Соня вопросительно, с лёгкой тревогой взглянула на Лёню. Тот едва заметно, незаметно для отца, кивнул ей, давая понять, что всё в порядке. Девушка поставила чайник на плиту, достала чашки и, оставив мужчин одних, ушла в маленькую кухню, притворив за собой дверь. Мужчины говорили долго, больше часа, но очень тихо, почти шёпотом. Соня не могла разобрать слов, но по спокойному тону поняла, что они не ссорятся, а действительно пытаются договориться. Сколько бы она ни прислушивалась, припав ухом к замочной скважине, она не могла уловить ни единого слова — голоса звучали приглушённо и спокойно, без эмоций.
Через некоторое время, когда Соня уже начала изнывать от беспокойства и неизвестности, в кухню заглянул Михаил Николаевич.
— Я, пожалуй, поеду, дочка, уже поздно, — сообщил он негромко. Вид у него был очень задумчивый, сосредоточенный и слегка растерянный, будто он только что узнал что-то перевернувшее его привычное мировоззрение.
— О чём вы говорили с ним? — не удержалась от вопроса Соня, провожая отца до двери.
— Так, ни о чём серьёзном, — пожал плечами Лёня, когда она вернулась в комнату. — Просто мужской разговор. Не бери в голову.
На следующий день, к вечеру, к Соне в гости неожиданно приехала Елена Сергеевна. Она долго стояла на пороге, не решаясь войти, нервно теребя край шарфика. Заметив в комнате Лёню, который помогал Соне переставлять мебель, женщина заметно напряглась, но потом, видимо, приняла какое-то внутреннее решение, глубоко вздохнула и, приняв приглашение дочери, присела на краешек стула за кухонным столом.
— Доченька, милая моя, — заплакала она, наконец, не в силах больше сдерживаться, умоляюще глядя на Соню. — Хватит уже дурью маяться, возвращайся домой, пожалуйста! Ты нам с отцом ничего не доказала, мы и так уже всё поняли и осознали. Ты достаточно нас наказала своим уходом, мы уже достаточно помучились. Ты уже давно доказала, что можешь быть вполне самостоятельной, самодостаточной. Мы с папой все эти дни просто места себе не находили из-за тебя, не спали ночами, переживали.
— Нет, мама, — твёрдо ответила Соня, продолжая нарезать овощи для салата. — Я не вернусь в родительский дом. Мне здесь, в моей собственной, пусть маленькой и бедной квартире, очень хорошо, я здесь счастлива. Видишь, я уже научилась готовить себе еду, следить за хозяйством. Лёня, кстати, говорит, что мои борщи и котлеты очень даже неплохие, на твёрдую четвёрку.
Она негромко, счастливо рассмеялась и посмотрела на Лёню, который молча стоял в дверях кухни, скрестив руки на груди, но не вмешиваясь в разговор женщин.
— Ты, мама, не беспокойся за меня, не принимай близко к сердцу, — добавила Соня мягче. — Как ты сама видишь, у меня всё хорошо, я не пропадаю, как вы, наверное, боялись.
Елена Сергеевна вытирала выступающие слёзы бумажным платочком. С ревнивым любопытством она наблюдала, с каким неподдельным, почти детским обожанием её дочь смотрит на этого высокого, молчаливого парня. И как искренне, от всей души смеётся, рассказывая о своей новой жизни.
«Неужели Соня и в самом деле до безумия любит его? — с горечью думала Елена Сергеевна, медленно собираясь уходить. — Может быть, мы с отцом, движимые самыми лучшими, конечно, побуждениями, зря запрещали ей видеться с ним, всячески препятствовали их общению? Ведь она, глядя на неё, по-настоящему, искренне счастлива — впервые в жизни по-настоящему. Вне всякого сомнения, счастлива. Но как же нам с отцом с этим смириться, как принять этот её выбор?»
Прошёл ещё почти год. Наступила жаркая, душная июньская пора экзаменов и защиты дипломов. Однажды вечером Лёня, сияющий и торжественный, пришёл к Соне не с пустыми руками, как обычно, а с большим, перевязанным лентой тубусом.
— Вот, — сказал он, положив тубус перед ней на стол. — Теперь я официально, с позволения сказать, дипломированный специалист, инженер-механик. Получил сегодня свой диплом на торжественной линейке.
Он открыл тубус и выложил на стол красную корочку с золотым тиснением.
— Даже не верится как-то до конца, — признался он, садясь рядом с ней. — Что я всё-таки смог, сумел, осилил этот чёртов институт и защитил диплом. Этот последний год просто пролетел как одно мгновение, как один счастливый, долгий день. А ещё я хочу тебе сказать, что уже устроился на постоянную, нормальную работу в приличный, крупный автосервис недалеко от центра, с хорошим, стабильным заработком. Хватит уже на мойке горбатиться, грязью дышать. Нужно, наконец, заниматься настоящим, серьёзным делом, получать удовольствие от того, что умеешь.
— Это просто замечательная новость, Лёня, — улыбнулась Соня. — Это обязательно нужно отметить как следует, по-человечески. Я, между прочим, тоже приготовила тебе сюрприз, — загадочно, с таинственным видом глядя на него, сказала девушка.
Она встала, подошла к двери на кухню и широким, театральным жестом распахнула её. Лёня опешил и даже присвистнул от неожиданности. На маленьком, тесном кухонном столе его ждал празднично, красиво накрытый ужин — салаты в красивых салатницах, горячее под специальным колпаком, чтобы не остыло, и даже бутылка недорогого, но хорошего шампанского в ведёрке со льдом.
— Это всё... для меня? — спросил он, чувствуя, как к горлу подкатывает тёплый комок благодарности.
Соня счастливо, довольно кивнула.
— Поздравляю тебя ещё раз, Лёня, — тихо сказала она, подходя к нему и нежно беря за руку. — Я так тобой горжусь, ты даже не представляешь. Теперь у тебя впереди начнётся совершенно новая, интересная, взрослая жизнь, полная возможностей.
Лёня в ответ лишь молча, по-мужски сжал её ладонь и улыбнулся. Он действительно много работал в последнее время, почти не отдыхал, совмещая учёбу и подработки. Через месяц, после получения первой полной зарплаты на новом месте, он пришёл к Соне не с цветами, как обычно, а с красивым, добротным кожаным чемоданчиком.
— Что это? — в недоумении спросила она, разглядывая неожиданный подарок.
— Это очень нужные и полезные в любом доме инструменты, — серьёзно, без улыбки, ответил он. — Набор хороших отвёрток, пассатижи, молоток, рулетка, уровень. Я хочу, чтобы у тебя теперь были свои собственные, надёжные инструменты на все случаи жизни.
— Ты что, собираешься от меня уходить, что ли? — Соня нервно рассмеялась, стараясь скрыть панику. — Зачем мне тогда одной эти инструменты?
— Нет, — Лёня посмотрел на неё очень серьёзно, без тени улыбки. — Я, Соня, собираюсь остаться с тобой навсегда, если ты, конечно, сама не будешь против.
— Я не против, — прошептала Соня, чувствуя, как сердце от счастья готово выскочить из груди, колотится где-то в горле.
— Но есть одно важное условие, — продолжил он, всё так же серьёзно. — Мы в ближайшее время идём на ужин к твоим родителям. Вместе, как пара, как семья. Пора уже, некуда больше откладывать.
— Ты действительно уверен, что хочешь этого, Лёня? — спросила она, чувствуя страх и одновременно надежду. — Ты готов к этому испытанию?
— Иначе, Соня, нельзя, — покачал он головой. — Они должны, наконец, понять и принять, как ты мне дорога и как я дорог тебе на самом деле. Но ты не бойся, не переживай, в этот раз, клянусь, всё будет совершенно по-другому, не как в прошлый кошмар. Я буду вести себя прилично, культурно, по-настоящему, без всяких спектаклей и фальши. Я хочу, чтобы они узнали меня настоящего, таким, каким ты меня знаешь, каким я и есть на самом деле.
Лёня тяжело, прерывисто вздохнул, чувствуя внутреннее напряжение.
— Знаю, что это будет чертовски сложно, гораздо сложнее, чем тогда, когда я играл роль отморозка, — честно признался он. — Потому что сейчас я не смогу спрятаться за маской, я буду самим собой, со всеми своими достоинствами и недостатками. Но мы справимся, Соня. Я в это верю.
— Надя! — Соня буквально ворвалась в аудиторию после занятий, сияя от переполнявшей её радости, и подбежала к подруге. — Ты не поверишь, какие у нас с Лёней новости! Мы приняли окончательное, бесповоротное решение жить вместе, официально, по-настоящему, как семья, без всяких спектаклей!
— Ничего себе! Прямо вот так, сразу, официально? — удивилась Надя, откладывая в сторону конспект. — Он тебе уже сделал предложение руки и сердца? Кольцо подарил с бриллиантом, цветы, ресторан? Рассказывай всё по порядку!
— Ну, до официального предложения нам с ним, наверное, ещё далековато, — немного смутившись, призналась Соня. — Мы оба пока прекрасно понимаем, что морально ещё не созрели для свадьбы и официального брака, но это не главное. Завтра вечером, представляешь, мы идём с Лёней к моим родителям на семейный ужин. По их собственному приглашению! После того как мама приезжала ко мне, она позвонила и сказала: «Приходите вдвоём». И они, между прочим, совсем не против, а наоборот, сами это предложили, представляешь?
В следующую субботу вечером они снова сидели за тем самым большим столом, накрытым белой скатертью, в той самой уютной гостиной, где разыгралась первая драма. И снова атмосфера была до предела напряжённой. Соня, борясь с навязчивым, неприятным ощущением дежавю, бросила взгляд на Лёню и незаметно, под столом, успокаивающе сжала его широкую ладонь. Его ладонь, к её удивлению, оказалась неожиданно влажной и горячей от большого волнения — этот сильный, выдержанный парень нервничал не меньше, чем она сама. Елена Сергеевна сидела напротив и беспокойно поправляла край скатерти, теребила салфетку. Затянувшаяся пауза стала почти невыносимой.
— Лёня, — наконец, собравшись с духом, произнесла Елена Сергеевна и виновато, но тепло улыбнулась. — Угощайся, не стесняйся, пожалуйста. Я, честно говоря, не знала, что ты больше всего любишь из еды, поэтому приготовила то, что всегда обожала Соня с детства — её любимое мясо по-французски и салат «Оливье» по нашему семейному рецепту. Надеюсь, тебе тоже понравится. Соня, ухаживай получше за своим... молодым человеком.
Соня с готовностью положила в тарелку парня ложку салата, пододвинула хлеб. Она чувствовала неловкость, но ещё больше — огромное облегчение. Постепенно, очень медленно и осторожно, завязался разговор — спокойный, уважительный, без тени прежнего хамства и агрессии ни с одной стороны.
— Лёня, — обратился к парню Михаил Николаевич, с интересом разглядывая его поверх очков. — Насколько нам известно, ты уже закончил институт, да?
— Да, закончил, получил диплом инженера-механика, — спокойно, уверенно ответил Лёня, глядя мужчине прямо в глаза.
— А работу по специальности нашёл? Или пока ещё ищешь? — поинтересовался отец, отодвигая от себя пустую тарелку.
— Да, уже устроился. В хороший, крупный автосервис на юго-западе, мастером-приёмщиком, — ответил Лёня. — Работа, кстати, интересная, не просто гайки крутить, а с людьми общаться, диагностировать сложные поломки, подбирать запчасти.
— Скажи-ка, как специалист, — Михаил Николаевич отложил в сторону вилку и подался вперёд. — Я слышал, сейчас на рынке появилось много новых машин с гибридными двигателями. Как ты думаешь, стоит ли обычному человеку брать такую машину, или лучше пока подождать, пока технология отработается? Я, откровенно говоря, не очень в этом разбираюсь, техника старая, советская, а тут такое...
— Да, приходилось, и не раз, — оживился Лёня, чувствуя, что разговор перешёл в знакомое и комфортное для него русло. — На нашем сервисе проходил обучение по работе с гибридными силовыми установками. Там, в общем-то, ничего особенно сложного, если понимать принцип, но есть свои нюансы и специфика.
Лёня так увлечённо, доходчиво и просто, без лишних технических терминов, принялся рассказывать об устройстве и особенностях гибридного автомобиля, что даже Елена Сергеевна, которая далека была от техники как никто другой, слушала его, раскрыв рот, забыв про свой остывший чай. Соня машинально взглянула на часы, висевшие на стене, и ахнула от удивления. Вечер пролетел за разговорами совершенно незаметно, будто не три часа пролетело, а всего каких-то пятнадцать минут.
— Нам уже, наверное, пора, — виновато, извиняющимся тоном сказала девушка, понимая, что засиделась.
— Ну, пора, значит, пора, — легко, без малейшего раздражения, согласился Михаил Николаевич. — Не будем вас задерживать.
Соня принялась собирать со стола грязную посуду, чтобы отнести её в мойку. Лёня тут же поднялся из-за стола и тоже взялся помогать ей, собирая тарелки и стаканы. Елена Сергеевна с изумлением, даже с каким-то новым, проснувшимся уважением, смотрела со стороны, как этот огромный, внешне суровый парень очень ловко, аккуратно и бережно управляется с хрупкой посудой.
— Лёня, — поинтересовалась Елена Сергеевна, провожая их в прихожую. — А как сейчас здоровье твоей мамы? Я всё хотела спросить, да как-то неудобно было.
— Спасибо большое, что интересуетесь, всё нормально, — сдержанно, но вежливо ответил парень. — Мама очень много работает, устаёт, конечно, сильно. Смены у неё в реанимации бывают очень тяжёлые и нервные, но она пока держится, не жалуется.
Уже в прихожей, когда Соня и Лёня надевали верхнюю одежду, Елена Сергеевна, прощаясь с дочерью, обняла её и тихо, почти шёпотом, чтобы никто другой не услышал, произнесла:
— Соня, я должна тебе признаться... Лёня этот твой... он оказался совсем не таким, как я себе нафантазировала. Он на самом деле очень хороший, достойный парень, я просто ослепла от страха и предрассудков. Ты была абсолютно права насчёт него. Прости меня, доченька, за всё.
— Я знаю, мама, — с ясной, безмятежной улыбкой ответила Соня, чувствуя, как на душе становится легко и спокойно. — Я никогда не сомневалась в нём, ни единой минуты.
Михаил Николаевич вышел следом за женой, протянул парню свою широкую ладонь, и Лёня крепко, по-мужски, пожал её, не пряча глаз.
— Заходите ещё к нам, обязательно, не пропадайте, — глядя прямо в серые, уставшие, но уже не враждебные глаза Лёне, пригласил отец. — Нам с тобой, Лёня, есть ещё о чем поговорить, поверь мне. О многом.
Они стояли в тесной кабине старого, медленно ползущего вниз лифта, и никто не нарушал тишины. Соня, чувствуя невероятное облегчение и счастье, прижалась к Лёне, положив голову ему на плечо, вдыхая знакомый, родной запах.
— Ну, как тебе сегодняшний вечер? — спросил он наконец, погладив её по волосам. — Что думаешь о визите к твоим предкам?
— Я думаю, Лёнечка, — ответила Соня, поднимая на него сияющие, счастливые глаза, — что у нас с тобой, наконец-то, по-настоящему начинается настоящая, взрослая жизнь. Та, которой мы оба заслужили. И знаешь, что самое интересное? Эта самая настоящая жизнь оказалась настолько ярче, глубже и интереснее, чем тот глупый, отчаянный бунт, которым я хотела всё разрушить. Спасибо тебе за то, что ты есть у меня.