— Я не понимаю, в чём проблема отменить бронь в этом вашем отеле! — Вадим швырнул ключи на тумбочку так, что дверца скрипнула. — Потеряешь задаток, ну и ладно. Мать уже рассаду в картонные ящики составила, ей тяжело одной с теплицами возиться.
Я стояла посреди прихожей и смотрела на человека, с которым прожила двенадцать лет. Усталость накатила такая, что перехватило дыхание.
— Вадим, мы договаривались ещё зимой, — сказала я ровно. — Я взяла отпуск за свой счёт. В прошлом году я свой день рождения отмечала тем, что полола вашу клубнику, пока ты чинил бане крышу! Я оплатила хорошую гостиницу у озера, чтобы мы просто побыли вдвоём. Ты сам звонил Антонине Петровне и говорил, что на эти майские нас не будет.
— Мало ли что я говорил! — отмахнулся он, стягивая ветровку. — У неё давление скачет. И вообще, это дача, там воздух свежий, отдохнём не хуже. Что тебе ещё надо?
— Мне нужно, чтобы ты хоть раз сдержал слово.
Лицо мужа напряглось. Он терпеть не мог, когда ему приводили аргументы, против которых нечего было возразить. В такие моменты он всегда переходил на крик.
— Ну ты же понимаешь, мама важнее! — выкрикнул он.
Он тяжело задышал. Ждал моей привычной реакции. Обычно я уходила в комнату, плакала в подушку, а потом покорно шла доставать старые кроссовки для дачи. Он к этому привык. Но сейчас слёз не было. Пришло лишь ясное осознание, что ничего не изменится. Ни через год, ни через десять.
— Понимаю, — ответила я.
Я развернулась, ушла в спальню и достала телефон. Открыла приложение услуг, выбрала квартирный переезд на утро. Пришлось отметить галочку «двойная оплата за праздничный день», но мне было абсолютно плевать на деньги.
Вадим заглянул следом минут через пять. Решил, что скандал выигран, и теперь играл в миротворца.
— Ну чего ты надулась? Сама подумай, ну какая гостиница сейчас. Отработаем на участке, а в августе махнём на море. Завтра встаём пораньше.
— Я никуда не еду, — я достала с антресолей большую дорожную сумку.
— Опять характер показываешь? — он закатил глаза. — Ну сиди одна в городе. Только потом не жалуйся, что я тебя не звал.
Он ушёл в зал и громко включил телевизор. Эта просторная квартира досталась Вадиму от деда, так что делить нам было нечего. Я просто забирала своё. Под бормотание диктора новостей я складывала платья, документы, любимую посуду. В кладовке нашла коробки из-под обуви и уложила в них мелочи. Около полуночи телевизор умолк. Вадим лёг на диван, вскоре оттуда донёсся его ровный храп. А у меня в груди вместо привычной обиды вдруг разлилась удивительная лёгкость.
Утром я успела выпить кофе. Ровно в девять в коридоре раздался звонок. Муж, заспанный, в помятой футболке, вышел на звук.
— Кого там принесло? — недовольно буркнул он, щёлкая замком.
На пороге стояли двое крепких парней в рабочих комбинезонах.
— Здравствуйте. Бригада грузчиков.
Вадим опешил. Моргая, он обернулся ко мне. Я стояла в коридоре в плаще. Позади меня высились чемоданы и плотно заклеенные скотчем коробки.
— Это что за шутки? — его голос сорвался, утренняя хрипотца мигом пропала.
— Никаких шуток, — я кивнула парням. — Проходите. Вот эти вещи.
Грузчики с профессиональной сноровкой подхватили сумки. Самоуверенность мужа таяла на глазах.
— Ты рехнулась? Куда ты собралась?
— В квартиру бабушки, — ответила я. Квартиранты съехали оттуда полтора месяца назад.
— Из-за какой-то дачи ты рушишь семью?! Перед матерью позоришь! Что я ей скажу?
Я мягко, но решительно убрала его пальцы от своего рукава.
— Скажи правду. Что ты снова выбрал её. А брак разрушила не дача, Вадим. Его разрушило твоё равнодушие. Я устала стоять в очереди за твоим вниманием.
Последний чемодан вынесли на лестничную клетку.
— Ну и иди! — крикнул он мне в спину. — Посидишь там в пыли и через неделю сама прибежишь!
Я не стала отвечать. Просто спустилась по ступеням.
Старая бабушкина квартира встретила меня запахом сухого паркета. Грузчики занесли вещи, я расплатилась с ними и попросила одного из ребят за небольшую доплату принести из магазина пятилитровую бутылку воды. Пить из-под старых труб было небезопасно.
Оставшись одна, я села на табурет у окна. Никакого недовольного ворчания за спиной, никаких упрёков. Я достала только чайник и любимую чашку. Сидела, смотрела, как пылинки танцуют в луче солнца. Мне было сорок два года, и я начинала всё с нуля.
Ближе к вечеру телефон ожил. На экране высветилось длинное сообщение от Антонины Петровны: «Совести у тебя нет. Вадик тут один надрывается, а ты прохлаждаешься в городе. Имей в виду, в мою квартиру я тебя больше не пущу!»
Я усмехнулась. Свекровь за эти годы так привыкла считать себя хозяйкой положения, что напрочь забыла — квартира-то дедовская, а прописана я в своей, бабушкиной.
Следом прилетело СМС от Вадима: «Мать плачет. У неё давление. Ты довольна? Могла бы трубку взять и извиниться».
Я набрала ответ: «Вызывай скорую, если ей плохо. Меня это больше не касается». И отправила оба номера в блок.
Дни потекли размеренно. Никаких многочасовых стояний у плиты с котлетами на три дня вперёд. Лёгкий салат, кусок хорошего сыра, чашка травяного чая. Я занималась совсем другими делами, бумажными и юридическими.
Вадим появился на пороге через две недели. Пришёл под вечер. Одет в повседневное, в руках — плотный пакет. Лицо уставшее, но взгляд всё тот же, уверенный в своей непогрешимости.
— Привет, — он попытался по-хозяйски пройти в коридор. — Ну всё, отдохнула и хватит. Мама там огурцов передала, свежих, парниковых. Ну старенькая она, уступать надо. Собирайся, завтра мне с документами по страховке нужно помочь разобраться, ты же знаешь, я в этих бумагах ноль.
Он осекся, заглянув мне за спину. В коридоре стояли те же самые чемоданы и коробки.
— Это что? Опять переезжаешь? — он усмехнулся, но как-то нервно. — Решила обратно вернуться? Я же говорил.
— Переезжаю, — я не дала ему переступить порог. — Я выставила эту квартиру на продажу ещё в марте, Вадим. А сегодня утром получила задаток от покупателей.
Его лицо вытянулось. Пакет с огурцами глухо звякнул, ударившись о его колено.
— Как задаток? А жить где будешь?
— Я арендовала на всё лето тот самый зимний дом у озера. Куда мы так и не поехали. Документы на развод уже лежат в суде. На работе я перевелась на удалённый формат. А когда сделка по квартире завершится — просто выкуплю этот дом насовсем.
— Ты не можешь вот так всё бросить! Из-за одной ссоры! Это бред!
— Это не одна ссора. Это финал долгой очереди, в которой я больше не хочу стоять.
Я достала из кармана связку ключей от дедовской квартиры. Ту самую, которую он всучил мне много лет назад.
— Забери. И береги спину на грядках.
Я вложила ключи в его ладонь, мягко оттеснила его на лестничную площадку и прикрыла дверь. Повернула замок на два оборота и улыбнулась. Завтра утром приедет машина, и я наконец-то отправлюсь в тот отпуск, который больше никто не сможет отменить.