В то же самое время, как между двумя высокопоставленными руководителями происходила двусмысленная беседа, Бероева уверенной, какой-то бесподобной, походкой направлялась на выход и размышляла над полученной информацией. Вдруг! Может быть, ей показалось, но, спускаясь по лестничной клетке, она, к удивлению, различила, что в коридоре второго этажа звучит «до боли» знакомый голос; он отдавал ей смутными отголосками – как будто из далёкого, но славного прошлого. Оксана застыла на месте и стала вслушиваться более чем внимательно. Да, сомнений не оставалось, она слышала именно того человека, про которого и подумала и который, возможно, мог оказаться ей сейчас невероятно полезным.
- Аронов Павел, или я ошибаюсь? - бесцеремонно крикнула столичная сыщица прямо с лестничной клетки, даже ещё не видя, к кому обращалась. - И что мы делаем в столь необычном для столичного участкового захолустном месте?
Отставной полицейский, услышав знакомые интонации, изумился ничуть не меньше, на долю секунды опешил, но, быстро взяв себя в руки и предвкушая приятную встречу, поспешил на звук приятного, мелодичного, но твёрдого голоса. Через пару секунду они уже стояли друг против друга, практически столкнувшись в дверном проеме, где каждый стремился побыстрее увидеть того, кого и надеялся.
- Ксюша? - не скрывая и первичного удивления, и трепетного восторга, воскликнул ошеломлённый мужчина, знавший непревзойдённую красавицу как сотрудницу МУРа и в былые годы помогавший ей в раскрытии не одного преступления. - Ты?.. Здесь?.. Но откуда?
- Я по особо важному оперативному делу… впрочем, как и всегда, - непринуждённо блестя чарующим взглядом, объяснила московская сыщица, - и это должно быть понятно. Ну, а ты, «учасковить», что ли, Паша, сюда перебрался?
- Нет, - Аронов вмиг погрустнел и опустил печальный взор книзу, неприятно озадачившись и словно вознамерившись что-то внимательно исследовать под ногами; он вдруг вспомнил былые проблемы и опечаленным голосом выдавил: - я уже два года как – настойчиво! – отправлен на пенсию. Сейчас вот прибыл на неизменное жительство, в некогда родной городишко, и именно оформлением достигнутого пенсиона здесь сейчас занимаюсь. Так получилось, что, оказавшись не у служебных удел, я оставался какой-то период прину́жденным москвичом, но наконец настало время прибиться к родимому берегу. Вот я посчитал, что будет правильным, если я переведу платёжные реквизиты сюда, по месту постоянного проживания.
- То есть, - восхитительная красавица сверлила удручённого собеседника всепроникающим взглядом, слегка склоняя черноволосую голову на правую сторону, - я так понимаю: ты абсолютно сейчас свободен?
- Вроде того, - отвлекаясь от невесёлых мыслей, Павел пытался казаться как можно более дружелюбным.
- Тогда, если, конечно, не возражаешь, - в голове московской оперативницы промелькнула шальная идея, - я попрошу тебе об одной небольшой услуге, которая ко всему прочему послужит и дополнительным развлечением; да и деньжатами, Паша, сможешь разжиться – ты ведь знаешь?! – я своих никогда не бросаю. Тебе ещё долго здесь находиться?
- Я почти закончил, - простодушно отвечал отставной полицейский, - как раз прощался с представительницей пенсионного отделения, - отчитался, а повинуясь внезапно нахлынувшему порыву, не удержался от похвального комплимента: - Ты, Ксюша, как и всегда, выглядишь бесподобно, да и в звании – насколько я тебя помню – состоишь уже, неверно, майорском.
- Бери выше, - не сдержалась Бероева, чтобы не расплыться в самодовольной улыбке, - я действительно майор, но только с генеральской приставкой. Командую специальным отделом и подчиняюсь непосредственно Президенту. Он, мягко выражаясь, и присвоил-то мне высокий чин по той вполне объяснимой причине, что встречаться приходится в основном с командным составом – высшим! – а они, как ты знаешь, все – без малейшего исключения! – являются личностями чванливыми, высокомерными, своенравными; а значит, простому – пусть даже и подполковнику! – общаться с ними нормально как-то не получается, - она на секунду прерва́лась, дождалась, когда её старый знакомый поднимет вверх нижнюю челюсть и немного отойдёт от услышанной информации, а после, заметив, что взгляд его несколько просветлился, заговорщицки продолжала: - Возвращаясь к моему предложению… Раз, говоришь, ты уже свободен, то не согласишься ли сопроводить меня в одном маленьком деле, а потом мы с тобой посидим в каком-нибудь уютном местечке и, памятуя о славном, давно ушедшем, времени, непременно напьёмся. Ты как, не возражаешь с планом, представленным на сегодняшний вечер?
- Нисколько! Напротив, я буду нескончаемо рад… только вот не знаю, как же теперь к тебе обращаться, товарищ прекрасная генерал-майор? - несколько озадаченно произнёс отставной участковый, в душе искренне радуясь головокружительным, но вполне заслуженным успехам, достигнутым давней приятельницей.
- Так же как и всегда, - ласково улыбаясь, провозгласила двадцатидевятилетняя генеральша, выглядевшая едва ли на двадцать пять; она взяла сорокашестилетнего мужчину под ручку и увлекла с собою на выход, не давая ни малого шанса, чтобы ответить безвольным отказом.
