Здоровая совесть расположена в ипостаси внутреннего родителя, потому что именно там содержатся предписания и запреты. Внутренний критик — это тоже внутренний родитель. Однако, как мы с вами выяснили из прошлых двух статей, он гипертрофирован и парализован в своей основной функции — воспитании личности. Он представляет собой своего рода искажение здоровой структуры, отравляющее остальной психологический организм чувством вины.
Если влияния внутреннего критика не так много, его «голос» можно слышать наряду со здоровым пониманием совести. Однако когда он узурпирует всё сверхсознание, личность перестаёт отличать, где в ней говорит голос пользы, а где — голос самоистязания.
Более того, как во времена флагеллатов, самоистязание может становиться естественным способом самовоспитания. Начиная каяться, люди забывают о том, что в самонаказании нет никакой пользы — как нет пользы в избиении себя бичами.
Итак, в чём же отличие здоровой совести от внутреннего критика? Если вы читали предыдущие статьи, то сможете сами сформулировать главное отличие. Оно заключается в авторстве. Настоящие жизненные ценности выносятся нами как решение. Если мы растём с ощущением, что семья — это самое важное, это не наше решение до тех пор, пока оно не оспорено нами же и нами по данному спору не вынесен свой вердикт.
Быть может, в жизни никогда не наступят обстоятельства, при которых придётся оспаривать ценность, прежде навязанную. Однако, если положить руку на сердце, достаточно часто жизнь подбрасывает основания для пересмотра своих ценностей, хотим мы этого или нет.
В совести содержатся ценности, которые человек сам выбрал.
«Ты знаешь, что ты их выбрал, и ты знаешь, почему так получилось. Ты оценил цену этого выбора. Ты готов его отстаивать. И, как правило, этим выбором движет не страх наказания за своё неповиновение, а любовь к тому, что ценность за собой несёт».
Я боюсь, что точнее выразить не могу. Та же самая ценность семьи может базироваться на страхе потерять тех, кому ты нужен. А может базироваться на любви к этим людям и к той роли, которую ты среди них занимаешь. Свобода содержится только в любви. Когда мы убегаем от страха, мы не свободны. Так вот, внутренние ценности свободны от страха несоответствия им — в отличие от навязанных внутренним критиком: мы не свободны в своём выборе, потому что боимся наказания.
Более того, ценности, вынесенные в результате собственных решений и записанные в нашей совести, как правило, детализированы и обросли каким‑то конкретным содержанием. Например: «Семья важна не по факту, а важна та семья, которая здоровая и заботится о своих членах».
Ценности внутреннего критика обобщены, катастрофизированы и возведены в абсолют. Внутренний критик вообще обладает чёрно‑белым мышлением. Так что все его ценности как будто либо соблюдаются, либо нет: «Ты либо плохой, либо ещё стоит постараться». И тогда внутренний критик заставляет либо постоянно жить в страхе несоблюдения ценностей, которые он навязывает, либо уже скатиться в никчёмность.
Совесть настроена не на наказание, а на искупление. Потому что наказание не приводит к избавлению от вины и в итоге не заканчивается никогда. А искупление имеет срок и вес. Так что можно сказать, что совесть действует творчески: ищет способ искупиться, а не самонаказаться.
И надеюсь, я со своими дорогими читателями сойдусь в мысли, что на искупление какого‑либо проступка требуется намного больше творчества, нежели на придумывание способов наказать себя. Фактически, чтобы хорошенько себя наказать, достаточно просто лишить себя энергии. А здоровая совесть ищет способ воплощения в этом мире.
Ведь не всегда так получается, что проступок можно искупить перед тем человеком, кто пострадал. Иногда искупление поступка против своей совести проходит мимо обиженного. И оно проходит в том смысле, что искупление осуществляется, и можно больше себя уже не винить.
Я намеренно не пишу о «плохих поступках», потому что большинство моих клиентов совершали не «плохие поступки» в жизни, а поступки, которые были им не полезны. Я уж точно не тот человек, который будет судить о «плохости» или «хорошести» кого‑то. Поэтому прошу у читателя прощения за некоторую косноязычность, которая, впрочем, позволяет мне оставаться в рамках нейтральности.
Думаю, не имеет смысла говорить, что суровый внутренний критик не даёт возможности искупиться. Он сосредоточен на самонаказании либо потому, что ему на самом деле наплевать на всю личность (в случае попустительствующего родителя), либо он имеет мазохистические намерения по отношению к себе, потому что ему больше некуда приложить свой разум и интерес.
Нельзя сказать, что подозрения внутреннего критика надуманные, а совесть, наоборот, искренняя. И та, и другая инстанция при желании всегда найдут причины, чтобы объяснить, что действие не нужно было совершать. По аргументации одну от другой отделить тяжело. Как‑то же объясняет внутренний критик, что нельзя уходить на больничный человеку, который простудился…
Дело не в том, как мы себе объясняем наши запреты и предписания, а в том, куда они ведут. Совесть стремится дать что‑то личности, а критик — отнять у неё.
Поэтому здоровая совесть не намерена устраивать шоу. Не намерена бесконечно себя винить, о чём мы поговорили выше. Не намерена увеличивать свою «плохость» или свою жертвенность в глазах других людей. Не намерена накручивать себя относительно последствий случившегося.
Если мы вообще направлены на некоторую творческую самореализацию, то легче относимся к своим проступкам. «Легче» — это не значит, что мы потакаем себе во всём. «Легче» лишь означает «настроенность на соблюдение своих ценностей». А драматизация, приукрашивание своей вины, жертвы или дефектности мешает нам насладиться нашими ценностями и приумножить их.
Совесть советлива. Она не занимается угрозами. И поскольку совесть растёт вместе с внутренним взрослым, она сама направлена на пользу, а следовательно, гибка в суждениях. Ведь польза всегда рассчитывается исходя из обстоятельств.
А ещё совесть ставит границы, а не ярлыки. То есть голос совести даёт понимание: «Где заканчиваются мои полномочия и начинаются полномочия других». И все его рассуждения о полезности нужны не для того, чтобы определить, кто плохой, а кто хороший, а для того, чтобы защитить личность от взятия на себя большей ответственности, чем она может вынести.
Внутренний критик же всё сосредоточен на оценках. И как раз он не стремится соблюсти границы между одним человеком и другим. Если ему что‑то не по нраву, он готов нарушить чужие границы: «Неправильно же он себя ведёт, следовательно, надо атаковать!» Он не гибок, он малодушен.
Совесть же, повторюсь, направлена на защиту личности, а не на насаждение другим своей воли.
Когда вы читаете эти строки, можете подумать, что обе субличности (и совесть, и внутренний критик) — это кто‑то внутри вас, поэтому вы как будто не властны над тем, как вы к себе относитесь. Но нет, и то, и другое — вы. Различаете ли вы голоса этих субличностей внутри себя?
А к какому голосу чаще прислушиваетесь?
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)