Это редкость в академическом мире - учёный с мировым именем публично говорит: я ошибался. Питер Бергер в 1960-х был одним из ведущих теоретиков секуляризации. Писал, что модернизация неизбежно вытесняет религию на периферию. Что образование, урбанизация и научный прогресс делают религиозное мировоззрение всё менее убедительным. Что будущее - за секулярным обществом.
В 1999 году он редактирует сборник «Десекуляризация мира» и пишет вступительное эссе, которое начинается примерно так: предположение, что мы живём в секулярном мире, неверно. Мир сегодня столь же яростно религиозен, как и всегда - а в некоторых местах более религиозен, чем когда-либо. Книга - коллективная. Несколько авторов, несколько регионов, несколько религиозных традиций. Но концептуальный каркас - бергеровский. И именно он делает её важной.
Бергер честно реконструирует логику, которой следовал сам и которой следовали другие. Модернизация действительно подрывает традиционные религиозные структуры. Это факт. Когда человек переезжает из деревни в город, когда он получает образование, когда он сталкивается с людьми других вер и культур - его прежняя религиозная картина мира становится менее самоочевидной. Он начинает видеть её как одну из возможных, а не единственно правильную.
Из этого наблюдения сделали вывод: религия будет постепенно исчезать по мере распространения модернизации. Логично. Последовательно. И - как выяснилось - неверно. Проблема в том, что из факта «модернизация создаёт религиозный плюрализм» не следует факт «религия исчезает». Следует только то, что религия перестаёт быть само собой разумеющейся. Она становится выбором. Но выбор в пользу религии люди продолжают делать - и в огромных количествах.
Самый сильный эмпирический аргумент книги - глобальный рост пятидесятнического христианства. В начале XX века пятидесятников почти не существовало. К концу века - несколько сотен миллионов человек на всех континентах. Это один из самых быстрых религиозных ростов в истории человечества. Латинская Америка, Африка к югу от Сахары, Азия - везде пятидесятничество распространяется со скоростью, которую никакая теория секуляризации не предсказывала.
При этом пятидесятничество - городское явление. Оно растёт в мегаполисах, среди людей, которые прошли через урбанизацию и в той или иной степени столкнулись с модернизацией. Это прямое опровержение тезиса о том, что город и образование автоматически вытесняют религию.
Бергер анализирует это через понятие «субкультуры»: пятидесятнические общины создают плотные социальные сети, альтернативные образовательные структуры, собственную идентичность. Модернизация не убивает религию - она меняет формы, в которых религия выживает и распространяется.
Отдельный раздел книги - исламское возрождение. Авторы фиксируют: во второй половине XX века во многих мусульманских странах произошло не ослабление религиозности, а её усиление. Причём именно среди образованных городских слоёв - тех, кого теория секуляризации должна была сделать менее религиозными.
Иранская революция 1979 года - очевидный пример. Египетское «Братство мусульман», турецкие исламские движения, малайзийский исламский активизм - всё это явления позднего XX века, все они связаны с образованными городскими людьми, все они идут вразрез с предсказаниями секуляризационной теории.
Бергер вовсе не романтизирует эти движения. Он анализирует их как социальный факт: религия в условиях модернизации может становиться более интенсивной, более политически активной, более сознательно выбранной - именно потому что она теперь выбор, а не привычка.
Бергер честен с исключениями. Есть два региона, где секуляризация действительно происходит в классическом смысле.
Западная и Центральная Европа. Посещаемость церквей падает, формальная религиозная идентификация снижается, религия действительно уходит из публичного пространства. Это реально происходит.
Международная интеллектуальная элита. Образованный класс в большинстве стран мира действительно более секулярен, чем остальное население. Университеты, медиа, международные организации - в этой среде религиозность скорее исключение.
Но - и это ключевой аргумент Бергера - эти два исключения не делают правило. Западная Европа уникальна, а не типична. Глобальное большинство человечества живёт в условиях интенсивной религиозности, которая не снижается, а в ряде случаев растёт.
Социологи сделали ошибку, приняв Западную Европу за модель будущего всего мира. Это была провинциальная экстраполяция. Надеюсь, никто сегодня в здравом уме не будет спорить с тем фактом, что современная Европа – это задворки мира.
Один из авторов сборника - Дэвид Мартин - развивает идею религиозного рынка, которую Бергер поддерживает. Там, где государство не устанавливает монополию одной религии, возникает конкуренция. Религиозные организации борются за верующих, предлагают разные продукты, адаптируются к запросам аудитории. Это звучит цинично - но работает как объяснение.
США - главный пример. Полное разделение церкви и государства с самого начала создало религиозный рынок. Результат - одна из самых религиозных развитых стран мира. Западная Европа с её историей государственных церквей получила монополию - и религиозную апатию. Конкуренция оживляет религию. Монополия её убивает.
Бергер работал над этой книгой в семьдесят лет - пересмотрев работу всей своей жизни. Для этого нужно мужество особого рода. Не юношеский бунт, а зрелое признание: данные важнее репутации. Это лучшая научная позиция из возможных.
ОТКРЫТ НАБОР НА КУРС "РОМАН".
СЛЕДУЙТЕ ЗА БЕЛЫМ КРОЛИКОМ!
Ваш М.