Есть неприятная мысль, от которой хочется отшатнуться.
Иногда человек не только страдает от своей нереализованности.
Иногда он еще и бережет ее.
Не потому, что ему нравится жить меньше себя.
Не потому, что он ничего не хочет.
И не потому, что ему удобно быть несчастным.
А потому, что в нереализованности иногда есть защита.
Это трудно признать. Особенно если вы давно устали от ощущения, что можете больше, чем живете. Что внутри есть и ум, и глубина, и способность, и желание, а снаружи все время как будто что-то недокручено, недожато, не начато, не доведено до реального движения.
Обычно в таком месте человек злится на себя.
Ругает.
Подгоняет.
Ищет, где он опять ленится, боится, откладывает, не дотягивает.
Но иногда полезнее задать другой вопрос:
что именно дает мне мое “почти”?
Потому что “почти” мучает, но одновременно и сохраняет.
Пока вы не сделали шаг по-настоящему, вас еще нельзя оценить по-настоящему.
Пока не проявились яснее, вас еще не увидели в полную силу.
Пока не предложили, вам не отказали.
Пока не назвали цену, не пришлось выдерживать реальную реакцию.
Пока не вошли в большее, не нужно жить с последствиями этого большего.
И вот здесь появляется парадокс.
Нереализованность причиняет боль.
Но она же может давать хрупкое чувство безопасности.
В потенциальности вообще много соблазна. Пока вы только “могли бы”, внутри сохраняется удобная версия будущего: я бы справилась, если бы правда начала; я бы вышла на другой уровень, если бы решилась; я бы проявилась, если бы не обстоятельства; я бы заработала больше, если бы не мешал страх.
Пока это не проверено реальностью, возможность остается красивой.
А реальность всегда жестче фантазии.
В реальности можно ошибиться.
Можно сказать не так.
Можно получить не тот отклик.
Можно столкнуться с тем, что путь медленнее и сложнее, чем хотелось.
Можно обнаружить, что движение вперед — это не один сильный рывок, а серия шагов, в которых вы видимы, уязвимы, неидеальны.
Иногда человек боится не провала как такового.
Иногда он боится утраты своей прекрасной непроверенной версии.
Той, которая могла бы быть очень сильной.
Очень яркой.
Очень успешной.
Очень значимой.
Пока эта версия живет внутри, она почти неуязвима.
А реальная — уязвима.
Реальная вы можете растеряться.
Можете не понравиться.
Можете не выдержать первую реакцию.
Можете оказаться не такой идеальной, как хотелось думать.
И поэтому некоторые люди годами удерживаются в странном состоянии: им тесно в собственной жизни, но и выйти из этой тесноты по-настоящему страшно.
Это видно в очень конкретных вещах.
Вы можете месяцами носить в голове идею проекта, но не запускать.
Можете хотеть писать, но оставаться в подготовке.
Можете понимать, что давно пора яснее говорить о своей работе, но снова смягчать подачу.
Можете чувствовать, что имеете право на большее, но тут же уменьшать запрос, цену, голос, амбицию.
Со стороны это часто выглядит как прокрастинация или неуверенность.
Но иногда внутри происходит более сложное:
человек охраняет себя от встречи со своей реальной значимостью.
Потому что значимость — это не только приятно.
Это еще и ответственность.
Это видимость.
Это возможность вызвать зависть, критику, раздражение.
Это необходимость выдерживать не только одобрение, но и чужую реакцию на то, что вы стали заметнее.
Это выход из привычной роли “маленькой”, “скромной”, “не такой уж важной”.
Для человека, который долго жил в безопасном уменьшении, это может быть очень тревожно.
Поэтому внутренние тормоза часто защищают не от дела как такового.
Они защищают от последствий роста.
От того, что после шага уже нельзя будет делать вид, будто “я просто пока не собралась”.
От того, что придется встретиться с реальностью: да, мне важно; да, я хочу большего; да, я претендую; да, меня будет видно.
Именно поэтому многие так долго живут в режиме “почти”.
Почти начали.
Почти решились.
Почти вышли.
Почти стали той версией себя, которая давно чувствуется внутри.
“Почти” изматывает. Но в нем есть одна психологическая выгода: оно сохраняет неопределенность. А неопределенность иногда переносится легче, чем реальная проверка себя жизнью.
Если смотреть на это только как на слабость, вы будете снова и снова воевать с собой. Подгонять, стыдить, требовать, сравнивать себя с теми, кто “просто берет и делает”.
Но если увидеть, что в этом стопе есть еще и защита, разговор с собой меняется.
Тогда вопрос уже не только в том, почему вы не двигаетесь.
Вопрос в другом:
Что именно в моей нереализованности пока кажется мне безопаснее, чем движение?
От чего она меня защищает?
С чем мне не приходится встречаться, пока я остаюсь в “почти”?
Что начнется, если я действительно стану заметнее, яснее, реальнее?
Это неприятные вопросы. Но они честнее, чем привычное “со мной что-то не так”.
Потому что внутренний стоп редко держится только на “не могу”.
Часто в нем есть еще и “так пока безопаснее”.
Безопаснее не предлагать.
Безопаснее не проявляться слишком ясно.
Безопаснее не называть цену уверенно.
Безопаснее не проверять реальностью свою силу.
Безопаснее оставаться в знакомой недореализованности, чем входить в непривычную значимость.
Именно поэтому работа с внутренними тормозами — это не про мотивационный пинок.
Это про более честную встречу с собой.
С тем, где вы себя останавливаете.
Чего именно боитесь.
Какую безопасность пытаетесь сохранить.
И почему вам так трудно перейти из “я могла бы” в “я иду”.
Сейчас я собираю психологический практикум «Я сама себя останавливаю: страх оценки, самокритика и внутренние тормоза».
Я делаю его для тех, кто узнает в себе этот узел: когда человек одновременно хочет большего и сам же удерживает себя от встречи со своей видимостью, значимостью и реальным движением.
Потому что такие вещи полезно не только понимать умом. Их важно учиться замечать в собственном живом механизме — там, где включаются страх оценки, самокритика, избегание и привычка уменьшать себя до безопасного размера.
Старт 11 мая
Автор: Елена Викторовна Громова
Психолог, КПТ терапевтСхематерапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru