окончательно заменили сотники и, возможно, старосты.
А поскольку какие-то иные категории местного населения в Свияжском уезде нам пока не известны, можно допустить, что потомки десятных или сотных князей продолжали находиться среди рядовых жителей «чувашских» волостей и «татарских» сотен, т.е. среди ясачных татар и чувашей. Наверняка эти потомки оставались состоятельными и авторитетными и из их числа затем назначались сотники и старосты.
Такие рассуждения, кстати, подводят нас к объяснению, почему в некоторых татарских шэжэре родоначальники указаны беками или беями, притом что потомки в документах не значились мурзами и записывались в писцовых книгах как ясачные татары – возможно, они были из числа тех самых десятных или сотных князей.
Участие татарской знати Свияжского уезда в Еналеевском восстании 1615–1616 гг.
Восстание народов бывшего Казанского ханства 1615–1616 гг., известное как Еналеевское восстание, а в источниках называемое «Татарской войной» или «Еналеевщиной», оказалось весьма масштабным вызовом для новой царской династии. Возглавлял его служилый татарин Арской дороги Еналей Енмаметев. Как показало исследование Д.В. Лисейцева, Еналею и его сторонникам удавалось некоторое время удерживать в осаде Казань. О присоединении минимум двух «татарских» сотен Свияжского уезда к восстанию может свидетельствовать опубликованный в 1910 г. В.Ф. Залеским любопытный фрагмент челобитной одного якобы русского безымянного землевладельца.
В настоящее время челобитная хранится в Государственном архиве Республики Татарстан в деле вместе с документом, относящимся к служилому свияжскому новокрещену Ивану Семенову сыну Каракашеву – возможно, его отец и был автором челобитной. Этот челобитчик, перечисляя свои прошлые заслуги, описал, как по указанию свияжского воеводы князя Ф.А. Елецкого участвовал в подавлении восстания и захвате его руководителей («завотчиков»). В частности, в опубликованном тексте записано: «как государь казанские тотаровя Еналейко с товарищи завоевали и тебе государю изменили и свияжские тотаровя и чюваша с теми казанскими татары тебе государю изменили стали вороват заодно а у свияжских татар были завотчики ин (за) кудай бердеев села барышева да тынбай мурза инза сарыулов деревни каратай».
Делая поправку на ошибки в прочтении документа, мы предлагаем идентифицировать руководителей как князя Ишея Кудабердеева, который действительно мог проживать в с. Барышево, и как Тинбая мурзу князь Бекбулатова, который, в свою очередь, по приведенным нами выше свидетельствам действительно проживал в д. Каратай. Хотя в челобитной родовое прозвание мурзы Тинбая записано как «князь Сарыулов». Тем не менее других мурз с именем Тинбай в д. Каратай кроме «князь Бекбулатова» мы не знаем.
Учитывая, что челобитчик происходил из местных служилых татар и должен был ориентироваться в именах и родственных связях свияжских князей и мурз, он вполне мог указать более старое родовое прозвание. Рискнем предположить, что некий князь Сарыул был одним из предков Тинбая. Данное упоминание князя Сарыула не является единственным сохранившимся в источниках. В писцовых книгах Алатырского уезда 1623–1625 гг. Д. Пушечникова и А. Костяева «татарским, и буртасским, и мордовским вотчинам бортным ухожьем» при описании бортного Томушевского ухожея мордвы д. Кирзяти и д. Костяево в указании границ написано: «…Свияжскова уезду до князь Сереголовы межи левая ж сторона, да от князь Сяряголовы межи до Кяльместуба вершины…» – «князь Сереголов», «князь Сяряголов» созвучны с «князь Сарыулов». Заслуживающим внимания оказалось позднее описание этого Томушевского ухожея в писцовой книге Карсунского и Симбирского уездов 1685–1686 гг. И. Вельяминова и А. Андреева, там читаем о границах: «…по левой стороне до вершины и до Каслинского лесу до Келмистубы до князь Беибулатовы (вероятно, князь Бекбулатовы – прим. авторов) поляны…». Произошедшее изменение названия пограничного участка позволяет судить о том, что соседняя вотчина, владельцем которой когда-то был свияжский князь Сярягол (Сарыул), скорее всего, была унаследована князем Бекбулатом и поэтому переименована, что еще раз свидетельствует о принадлежности князя Сарыула и князя Бекбулата к одному роду. Теперь эту княжескую династию можно дополнить: Сарыул > Бекшей > Бекбулат.
Далее челобитчик описал, как осуществлял свою «операцию» по поимке руководителей восстания: «и я холоп твой хотя тебе государь служит и за тебя праведного царя и за православную веру перетвидя смерть свою поехол и божыей милостью твоего государева изменника завотчика инзу ишея в селе барышеве скрал и привел в свияжской». Через три дня он отправился «по другово твоево государева изменника по завотчика по Тынбая мурзу инзу сарыулова», которого поймали в засаде: «и я холоп твой и тово завотчика на дороге схватал и привел в свияжской». Затем в челобитной коротко сообщается о судьбе находившихся в руках свияжского воеводы пойманных «завотчиков»: «и у них дума порушилась и которые государь у них люди были в собране и те послыша то разбежалися по домам». Как свидетельствуют документы за последующие годы, князь Ишей и Тинбай мурза были отпущены и сохранили свои владения.
Итак, поскольку нам известно, что Ишей Кудабердеев был правителем князь Ишеевой сотни, а Тинбай мурза – потомком последнего правителя князь Бекбулатовой сотни, нами сделан вывод о присоединении к восстанию как минимум этих двух сотен. А с. Барышево и д. Каратай соответственно стали его центрами, где собирались поддержавшие восстание жители.
Акцентируем внимание, что свияжские служилые татары, находившиеся в 1613 г. в Переяславле-Рязанском, были в числе первых, кто присягнул новоизбранному царю Михаилу Романову, но, видимо, для некоторых из них новая власть не оправдала ожиданий.
Подводя итоги нашего исследования, можем заключить, что после вхождения Горной стороны, исторической области Казанского ханства, в состав Свияжского уезда наряду с русской уездной администрацией некоторыми группами местного населения продолжали управлять «по старине» татарские княжеские роды. Можно выделить три такие административные единицы:
− Князь Аклычева (ранее князь Тугушева) сотня.
Правители:
- князь Тугуш Девлетбахтыев (? – ум. в 1597 г.);
- князь Аклыч Тугушев (род. в 1587 г. – ум. в 1637 г.).
− Князь Ишеева и князь Темеева сотни – половины некогда единой Барышевской волости.
Правители:
- князь Кочак Тюяшев (? – ум. до 1573/74 г.);
- князь Ишей Кудабердеев (? – ум. в 1623 г.);
- князь Темей Кочаков (род. в 1558/59 г. – ум. до 1638 г.).
− Князь Бекбулатова сотня.
Правители:
- князь Сарыул;
- князь Бекшей;
- князь Бекбулат (? – до 1613 г.).
Выполненный анализ единственной имеющейся в нашем распоряжении жалованной грамоты, сравнение ее с аналогичными грамотами татарских князей из Мещеры, а также изучение других источников позволяют сделать следующие выводы:
- пожалование грамот на «княженье» от русского царя закрепляло за татарскими правителями княжеский титул;
- свияжские князья исполняли судебные и военные функции, сохраняя свои полномочия со времен Казанского ханства;
- власть князей распространялась только на ясачное население их подведомственных сотен: этнических татар, мордву и, возможно, некоторых чувашей – в этом можно видеть схожесть «татарских» сотен с мордовскими беляками Мещеры. «Татарские» сотни фактически могли состоять из нескольких внутренних сотен. Самой крупной административной единицей Свияжского уезда была князь Аклычева сотня;
- во внутренних сотнях присутствовали сотники из числа самих жителей, отвечавшие за сбор ясаков со своих соплеменников. Возможно, в ханское время роль сотников выполняли «сотные» или «десятные» князья;
- вероятно, после воцарения сына Ивана IV, Федора Ивановича, князья были лишены функций управления, но в период Смуты начала XVII века практика пожалования «княженья» была восстановлена. Последним известным татарским князем оставался Аклыч Тугушев. После его смерти в 1637 г. его сотня перешла в управление русским уездным должностным лицам, остальные «татарские» сотни перешли в ведение уездной администрации, видимо, ранее;
- князю Темею Кочакову в 1580/81 г. досталась в управление лишь половина Барышевской волости, получившая название князь Темеева сотня. Другой половиной волости управлял его старший родственник князь Ишей Кудабердеев, эта половина стала называться князь Ишеевой сотней. Мы не можем утверждать, что «татарские» сотни могли быть полугосударственными образованиями по типу русских удельных княжеств. С одной стороны, татарские правители находились на самообеспечении и получали власть по наследству, но, с другой стороны, они не могли распоряжаться земельными владениями своего населения и, главное, княжеский титул сохранял легитимность только после его утверждения верховным сюзереном: русскими царями, а ранее – казанскими ханами, которые и были верховными собственниками всех земель.
Таким образом, власть татарских князей – это фактически исполнение чиновничьих функций на основании жалованных грамот, что соответствует ордынской традиции. Ведь именно практику выдачи ярлыков на управление В.В. Трепавлов назвал важнейшим элементом золотоордынской государственности.
ПРИЛОЖЕНИЕ 1
*После 1580/81 г. – Жалованная грамота Темею мурзе кн. Кочакову сыну Тюяшеву (Тюляшеву) на «княженье» над жителями половины Барышевской волости в Свияжском уезде, выданная взамен утерянной грамоты (1580/81 г.) от царя Ивана Васильевича.*
*Се я, царь и великий князь Иван Васильевич всеа Росии, пожаловал есми в своей отчине в Казанской земле Свияжскаго уезду Горные стороны Барышевой волости служилого татарина Темея мурзу княж Кочакова сына Тюлшева отца его княж Кочаковым княж[еньем] по старине со князем Ишеем попалам, Что бил нам челом Темей мурза княж Кочаков сын Тюяшева, а сказал: служил де мои отец ево князь Кочак […] всякие службы литовские и немецкие и полские и отца де и25 его убили наши изменники луговые люди как нам изменили. А то отца его княжевье отдано двоюродному его брату Ишею Кудаибердееву для того, что он после отца своего княж Кочака остался мал, в нашу службу не поспел, а ныне он наши всякие службы служит семой год. И я б царь и великий князь Темея и мурзу княж Кочакова сына Тюляшева тем отца его княж Кочакова княженьем пожаловал так же как то княжьем было за отцом де княж Кочаком со князем Ишеем с Кудаибердеевым попалам. И Темею умурзе княж Кочакову в том отца своего княж Кочакове княженье быти по тому ж как и отец его в том княженье был со князем Ишеем попалам. И в той волости в отца своего княженье в тех людей, которые в той волости в отца его княженье живут в своей половине во всем ему судить и управа меж ими чинить безволокитно и пошлины с суда имать на виноватом на себя с рубля по гривне, а с новоженцов имати ему с человека по кунице, и на нашу службу людей и збирать з земли своей половину, и ясак платить по нынешней жалованной по уставной прежней грамоте. /л. 27об./ А преж сего в прошлом в 89-м году Темею мурзе на то отца его княженье наша жалованная грамота дана такова ж и тое деи у них грамоту взяли в разгром намеша литовские люди. Дана грамота на Москве лета 7007-го генваря в 5-й день. Печать приложена краснова воску.*
РГАДА. Ф. 1312. Оп. 2. Д. 730. Л. 27–27об.