Продолжение. Начало тут
Сначала немного о повести Георгия Демидова «Два прокурора», которую и экранизировал Сергей Лозница. Написана она была в 1969–74 гг. и представляет собой по жанру т. н. «арестантские байки». В каждой профессии имеются свои «байки» — «милицейские», "адвокатские", «медицинские», «шоферские», «военные», лётчицкие» и т. п. Вот и у сидельцев имеются свои байки. Вот уж в этом деле сидельцы мастера. Во время отсидки культурные и образованные каторжане часто «тискают романы» для своих менее образованных коллег по общежитию, пересказывая ранее прочитанное. И потом навык устной речи переходит в навык письменный при описании пережитого.
Вот отсюда и «Колымские рассказы» Варлама Шаламова и Георгия Демидова. Реальные случаи из лагерной жизни, свидетелями которых были сами авторы или же которые они узнали со слов таких же сидельцев, преобразовываются в художественные произведения, где уже не отличишь фантазию автора от того, что было в реальности. Не соврёшь — читать будет неинтересно.
Вот и повесть Георгия Демидова «Два прокурора», на наш взгляд, является такой фантазией на тему такой «общелагерной байки» или, на уголовном жаргоне, «лагерной параши». Байки на тему, как молодой и честный прокурор попытался разобраться, пытали или не пытали компетентные органы в 1937 г. своих подследственных «врагов народа», и что из всего этого вышло.
Каторжанам же всегда хочется верить, что вот есть ещё законность и справедливость, что где-то существуют несмотря ни на что честные прокуроры, которые строго стоят на страже законов. Правда, никто из каторжан с такими прокурорами лично не встречался, но ведь хочется верить, что где-то они да есть. Отсюда и все эти «лагерные параши».
Вот главным героем повести «Два прокурора» и становится молодой парень Александр Корнев, только что закончивший в 1937 г. юридический институт и сразу направленный в аппарат одной из областных прокуратур на должность помощника облпрокурора по надзору за местами заключения. То есть в его обязанности входит проверять места заключения арестованных и осужденных на предмет соответствия закону их условий содержания. Разбирать жалобы арестованных и осужденных, надзирать за администрацией мест лишения свободы. Проверять законность действий следственных органов в отношении их подследственных в его функции не входит.
Корнев — молодой член партии, из интеллигентной семьи революционеров-народников, воспитанный родителями в народническом духе служения простому народу. Ну и плюс во время учёбы к ним в институт приходили старые большевики, которые тоже воспитывали советских студентов-юристов в строгом служении социалистической законности.
Вот от одного такого старого большевика, члена обкома партии, бывшего «красного партизана» Степняка, который находится под стражей в спецблоке областной тюрьмы, в облпрокуратуру приходит письмо с просьбой о беседе с представителем прокуратуры. Письмо написано кровью на клочке картона.
Как оно попало в прокуратуру? Просто одному из заключенных, работавших в хозобслуге тюрьмы, администрация дала мешок с жалобами подследственных в прокуратуру. Жалобы эти адресату не отправили, а решили сжечь. Вот и сидит этот «социально-вредный», то есть осужденный за бродяжничество и тунеядство зэк, и жжёт письма.
Правда, одно он утаил и затем в закрытом конверте отправил в прокуратуру через администрацию. Письма в прокуратуру от уже осужденных отправлялись администрацией без всяких препятствий и цензуры.
Съёмки фильма проводились в знаменитом Рижском централе, кочнательно построенном ещё в 1905 г. Современные латвийские правозащитники отмечают, что и сейчас
Есть очень много нарушений в сфере медицины, условий содержания. Например, в камере могут находиться восемь человек, их могут выводить на прогулку в пространство площадью 3 х 3 м. Тюремная система Латвии — это пространство советского наследия. Абсолютно ничего не изменилось. Рижская центральная тюрьма знаменита тем, что в ней очень много крыс. Это большая проблема. Европейские пенитенциарные правила в Латвии соблюдаются лишь формально.
Борются, они там, борются с проклятым оккупационным наследием, а всё не могут побороть. Даже в области тюремной.
Вот и приходит молодой и честный прокурор-идеалист в тюрьму с треборванием предоставить ему свидание с заключенным в спецблоке Степняком, который попросил о встрече с прокурором. Требование Корнева законное, отказать ему нельзя. Хотя у начальника тюрьмы сам факт, что от заключенного из спецблока до прокуратуры дошло обращение вызвал большое удивление.
Вот он какой наш молодой прокурор. Внешность явно не авантажная, мягко говоря не убедительная для волков-тюремщиков. Какой-то лошок, да ещё и с перебитым носом. Вот такого же лошару, капитана госбезопасности Александр кузнецов играл и в "За нас с вами". Нет , это не пламенный революционер, не Павка Корчагин, воспитанный советской властью и родителями-народниками. Это лошара. И нам хотят сказать, что вот это пошло против Системы?
Начальник тюрьмы со своим замом просто смеется ему в глаза и всячески издевается. Начальника тюрьмы играет литовский актер.
Но закон есть закон, администрация тюрьмы обязана предоставить прокурору заявителя для беседы. То есть не всё так было плохо с законностью в «сталинских застенках».
А вот и заявитель, старый большевик Степняк, который когда-то молодым студентам-юристам внушал строгое соблюдение социалистической законности. Степняка играет Александр Филиппенко. Чего старому добру пропадать. Перед нами такая компиляция из Кощея Бессмертного и двух бандитов — Лже-Санько из «Рожденной революцией» и Белаша из «Визита к Минотавру».
И опять наш молодой прокурор выглядит как-то лоховато. Почти испуганно. А кто же этого Кощея живьём не испугается. Это хорошо у Кузнецова получается — играть лоха, а не пламенного революционера. И опять тут его нос мешает соответствующему восприятию его персонажа. Ну нельзя с таким носом играть прокуроров-революционеров. А если Кузнецов пластическую операцию сделает? А оно ему надо? Это же его главная изюминка. Будет с нормальным носом, как все, то есть никаким, никакой индивидуальности.
Пожаловался Степняк этому парнишке, что бьют его тут следаки из НКВД смертным боем, но он пока ни в чём не признался. И высказал предположение, что в НКВД пробрались враги, которые специально уничтожают партийную, советскую и техническую верхушку, чтобы сделать наше Советское государство слабым перед империалистической угрозой. И надо немедленно сообщить об этом т. Сталину и членам Политбюро. Чтобы они всё это узнали и прекратили безобразия.
Эта версия массовости «сталинских репрессий» взята из повести Демидова. А Демидов эту версию слышал от «старых большевиков», с которыми сидел на Колыме. У самих авторов фильма никакой своей версии о том, почему именно летом 1937 г. запустился маховик т.н. «Большого террора», нет.
С чего это вдруг в июне 1937 г. на Пленуме ЦК ВКП(б) все партийные бароны — Хрущёв, Эйхе, Косиор, Постышев, да все как один секретари рескомов, обкомов, краёв, стали требовать от т. Сталина, чтобы им дали лимиты на десятки тысяч на уничтожение кулаков, белогвардейцев, тунеядцев, уголовников. И каждый соревновался запросить как можно больше.
То есть собрались эти «бароны» на «чашке чая» у завотдела административных органов ЦК т. Пятницкого и договорились пойти к т. Сталину со своим ультиматумом: или ты даёшь согласие на эту «спецоперацию», или мы на Пленуме тебя снимем за такой либерализм к «врагам народа».
А куда т. Сталину деваться? То зиновьевцы с троцкистами, то «параллельный троцкистский центр», то «заговор военных», то троцкисты в Барселоне мятеж против испанского правительства устроили. Вот и пришлось т. Сталину согласиться с партийной верхушкой. В итоге, на основании единогласных решений Июньского Пленума ЦК, нарком НКВД Ежов издал свой пресловутый оперативный приказ № 0047 от 31 июля 1937 г. о проведении т.н. «кулацкой» спецоперации по всей стране. В котором для каждого субъекта Союза ССР устанавливались лимиты — сколько всего арестовать, сколько из них расстрелять, сколько отправить в лагеря.
Наш главный борец с «культом личности», первый секретарь МГК ВКП(б) Никита Хрущёв потребовал для Москвы и области самый большой лимит. По состоянию на 10 июля в его списках насчитывалось 41 305 «криминальных и кулацких элементов»: 8500 предлагалось расстрелять, 32 805 — выселить. И это только для начала. А потом лимит увеличили по его же просьбе.
Потом, когда Хрущёв уже был при высшей власти, материалы этого июньского Пленума были уничтожены, случайно сохранились только отдельные немногочисленные выступления.
А раз по стране высшим партийным органом даны лимиты на «врагов народа», то НКВД надо выполнять указания партии. Партия сказала НКВД: «Всё можно», а русскому человеку только скажи это, и всё понеслось в кровавой вакханалии. Попробуй не выполни лимит, самого посадят. А выполнил — вот тебе орден, вот звание, вот должность. А ещё лучше перевыполнить. И никакие не умышленные враги Советской власти сидели в органах, а самые примитивные трусы и карьеристы. Заставь дурака богу молиться, он и лоб расшибёт.
А т. Сталин использовал эту ситуацию, пустил её на самотёк, ограничиваясь лишь спасением отдельных ценных специалистов. Дал «партийным баронам» для начала погулять всласть с лимитами, а затем НКВД сожрал и их, поставил к стенке. А что, всех так всех, на кого есть показания. У т. Сталина тогда не было неприкасаемых и «зон, закрытых для критики». А через годик и т. Ежова арестовали, и его подручных по Большому террору, и всех к стенке. Пришёл т. Берия. Но это уже другая история.
Вы думаете, авторам фильма надо было разбираться во всех этих хитросплетениях истории? А зачем? Им не за это недружественные России иностранные государства деньги на эту фильму дали. Врагам нашей страны нужно, чтобы космополиты и клоуны-эмигранты продолжали ковыряться в «окаменевшем дерьме» событий почти столетней давности, создавая нашей стране образ дикой и кровавой, который не меняется со времен «коммунистического тоталитаризма» и до настоящего времени.
Был один промежуток «святых 90-х» при алкаше ЕБНе, и всё. Опять та же диктатура, с которой боролся в старые времена и продолжает бороться сегодня наш Кощей Бессмертный — зять секретаря ЦК КПСС по идеологии Александр Филиппенко.
Много вот такой конъюнктурной кинохалтурки выпускалось у нас в конце 80-х — начале 90-х годов. И сейчас ещё проскакивает. К примеру, вот эта.
Хотя были и достойные картины, настоящее художественное кино, как эта
Единственное отличие «Двух прокуроров» от «перестроечной» кинохалтуры на тему «обличения «культа личности» — это то, что снят фильм без того остервенелого, типа, реализма, а на самом деле пошлого натурализма. Этот фильм снят в полном соответствии с модным постмодерном.
Всё так легко, непринужденно, можно сказать, даже с юмором и огоньком. Но и суровости подпускают — где-то Кощея запустят, где-то строгого и мрачного законника Андрея Ягурьевича Вышинского. Естественно, мрачные интерьеры «сталинских застенков» в изображении современного Рижского централа. И ведь есть прекрасные актерские работы.
Вот только это не наши клоуны-эмигранты, а два привлеченных артиста Вильнюсского Русского драматического театра. Мужики показали просто класс исполнительского мастерства. Эпизод с их участием, где они играют двух чекистов, просто шедевр. При этом этот эпизод переворачивает всю русофобскую концепцию фильма вверх ногами. И как только авторы фильма этого не заметили.
Но о дальнейших событиях в фильме в следующей части.
Продолжение следует.