39. Queen – '39
Поразительно, как может отличаться иногда восприятие мелодии от заложенных автором смыслов. Для меня песня «’39» звучала как воссоединение, радость, торжество. Словно в конце фильма о войне в город вступают солдаты, принесшие жителям свободу и «добрые вести». Они идут по улицам, а кругом – рукоплескания, ликующие толпы, объятия и слезы, дети на плечах отцов, что вернулись домой. И – много-много цветов, неверящего счастья, заря нового, едва сознаваемого пока будущего.
Трудно представить что-то иное под такую искреннюю, обещающую свет и добро гитару, под такой взволнованный вокал, под эти хоровые ангельские гармонии, трубящие хэппи-эндом и нежностью. Нежностью, которую невозможно объять, которая все больше переполняет сердце. Мотив, трогающий мгновенно, еще до появления слов, когда не знаешь, что случилось, но предчувствуешь эйфорию, готовую пролиться майским дождем.
Но, оказывается, Брайан Мэй написал футуристиный рассказ. О том, как группа добровольцев отправляется исследовать космос. Причина проста: Земля иссякает, стареет, не вмещает уже масштабов человечества. И из-за эффекта замедления времени (астронавты путешествовали со скоростью света) год для них оказался сотней лет для оставшихся. Да, они вернулись, и вернулись с победой, но застали мир совершенно другим. И здесь уже – такая же светлая, но грусть, осознание неотвратимости ушедшего. С надеждой и перспективой лучшего.
Простая, но незабываемая мелодия, в которых Queen сильны как никто. А, в данном случае, мощен и посыл.
(Или здесь).
38. Машина времени – Дорога в небо
И еще один «небесный» мотив. С вкрадчивой полуулыбкой голос Макаревича повествует нам о самой жизни. О страданиях и испытаниях, о тревогах и сомнениях, о кажущейся невозможности избавиться от них просто так, по щелчку пальцев. Но голос этот звучит странно обнадеживающе, со спокойной, почти легкой уверенностью. Так, словно его обладатель знает нечто. Нечто, в свете чего прочие вещи уже не важны, – нечто, что уже случилось.
И полной – приятной – неожиданностью становится баритон Кутикова, вступающий вдруг с припева и продолжающий развивать удивительную тему. И, хотя тембры говорят об обратном, его голос – как голос неба, в то время как Макаревич поет с земли. И если второй – меланхолично-ироничный, отстраненный наблюдатель, то первый – весь тут, дышит и разражается эмоцией. С силой и ясностью грома и глашатая он возвещает великую весть, собирает своих братьев от четырех ветров, приглашает их отправиться в путь. Именно как путь, как последнее приключение звучит эта гитарная мелодия, морским ветерком обдувающая лицо и в то же время парящая – высоко-высоко над миром. Но высокий хрипло-ликующий надрыв Кутикова завершается покоем. Все уже ясно, решено, осталось только дождаться («В назначенный день мы тронемся в путь»).
Когда я впервые услышал эту песню, сердце у меня так и ухнуло, обернулось в слух. Я вслушивался в тот зов, что раздавался в моей жизни много-много раз. Через книги и фильмы, через песни и прогулки – через мгновения «выхода», когда воспаряешь духом и не знаешь, вопить ли во все горло или плакать от открывшейся вдруг дивной перспективы. Это переживание предела и перехода – такое, какое испытывали Фродо и его друзья в момент отбытия из Серых Гаваней. («Там край, где уже не свернуть / Там у причала стоят мои корабли»). И это – одновременно страшно и жутко весело, таинственно и просто, неведомо и почему-то известно. Как то, чего, не сознавая, ты ждал всю свою жизнь. Сложную и запутанную, полную встреч и расставаний, которых мучительно жаль, но…
«Мы узнаем друг друга / После долгих лет / По улыбке и по цвету глаз». Голос Макаревича вновь успокаивает. «Дорога в небо – дорога домой / Дорога в небо, и все позади / И только свет на пути» – вторит ему Кутиков. И, чтобы рассеять последние сомнения, – уже не «мои», но «твои». Твои корабли, ты тронешься в путь, все это – и про тебя тоже. Про нас. Конечно, мы поплывем вместе.
И хочется лишь добавить словами другой песни группы – в добрый час, друзья, в добрый час!
(Или здесь).
Другие кандидаты: «За тех, кто в море», «В добрый час».