– Роман, – наконец-то смогла я назвать его по имени. – Извините, ради бога. Думала быстренько обернуться, но вот, видите, задержалась.
– Я уж боялся, вы вообще не придете.
Он радостно улыбнулся. Надо же, столько времени терпеливо ждал и все еще рад!
– Вы тут без меня не скучали? – Обычно не люблю ханжить, но на что не пойдешь, скрывая свои маленькие хитрости.
– Стыдно сказать, но не успел. Фотограф ко мне прицепился. На редкость наглый тип. – Он брезгливо поморщился. – Ладно бы просто снял меня и все. Хотя зачем я ему понадобился, ума не приложу. Я не творец, не звезда и даже не спонсор.
– Кто же вы тогда? – улыбнулась я.
– Всего лишь скромный представитель спонсора, и отнюдь не на высшем уровне. Так вот, мало того, что он меня снял, ему еще за жизнь со мной поговорить приспичило. Еле отделался. Буквально перед вашим приходом.
– Ну и хорошо, значит, вас развлекали.
– Нет, ему явно что-то от меня было нужно. Загадочная история, – он никак не мог успокоиться. – Очень странный и даже подозрительный тип. Вы, Юленька, кстати, его не знаете?
– Тут несколько фотографов, – прикинулась я, что ничего не знаю, – Вы мне его опишите, Роман, – попросила я.
Он на мгновение задумался:
– Ну знаете, такой высокий, худой, на затылке хвост.
– Да, знаю такого. Настоящий папарацци. Держитесь от него подальше. Обожает делать компрометирующие снимки, – сделав вид, будто едва вспоминаю «сердечного друга».
– Что я, шишка какая-нибудь? Я свободный, неженатый, высоких постов не занимаю... По-моему, этот ваш папарацци меня с кем-то перепутал.
– Наверное, вы правы, – рассеянно откликнулась я, наматывая на ус информацию: свободный, неженатый... Великолепно! Еще хорошо бы понять: просто так об этом обмолвился или специально – для меня? Последний вариант, разумеется, предпочтительней. Впрочем, в любом случае я теперь знаю, что поле деятельности открыто. Насчет высоких постов, конечно, лучше бы занимал. А какой занимает? Полагаю, средний. Для низшего слишком хорошо выглядит. Севка, пятнадцать минут неизвестно о чем говорил с ним, а самого главного не выяснил. Удивительно. И не похоже на него. А может, выяснил, но мне не сказал? Чтобы я помучилась. Ну, ничего. Сама узнаю. Главное, он меня дождался, не сбежал. Стало быть, интерес имеет место.
– Ну, Юля, теперь вы готовы? Уходим, пока нам кто-нибудь не помешал. А то, глядишь, еще один папарацци на горизонте объявится. Вы-то не боитесь, что вас скомпрометируют?
– Я тоже человек свободный. – Хорошо, когда удается сообщить такое как бы невзначай!
Он ничего в ответ не сказал, но лицом отреагировал как надо. Неплохо для начала, неплохо.
Мы начали пробираться к выходу.
– И в какое же уютное место вы меня ведете? – уже на улице поинтересовалась я.
– Есть тут одно, – загадочно проговорил он. – Неподалеку.
Тот вечер, проведенный в маленьком и действительно уютном ресторанчике, и положил начало нашим отношениям. Сперва мы просто встречались, постепенно все больше узнавая друг о друге. Оба мы испытали некоторое разочарование, выяснив, что и он, и я не москвичи. Однако, с другой стороны, это нас и сблизило. Нам обоим приходилось бороться за место под неласковым московским солнцем.
Мы оба приехали сюда учиться. Роман – из Краснодара, я – из Тулы. И оба после защиты дипломов остались здесь. Смысла возвращаться домой мы не видели, ничего нас там не ждало. В Москве куда больше возможностей.
Здесь клокотала жизнь, и шансы на успех казались безграничными. За пять лет учебы в Москве мы оба привыкли к столичной жизни, прикипели к ней и заболели, словно заразившись ритмом огромного мегаполиса. И возвращаться домой не планировали. Все что угодно, только не это.
И мы остались. Нам удалось. Я продолжала работать в рекламной фирме, куда устроилась еще студенткой. Потом мне вдвойне повезло. Уйдя из общежития, я нашла комнату, которую сдавала в своей квартире пожилая вдова одного недавно умершего классика советской литературы. Вдова сильно нуждалась и искала через знакомых надежного человека, такого, чтобы не обворовал, регулярно платил, при необходимости помогал по хозяйству и к тому же был приятным компаньоном. Дочка старушкиной подруги работала со мной в газете и, узнав, что мне требуется жилье, организовала нам встречу – к нашему взаимному удовольствию.
Если работа помогла мне найти жилье, то жилье, в свою очередь, очень помогло с работой. Вдова оказалась человеком чрезвычайно общительным, и в ее доме я познакомилась с множеством известных людей, которые меня просто так даже на порог не пустили бы. Потом выросла и должность, и зарплата. Вдова тоже души во мне не чаяла, и к лету я удостоилась чести быть вывезенной на ее личную дачу в Переделкино. Там круг моих знакомств еще больше расширился. Бедная, но гордая вдова держала в большом секрете, что я живу у нее за деньги, и выдавала меня за свою любимую двоюродную племянницу, тем самым стирая барьеры, которые иначе могли бы возникнуть между ее знаменитыми знакомыми и никому не известной молодой журналисткой.
Постепенно я сделалась чуть ли не ведущим менеджером. Знакомство цеплялось за знакомство и т. д. Иногда мне даже начинало казаться, будто я родилась в Москве. И все же я оставалась чужой. Когда умерла вдова, мне это сразу дали почувствовать. Квартира досталась в наследство ее настоящей племяннице, и та выставила меня на улицу даже не в двадцать четыре часа, а буквально в одночасье. Пока я собиралась, милая женщина не отходила от меня ни на шаг, следя, как бы я ненароком чего не присвоила. А ведь за те несколько лет, что я жила у вдовы, племянница ни разу ее не навестила. Батона хлеба не принесла! Зная притом, что квартира завещана ей!
– За последний месяц можешь не платить, – величественно объявила эта девушка, и дверь за мной навсегда захлопнулась.
В общем-то, я и раньше не сомневалась, что в случае смерти вдовы мне придется покинуть ее квартиру. И о завещании, по которому все остается единственной родственнице, она сообщила мне чуть ли не с самого начала нашего знакомства. Но она ко мне так хорошо относилась, и жили мы с ней так дружно, и я столько ей помогала, что у меня где-то в глубине души затеплилась надежда: вдруг и мне что-нибудь достанется? Комната в квартире или кусочек дачи, или хотя бы антикварная ваза на память... Глупо, конечно. Но эта племянница с ней в родстве была только по документам. Они вообще не общались, даже почти никогда не перезванивались. Разве что по праздникам. А я... Ну да что говорить. Племянница была своя, а я чужая.
Со смертью вдовы я опять стала Москве чужой. Вновь замаячила проблема прописки. Однако у меня и мысли не возникало о возвращении в Тулу. Я уже окончательно чувствовала: мой дом здесь.
Рассказ "Мой роман" 3 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈