Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене

Психотерапевтическая притча: Скалолаз и пропасть

Она поднималась уверенно. Маршрут был знаком — не первый, не случайный. Она знала свои возможности, умела распределять вес, чувствовать камень. Тело работало слаженно, мысли оставались ясными. На середине подъёма что-то изменилось. Не снаружи — внутри. Сердце ударило сильнее, чем требовала нагрузка. Ладони стали влажными. Она сделала вдох, потом ещё один, но воздух шёл будто сквозь вату. Она посмотрела вниз. Не специально — взгляд упал сам. Там была пропасть. Глубже, чем она помнила. Шире, чем казалось со старта. Камень под пальцами вдруг ощутился ненадёжным, хотя минуту назад был таким же. Она замерла. Мысль — быстрее удара сердца — пронеслась: «Я сейчас упаду». И вторая: «Не смотри вниз, возьми себя в руки». Она попыталась. Но тело не слушалось. Пальцы сжались сильнее, дыхание стало поверхностным. Чем яростнее она приказывала себе успокоиться, тем громче колотилось сердце. Она смотрела вниз — и видела только то, чего боялась. Глубину. Пустоту. Собственную беспомощность. Зацепки над г

Она поднималась уверенно. Маршрут был знаком — не первый, не случайный. Она знала свои возможности, умела распределять вес, чувствовать камень. Тело работало слаженно, мысли оставались ясными.

На середине подъёма что-то изменилось. Не снаружи — внутри. Сердце ударило сильнее, чем требовала нагрузка. Ладони стали влажными. Она сделала вдох, потом ещё один, но воздух шёл будто сквозь вату.

Она посмотрела вниз. Не специально — взгляд упал сам. Там была пропасть. Глубже, чем она помнила. Шире, чем казалось со старта. Камень под пальцами вдруг ощутился ненадёжным, хотя минуту назад был таким же.

Она замерла. Мысль — быстрее удара сердца — пронеслась: «Я сейчас упаду».

И вторая: «Не смотри вниз, возьми себя в руки».

Она попыталась. Но тело не слушалось. Пальцы сжались сильнее, дыхание стало поверхностным. Чем яростнее она приказывала себе успокоиться, тем громче колотилось сердце. Она смотрела вниз — и видела только то, чего боялась. Глубину. Пустоту. Собственную беспомощность.

Зацепки над головой были. Она знала, что они есть, — опоры, которые вели к вершине. Но она не видела их. Её зрение сузилось до пропасти, до дрожи в коленях, до одного-единственного вопроса: «Справлюсь ли я?».

Время остановилось. Она висела между страхом падения и невозможностью двинуться. Всё, что она знала о себе — о своей силе, выдержке, умении преодолевать, — оказалось где-то далеко, за пределами этого сузившегося мира.

Никто не пришёл на помощь. Не было инструктора, который сказал бы, куда поставить ногу. Не было голоса со стороны. Только она, скала и пропасть.

И всё же что-то изменилось. Не сразу. Она вдруг заметила, что, пока мысли метались, руки продолжали держать. Пальцы — всё ещё на камне. Ноги — на опоре. Она не упала. Она была здесь.

Медленно, очень медленно, она подняла глаза.

Над ней оказалась зацепка. Металлическая, надёжная, вбитая в скалу задолго до неё. Она не заметила её раньше, потому что смотрела вниз. Чуть выше — ещё одна. И ещё.

Пропасть никуда не делась. Но она перестала быть единственным, что попадало в поле зрения.

Она двинулась вверх. Не потому что перестала бояться, а потому что вернула себе способность видеть не только пропасть, но и дорогу.

Взгляд психолога

Паническая атака — это не слабость и не срыв. Это сбой фокуса. Психика, перегруженная контролем, однажды замечает собственное тело слишком пристально. Сердцебиение, нехватка воздуха, дрожь — и вот уже внимание приковано к этим ощущениям, а интерпретация «со мной что-то не так» запускает новый виток тревоги. Возникает петля обратной связи: чем больше человек всматривается в симптом, тем сильнее он проявляется.

Для женщин, привыкших держать высокие стандарты во всём, встреча с панической атакой особенно тяжела. Она воспринимается как отказ собственного тела подчиняться, как провал там, где раньше был порядок. Первое желание — подавить, проконтролировать, запретить себе бояться. Но запрет на страх лишь усиливает его. Это всё равно что приказывать себе не смотреть в пропасть, продолжая стоять на краю.

Смысл терапевтической работы не в том, чтобы убрать пропасть. Она остаётся — как часть любого настоящего движения, где есть высота и риск. Но появляется возможность перевести взгляд с неё на опоры, которые существуют, даже когда кажется, что их нет. Это не техника дыхания и не аффирмация. Это глубинное изменение отношения к собственной уязвимости: перестать видеть в ней врага и начать различать в ней сигнал, который не требует немедленного подчинения.

В долгой личной терапии женщина постепенно возвращает себе способность видеть не только то, что страшно, но и то, на что можно опереться. Это и есть возвращение руля, о котором мы говорили в прошлых притчах. Не отрицание страха, а восстановление объёмного зрения — когда в фокусе снова оказываются зацепки, ведущие вверх.

Поддержать автора

Александра Бóгдан,
Клинический психолог, супервизор
VK | MAX | SMS: +7 (989) 592-08-59
MAX-канал:
Сны Матрёшки
VK-сообщество "Сны Матрёшки":
https://vk.ru/SnyMatreshki
MAX-канал для психологов:
Лаборатория психологического консультирования
VK-сообщество для психологов:
Лаборатория психологического консультирования
Дзен:
https://dzen.ru/SnyMatreshki