Часть 1
Сегодняшний день начался для меня с настоящей эйфории. Я получила премию — и не просто какую-то, а действительно внушительную! Радость буквально переполняла меня, и я сразу поняла, что хочу разделить этот момент с самым близким человеком — с мужем.
В голове мгновенно созрел план. Я решила устроить ему настоящий сюрприз, чтобы этот вечер запомнился надолго. Хотелось не просто порадовать его, а окружить заботой и теплом. Я решила приготовить его любимые блюда и создать дома атмосферу настоящего праздника.
Первым делом я взялась за сочные отбивные — он их просто обожает. Затем занялась салатом «Цезарь», уделяя внимание каждой детали: хрустящие листья салата, золотистые сухарики, нежный соус. В качестве гарнира идеально подошла бы картошка по-деревенски — ароматная, с хрустящей корочкой.
Пока на кухне витали аппетитные запахи, я не могла найти себе места от волнения. Хотелось быть для него самой красивой. Я надела своё любимое платье, которое подчёркивало фигуру, сделала элегантную причёску и лёгкий макияж. Каждая минута ожидания казалась вечностью. Я прислушивалась к шагам на лестничной клетке, сердце замирало в предвкушении его прихода
И вот я услышала знакомый звук поворачивающегося в замке ключа. Сердце пропустило удар. Дверь открылась, и я застыла в оцепенении.
Передо мной стоял муж, но это был словно другой человек. Его обычно ясный взгляд был мутным и расфокусированным, речь — бессвязной и невнятной. Он был не просто выпивши — он был пьян в стельку.
Его внешний вид поверг меня в шок. Брюки были перепачканы землёй и травой, будто он продирался через кусты или падал на газон. Пиджак выглядел так, будто его использовали в качестве футбольного мяча: ткань была измята, на лацкане красовались тёмные пятна грязи, а рукав был порван в нескольких местах.
Увидев меня в нарядном платье, с уложенными волосами, он не обрадовался. На его лице появилось выражение злости и недоумения. Он заявил, что не понимает, куда я «намылилась» в таком виде. Не стесняясь в выражениях, он цинично описал то место, куда я якобы собралась.
Не разуваясь и даже не пытаясь быть аккуратным, он прошёл в комнату и с грохотом рухнул на диван прямо в грязной обуви. А ещё падая, он зацепил скатерть. И все блюда, с любовью приготовленные мной, рухнули на пол.
Мы были женаты уже три года, и подобное происходило впервые. Каждый раз, готовя ужин, я вкладывала частичку своей души, мечтая создать уют и тепло для нашего маленького семейного очага. Этот вечер, который я планировала как особенный, обернулся настоящим разочарованием. Мы с мужем всегда мечтали о детях, о собственном доме, где будем счастливы вместе. Но сейчас все эти мечты казались недостижимыми.
Теперь я стояла посреди комнаты, глядя на разбитые тарелки и пролитую еду, и чувствовала, как внутри меня закипает боль, обида.
Я не стала ничего убирать. Схватив куртку, я выбежала из квартиры, даже не закрыв дверь. Я брела по ночной улице, не разбирая дороги. По щекам текли слёзы, смешиваясь с холодным ветром, который не приносил облегчения, а лишь заставлял вздрагивать.
В голове царил полный хаос. «Может, у него что-то случилось? — думала я, пытаясь найти ему оправдание. — Может, его уволили? Или предал лучший друг? Что-то ведь должно было его так сломать?» Но эти мысли тут же разбивались о стену реальности: его грязная одежда, злые слова и полное безразличие к тому, что я для него сделала.
Мысленно я уже собирала чемодан. Представляла, как приеду к маме, упаду ей на плечо и буду долго плакать. Потом, пройдя ещё немного, я останавливалась. «Нет, — говорила я себе, — надо дождаться утра. Нужно всё выяснить. Нельзя принимать решения на горячую голову».
Внутри меня шла настоящая битва. Ангел-хранитель шептал, что нельзя рубить с плеча и делать поспешные выводы, нужно дать ему шанс объясниться. А маленький чертёнок на плече ехидно подзуживал: «Уходи! Ты не заслужила такого отношения. Беги от этого унижения!».
И пока я металась между обидой и надеждой, лелея в себе эту боль, произошло нечто невероятное.
Я шла по тёмной дорожке сквера, погружённая в свои мысли. Внезапно всё вокруг озарилось ослепительным светом. Но это был не свет уличного фонаря или фар проезжающей машины. Этот свет был другим — холодным, стерильным и каким-то «неживым». Он падал сверху, словно с небес спустился прожектор.
Я инстинктивно подняла голову и замерла. Над моей головой, беззвучно зависнув в воздухе, парил огромный объект. Да, именно тарелка. Классическая «летающая тарелка», как их рисуют в комиксах или показывают в кино: гладкая, металлическая, с пульсирующими по краям огнями. Она была настолько близко и реальна, что я забыла обо всём — о муже, об обиде, о разбитых мечтах. Она зависла надо мной, огромная и абсолютно беззвучная. Моё сердце колотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, заглушая все остальные звуки мира. Я застыла на месте, не в силах пошевелить даже пальцем, скованная первобытным ужасом и любопытством.
Прошло несколько минут. Мне показалось — не меньше пяти. Внезапно, так же беззвучно, как и появилась, тарелка просто исчезла. Растворилась в ночном воздухе, будто её и не было. Снова стало темно и тихо.
Я стояла в оцепенении, моргая, пытаясь вернуть зрению привычную картину мира. Я ущипнула себя за руку — боль была реальной. Подвигала руками и ногами — тело слушалось. Чтобы окончательно убедиться в своей адекватности, я даже крикнула во весь голос: «А-а-а!» Голос прозвучал хрипло, но он был на месте.
Я с облегчением вздохнула. Невероятное событие, кем бы оно ни было — массовой галлюцинацией или чем-то иным, — закончилось. Домой возвращаться не хотелось, но и гулять дальше не было ни сил, ни желания. Внезапно вся обида на мужа показалась мне сущей мелочью. «Ну выпил, с кем не бывает? — подумала я. — Тем более он вообще не пьёт, неудивительно, что от двух-трёх стопок его могло развезти». Мир снова стал простым и понятным. Я повернула назад, к дому. Навстречу мне по дорожке шла пара: мужчина лет сорока и женщина.
Когда они поравнялись со мной, я вдруг услышала внутри своей головы чёткую, чужую мысль: «Гуляет одна и не боится».
Я резко обернулась им вслед. Но они уже прошли мимо, поглощённые своей беседой и совершенно не обращая на меня внимания. Что это было? Неужели я случайно «подслушала» мысли этого мужчины? Или это просто игра моего уставшего воображения?
Я отмахнулась от этой странной мысли, списав всё на стресс. Больше по дороге мне никто не встретился. Я поспешила домой, стремясь поскорее оказаться в привычной и безопасной обстановке.
Дома я механически сгребла осколки и грязную посуду в раковину. Мыть не было ни сил, ни желания. На меня навалилась такая свинцовая усталость, что, едва коснувшись головой подушки, я провалилась в глубокий, без сновидений, сон.
Утро ворвалось в сознание резким звонком будильника. Я с трудом разлепила веки. В квартире пахло моющим средством и кофе. Я вышла из спальни и замерла в дверном проёме кухни.
Картина была почти идиллической, если бы не виноватый вид мужа. Он стоял у раковины и сосредоточенно мыл посуду. Вид у него был помятый: под глазами залегли тёмные тени, а движения были скованными и неуверенными.
Я стояла позади него, и он меня не замечал. Внезапно в моей голове снова зазвучал чужой голос. Но на этот раз он был до боли знакомым — это были мысли моего мужа. Они вихрем проносились в сознании, обнажая его страх и отчаяние:
«Сейчас Лиля проснётся... Что ей сказать? Сказать, что уволили? Она будет считать меня ничтожеством... Уже со второй работы за год выгоняют... Нет, так нельзя. Скажу, что у Генки сын родился. А с работой что-нибудь придумаю, обязательно...»
Я кашлянула, намеренно громко, чтобы обозначить своё присутствие. Муж вздрогнул всем телом, словно его застали за чем-то постыдным, и резко обернулся. На его лице застыла маска виноватого раскаяния.
— Лиля... ты прости за вчерашнее, — начал он, вытирая мокрые руки о полотенце и избегая смотреть мне в глаза. — У Генки сын родился, вот мы вчера и отметили.
— У какого Генки? — мой голос прозвучал на удивление спокойно и холодно.
— У одноклассника, Генка Колесников, помнишь? — он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и жалкой.
— Так у него вроде в прошлом году родился? — невозмутимо парировала я, внимательно следя за его реакцией.
В голове снова прошелестело: «Надо же, помнит...».
— Да что ты, нет! Это ты с Димой путаешь! — слишком поспешно возразил он вслух и тут же попытался перевести тему: — Слушай, а что у нас на завтрак?
Я молча смотрела на него. Что это было? Неужели я действительно стала читать мысли? Это та чёртова тарелка так повлияла? Или просто моё воображение, измученное стрессом, играет со мной злую шутку?
Я пока не могла понять, хорошо это или плохо. Но одно я решила для себя твёрдо: пока я буду молчать и наблюдать.
— Тебя подвезти? — спросил Кирилл.
«Хоть бы не согласилась. Голова раскалывается, да и на работу мне уже не надо», — эта мысль прозвучала в моей голове так отчётливо, будто он произнёс её вслух.
— Нет, спасибо, — ответила я, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. — Сама доберусь. А то у тебя, я смотрю, и так голова раскалывается.
Он замер на секунду, удивлённо вскинув брови. В его взгляде промелькнуло что-то новое: смесь настороженности и странного, пристального интереса. Он посмотрел на меня так, словно видел впервые.
— Я в пять заеду. Мы же договорились выбрать обои, — сказал он после паузы, всё ещё не сводя с меня глаз.
— Хорошо, — кивнула я и поспешила к остановке.
На работу я добралась вовремя. Мой кабинет в отделе кадров тепличного хозяйства был островком спокойствия в утренней суете. Здесь пахло бумагой и крепким кофе. В кабинете нас было трое: я, Марина — моя подруга и по совместительству бухгалтер, и Зоя Ивановна — наш строгий специалист по контролю качества.
— Лиля, ты так хорошо выглядишь! — с порога заявила Марина. — Косметику на премию купила или на уколы красоты успела сходить?
«Выглядит так, будто мешком из-за угла прибитая. И прическу бы сменила, что ли...» — эта ядовитая мысль пронеслась в моей голове визгливым голосом Марины.
Я на мгновение растерялась, забыв, о чём мы говорили.
— Я... да нет... наоборот, ничего не успела, — пробормотала я. — Просто ужин готовила, праздничный.
— Ну и как? Оценил твой муженек? А потом что, продолжение было? — она игриво подмигнула и усмехнулась.
«Мне бы такого мужика, как Кирилл. Я бы уж для него старалась! А эта ходит как моль серая: губы тонкие, ресницы свои... Мужикам сейчас не такие нравятся».
Я почувствовала, как к горлу подступает ком. В носу защипало. Я резко закашлялась, прикрывая рот ладонью, чтобы скрыть замешательство и внезапную обиду. Зоя Ивановна оторвалась от своих бумаг и бросила на меня обеспокоенный взгляд.
Я лишь помотала головой, не в силах выдавить из себя ни слова. Мир вокруг меня необратимо изменился: теперь я слышала не только то, что говорили люди, но и то, что они думали на самом деле. И это новое знание причиняло почти физическую боль.
— Да что ты пристала к ней? Работать пора, — строго сказала Зоя Ивановна, возвращаясь к своим бумагам.
Я с благодарностью посмотрела на неё, но в этот момент в моей голове снова зазвучал чужой голос. Это была Зоя Ивановна, и её мысли были полной противоположностью её строгих слов: «Хорошая эта Лиля. Простая, открытая душа. Не то что эта Марина — с ней ухо востро надо держать, а то вмиг в душу плюнет».
От этого диссонанса, от столкновения внешнего и внутреннего, у меня разболелась голова. Она пульсировала тупой болью. Что со мной происходит? Почему я слышу их? Что не так с моей головой?
В обеденный перерыв я сбежала в столовую, надеясь хоть там найти тишину. Взяла чашку кофе и булочку с корицей и села за самый дальний, свободный столик в углу, надеясь спрятаться от чужих взглядов.
— Разрешите присесть? У вас тут свободно?
Я подняла глаза. Передо мной стоял Виктор Алексеевич, наш новый агроном. Высокий, подтянутый, с обаятельной улыбкой.
— Да, садитесь, пожалуйста, — ответила я, внутренне напрягаясь.
— А вас, я слышал, Лилия Александровна зовут? — он сел напротив.
— Да, просто Лилия.
— Прямо как в песне: «А я в саду для Лилии три лилии сорвал». Знаете такую?
— Знаю. Только вот незадача — лилии мы не выращиваем. Только овощи.
— Это плохо. Я вот подумал: а что нам мешает? Вы как на это смотрите? — он смотрел на меня с искренним интересом.
— Я не против, — улыбнулась я, на секунду забыв о своей проблеме.
И тут его мысли обрушились на меня: «Какая девчонка хорошая... Жаль только, кольцо на пальце. Как жаль... Я бы хоть сегодня женился».
Улыбка сползла с моего лица. Щёки вспыхнули румянцем. Это было слишком личное, слишком откровенное.
— Извините, мне идти надо, — промямлила я, вскакивая с места и судорожно собирая свои вещи.
— Как хорошо, что я вас встретил! Вы натолкнули меня на очень хорошую мысль — выращивать кроме овощей ещё и цветы! — крикнул он мне вслед.
«Завтра в это же время приду снова. Так хочется ещё её увидеть», — пронеслось у меня в голове его последней мыслью.
Я покраснела ещё сильнее и, чудом не уронив поднос, почти побежала к выходу из столовой. Мир людей оказался оглушающе громким и невыносимо откровенным.
— А ты чего такая красная? — ехидно спросила Марина, когда я вернулась в кабинет. — Видела, как ты с новым агрономом ворковала. А он ничего, молодой, красивый, — она игриво подмигнула.
— Да он просто обедал, ничего такого, — отрезала я, стараясь скрыть дрожь в голосе.
Она кивнула, сделав вид, что поверила. А в моей голове пронеслась её ядовитая, завистливая мысль: «Серая мышь. А мужики всё равно на неё смотрят. И что в ней такого? Я гораздо красивее, и грудь у меня не то что у неё. Мужа красавчика отхватила, и этот уже вокруг неё крутится. Даром время не теряет».
Вот, значит, что она обо мне думает. А я её подругой считала. Я молча включила компьютер и уткнулась в монитор, стараясь больше ни на что не отвлекаться и блокировать этот назойливый внутренний шум.
В пять вечера у проходной меня ждал Кирилл. Он выглядел значительно лучше, чем утром, но всё ещё был напряжён.
Как раз в этот момент из дверей вышел Виктор Алексеевич.
— Лилия Александровна, вас подвезти? — вежливо спросил он, подходя ближе.
«Хоть бы согласилась», — снова услышала я его мысль.
— Нет, спасибо, меня муж встречает, — ответила я, чувствуя на себе тяжёлый взгляд Кирилла.
— Жаль... То есть, не жаль, конечно, что муж встречает. Это хорошо. Ну ладно, до завтра! — он смутился и поспешил к своей машине.
— До свидания, — тихо сказала я ему вслед.
— Это ещё кто? — сердито спросил Кирилл, как только агроном отошёл на безопасное расстояние. Его голос звенел от плохо скрытой ревности. — Он к тебе подкатывает?
— Нет, что ты такое говоришь? Это наш новый агроном, — я попыталась улыбнуться, но внутри всё сжалось от новой волны чужих эмоций.
— Кирилл, ты вчера напился, потому что тебя уволили? — спросила я прямо, когда мы сели в машину.
— Да... — он опустил голову, а потом резко вскинул на меня удивлённый взгляд. — А откуда ты знаешь?
— И Генку ты выдумал?
— Ну да... — его голос стал тише.
— Сама догадалась, — солгала я, не желая вдаваться в подробности своего нового «дара».
Он тяжело вздохнул и начал оправдываться, словно выплёскивая всё, что накопилось:
— Понимаешь, там одна женщина... Решила, что через десять занятий похудеет на двадцать килограммов. Не получилось. И она нажаловалась. А она, как выяснилось, какая-то там шишка, чуть ли не родственница начальству. Меня даже слушать не стали. Просто выдали документы и всё.
Я на секунду задумалась, а потом меня осенило:
— У нас Зоя Ивановна работает, так у неё сын ходит в спортивный комплекс. Она говорит, у них тренер по футболу уволился. А ты же футболист со стажем. Может, сходишь? Узнаешь?
Его лицо мгновенно посветлело.
— Лиля! Это же отличная идея! Обязательно схожу! — он улыбнулся и, остановившись, чмокнул меня в щёку.
«Молодец, Лилька! Вот бы меня взяли... Это было бы спасением», — услышала я его облегчённую мысль.
На душе стало так тепло и хорошо от того, что я смогла ему помочь, что я решила не спорить по поводу выбора обоев. Пусть выбирает сам.
В отделе обоев нам навстречу выпорхнула Анжелика — одна из его клиенток. Яркая девушка с пухлыми губами и ногами от ушей, которые не скрывала даже не по сезону короткая юбка. Она демонстративно сделала вид, что не замечает меня.
— Кирилл, вы что же это нас бросили? У меня ещё пять занятий проплачено! — проворковала она, надув губы и строя ему глазки.
— У вас, Анжелика, будет другой фитнес-тренер. Не хуже меня, — вежливо, но холодно ответил Кирилл.
— Ну я не хочу другого! Я к вам привыкла! — жалобно протянула она и попыталась взять его за руку.
— Кирилл, пойдём, — я настойчиво потянула его, чувствуя, как внутри закипает раздражение.
И тут она соизволила обратить на меня внимание. Её взгляд скользнул по мне с ног до головы с нескрываемым превосходством.
«Ну так... На любителя. Я-то покруче буду»,— зазвучал в моей голове её визгливый голос.
«Вот пристала», — устало подумал мой муж.
Кирилл сжал мою руку в ответ и, решительно отстранив навязчивую клиентку, повёл меня дальше.
— У нас ещё столько дел, — сказал Кирилл, и мы направились к обоям.
Он выбрал серые обои, строгий геометрический рисунок которых казался мне слишком холодным и безжизненным. Я же втайне мечтала о чём-то более нежном, с едва заметным цветочным орнаментом, который бы добавил уюта.
«Хоть бы не эти, старинные», — услышала я мысль Кирилла. Он как раз с тоской смотрел на стенд с обоями, которые мне так нравились.
— Хорошо, — легко согласилась я, заставив себя улыбнуться. — Берём эти.
Он удивлённо вскинул брови, явно не ожидая, что я так быстро сдамся.
— Но в кухню, чур, я сама выбираю, — тут же добавила я, чтобы закрепить свою маленькую победу.
— Хорошо, выбирай, — сдался он, и мы пошли в другой отдел.
В отделе для кухни пахло свежей типографской краской. Мы медленно шли вдоль стеллажей, разглядывая яркие образцы. К нам тут же подскочил молодой консультант с приклеенной улыбкой. Его бегающие глаза выдавали нетерпение.
«Сейчас всучу им обои по полной цене. Этикетку со скидкой они не увидят, она внизу болтается. А разницу с Гришкой кассиром разделим. Вчера всё гладко прошло»,— так мыслил парень, уже прикидывая свою выгоду.
— Пожалуйста! — улыбнулся он во весь рот. — Обратите внимание на этот винил горячего тиснения! Обои очень хорошего качества. Да, они дорогие, но за качество надо платить, вы не пожалеете.
— Нет, спасибо, — спокойно ответила я. — Мы возьмём в другом отделе.
— Лиля, ну смотри какие хорошие обои! И консультант говорит... Может, уже на этих остановимся? — Кирилл с сомнением посмотрел на меня.
— Нет, Кирилл. Возьмём в другом отделе.
Консультант, почуяв неладное, побледнел.
— А вы, молодой человек, прикрепите скидку к этим обоям, — добавила я ровным голосом. — А то ваш работодатель будет недоволен.
Парень вздрогнул и побелел как полотно.
— Извините, сейчас прикреплю.
«Вот же ведьма... Мысли, что ли, читает?» — услышала я его паническую мысль.
— Лиля, откуда ты про скидку узнала? — тихо спросил Кирилл, когда консультант отошёл.
— В рекламе видела, — сочинила я на ходу.
«Как же хорошо», — подумала я про себя, и по телу разлилось приятное тепло от осознания своей новой силы. Эта способность могла оказаться не проклятием, а настоящим даром.
Вечер опустился на город, и я, уставшая от насыщенного дня, уже засыпала. В квартире было тихо, лишь мерно тикали часы. Я почти задремала, когда в звенящей тишине моей головы вдруг отчётливо прозвучали чужие мысли. Это был Кирилл.
Продолжение здесь