— Батюшка, почему ты не отдал меня за первого? — княжна вышивала золотом в богатых пяльцах, губы кривила обида. — Юрий — только второй сын князя Дмитрия.
— Юрий — князь звенигородский и галицкий. И, сказывают, упрямства ему не занимать. Его мать, святая Евдокия, растила всех сыновей с одной мыслью: «вы — наследники великого дела». А старший, Василий, уже женат, дочь. Витовт успел первым, подсунув Василию свою дочь. Юрий — второй на Москве, но станет первым на Смоленской земле, если мы с тобой удержим, что имеем, — Юрий Святославич горько усмехнулся, заметив, как красивые губы дочери сжались в нитку — город над Днепром уже чуял беду.
Смоленское наследство
Дату, когда Анастасия появилась на свет, летописи не сохранили, в 1400 году ей было около пятнадцати лет. Отец, Юрий Святославич, был последним самостоятельным князем смоленским.
По матери Анастасия приходилась внучкой Олегу Ивановичу Рязанскому — тому самому, что когда-то спорил с Дмитрием Донским. Рязанская порода всегда отличалась своенравием и умением стоять на своём. Смоленская княжна унаследовала от родичей крутой нрав, впитав властность деда и болезненную гордость отца, который терял земли и в конце концов обессмертил себя злодейством, от которого стынет кровь.
Витовт, хитрый литовский волк, в 1404 году захватил Смоленск обманом, пригласив князей на ложные переговоры, Юрий Святославич бежал сначала в Новгород, а в 1406 году получил от великого князя московского в кормление город Торжок.
В Торжке князь-изгнанник воспылал страстью к жене своего друга и вассала Симеона Вяземского Ульяне. Когда та оказалась непреклонна, случилось непоправимое: Юрий Смоленский лишил её жизни, а мужа, своего подручника, зарубил прямо на княжеском дворе.
Отец Анастасии превратился в одну из самых мрачных фигур русской истории, Смоленск отошёл к Литве на долгие десятилетия, а к обидам Анастасии Юрьевны прибавилась ещё одна — трудно жить с грузом того, что она дочь изгнанника и душегуба.
Звенигородская партия
Вернемся в 1400 год, когда юная княжна Настасья венчалась со вторым сыном Дмитрия Донского. Юрию Дмитриевичу Звенигородскому исполнилось двадцать шесть. Он был старше невесты почти на десятилетие — разница обычная для того времени, когда политический расчёт значил больше, чем сердечные склонности.
Юрий тоже нёс в сердце обиду: второй сын, едва не ставший князем Московским, ведь его старший брат долго сидел в заложниках у орды, а потом бежал и окольными путями пробрался на Русь, успев по пути познакомиться с дочерью Витовта (и влюбиться в неё).
Юрию несколько лет внушалось, что он станет князем. Отец готовил его к возможному правлению, если Василий сгинет на чужбине, перед Юрием Дмитриевичем заискивали бояре, видя, как слабеет Донской. Но Василий вернулся, женился на дочери Витовта, а он берёт в жёны девушку, чьё родовое наследство Витовт уже отбирает. И отберёт.
Политический расчёт Москвы был в том, что брак Василия и Софьи закрепит мир с Литвой, а брак Анастасии с Юрием Дмитриевичем даст надежду на присоединение Смоленска. Надежды не оправдались.
Историк Ковалёв-Случевский, автор фундаментальной биографии звенигородского князя, подчёркивает: эти браки заложили мину под московский престол. Женитьба на Анастасии делала Юрия и его потомков потенциальными претендентами на смоленский великокняжеский престол. А то, что Смоленск «прихватили» литовцы, во главе с тестем Василия Дмитриевича, делало отношения между братьями не просто сложными — невыносимыми. Будущая трагедия в день венчания Смоленской княжны была почти предопределена…
Две «свойки», как называли, да и сейчас иногда называют жён братьев, были родственницами между собой. По одной из версий, мать Софьи Витовтовны, великая княгиня Литовская Анна, приходилась сестрой Юрию Смоленскому — отцу Анастасии. Звенигородская княгиня и московская великая княгиня были двоюродными сёстрами, в русских летописных сказаниях эта версия закрепилась прочно.
Софья — дочь Витовта, могущественного литовского правителя, который в 1404 году войдёт в Смоленск хозяином. Анастасия — дочь изгнанного смоленского князя, чьё наследие отняли силой. Софья стала в глазах звенигородского дома живым символом литовской экспансии.
Анастасия Софью ненавидела.
Обида как двигатель истории
Когда Смоленск пал, а отец Анастасии бежал, потеряв всё, деверь, великий князь Василий I, не двинул и пальцем, чтобы защитить русскую землю от тестя. Потому что боялся Витовта? Потому что дорожил браком с Софьей?
Звенигородская княгиня выплёскивала чувства дома, с мужем, который её любил, с сыновьями, перед которыми Анастасия Юрьевна не скрывала эмоций, передав им свои обиды, как передают по наследству фамильные драгоценности.
У Юрия и Анастасии родилось четверо сыновей: старший, Василий — войдёт в историю с прозвищем Косой, Иван — примет монашество с именем Игнатий, Дмитрий Шемяка — силач и задира, оправдает свое прозвище сполна. Младшего сына, Дмитрия, красавца, которого прозвали «Красным», судьба от братоубийственной войны уберегла — он умер молодым.
Княгиня Анастасия Юрьевна не дожила до той поры, когда её сыновья поднимут меч на детей её извечной соперницы Софьи Витовтовны. Она скончалась 11 июля 1422 года, упокоившись в Вознесенском девичьем монастыре Московского Кремля, где позже найдут приют многие великие княгини и царицы.
Юрий остался с сыновьями, болью, памятью и унаследованными от жены обидами. Через три года после смерти Анастасии, в 1425 году, умер великий князь Василий I — старший брат Юрия. На престоле остался его десятилетний сын Василий II.
Позволить править племяннику? Юрий вспомнил обиду жены, но не только. Звенигородский князь опасался, что Софья Витовтовна сама отдаст Московские земли отцовской Литве, а этого Юрий Дмитриевич не мог позволить и из чувства патриотизма.
— Софья стала регентшей, боярам внушает, что у её отца нет сыновей и наследников, что вся Литва перейдёт позже в руки племянника, — рассуждал князь и ни капли не верил ни Витовту, ни вдове старшего брата. — К тому же, Литовский князь, отец Софьи, был крещён по католическому обряду, а значит, легко мог предать русские земли латинским прелатам.
Так глубоко личное смешалось с интересами родной земли и православной веры. Юрий Дмитриевич опирался на противоречия в духовных грамотах отца и брата. В завещании Донского была одна странная фраза: «А по грехом, отъимет Бог сына моего, князя Василья, а хто будет под тем сын мои, ино тому сыну моему княж Васильев удел».
То есть: если Бог заберёт моего сына Василия, то князем должен был стать именно Юрий. Донской писал эти строки в 1389 году, Василию было всего восемнадцать, он не был женат, и о внуках Донской не подумал. Через тридцать шесть лет две стороны прочитали одну и ту же фразу по-разному.
Сам Василий Дмитриевич перед смертью тоже добавил путаницы, переписывая завещание трижды — слишком много его мальчиков умирало один за другим, и князю приходилось каждый раз перекраивать последнюю волю. В последней версии, составленной на смертном одре, князь Московский перечислил опекунов для малолетнего Василия: литовского князя Витовта (своего тестя), своих двоюродных дядей… но среди них не было родного брата. Ещё одна обида звенигородскому дому.
Юрий хотел взять Москву немедленно после кончины брата, но митрополит Фотий уговорил его не начинать усобицу, а дождаться решения Орды. Восемь долгих лет Юрий терпел, смотрел, как Софья Витовтовна правит за сына, как возит мальчика к литовскому деду, который так и норовит оттяпать у родного внука кусок русской земли.
Злополучный пояс
В 1433 году на свадьбе юного Василия II произошло то, что переполнило чашу Звенигородского князя: Софья Витовтовна при всех сорвала с Василия Косого золотой пояс — символ княжеского достоинства. Княгиня кричала, что эта вещь украдена у Дмитрия Донского, хотя пояс достался дому Юрия Звенигородского совершенно законным путём.
В 1366 году на свадьбе Дмитрия Донского и суздальской княжны Евдокии отцом невесты будущему Донскому был подарен малый драгоценный пояс, а большой немного раньше стал приданым для старшей дочери Суздальского владетеля, Марии, вышедшей замуж за сына Московского тысяцкого Микулу Вельяминова.
Потом пояс кочевал как приданое: от Вельяминовых к боярину Ивану Всеволожскому, от него — к князю Андрею Радонежскому, а затем Всеволожский, выдавая свою внучку замуж за Василия Юрьевича, передал пояс в качестве свадебного дара. Софья и некоторые бояре, ненавидевшие род Вельяминовых, считали, что большой пояс был у Донского украден.
Поддалась гневу дочь Витовта, но не учла одного: оскорбить Василия Косого — значит оскорбить весь род Юрия Звенигородского, а этот род уже тридцать лет копил обиду за Смоленск, за унижения, за то, что они были вечно «вторыми».
Василий Косой и его брат Дмитрий Шемяка тут же покинули свадьбу, по пути разграбили Ярославль — показали, что шутить с ними не стоит. А Юрий, узнав о случившемся, собрал войско и пошёл на Москву. Оскорбление дому звенигородского князя было настолько вопиющим, что даже верные Москве бояре не решились защищать Софью.
Юрий легко разбил племянника, Москву он захватывал дважды, успевая назваться великим князем — и оба раза судьба отыгрывала назад: сначала он сам отступил перед боярским ропотом, во второй раз отступить не успел. В 1434 году, сразу после второго взятия Москвы, его настиг апоплексический удар.
После его смерти войну продолжили сыновья. Василий Косой взял Москву, но удержался в ней всего несколько недель. В 1436 году он попал в плен к Василию II и лишился глаза, получив своё прозвище. Шемяка, самый жестокий из братьев, в 1446 году ослепил самого Василия II, за что великий князь получил прозвище Тёмный. Но и Шемяка власть не удержал, в 1453 году его отравили в Новгороде.
Время
Война, начатая обидой мужа и сына Анастасии Юрьевны, закончилась победой сына ненавистной Софьи — Василий II Тёмный утвердился на престоле. Его внук Иван III объединил Русь, но Смоленск вернулся в состав русских земель уже при царе другой династии, Алексее Михайловиче Романове.
В 1654 году царь пошёл войной на Речь Посполитую. Среди целей был Смоленск. Перед походом Алексей Михайлович взял с собой икону Саввы Сторожевского — того самого святого, который при жизни был другом и духовником князя Юрия Звенигородского и его жены Анастасии.
Символ был понятен: законные наследники идут возвращать своё. Царь сделал то, что не удалось ни Юрию, ни его сыновьям. В знак того, что долг наконец возвращён, он повелел снять с городской башни часы и поместить их на звонницу Саввино-Сторожевского монастыря под Звенигородом — туда, где покоился прах князя Юрия и где молилась когда-то княгиня Анастасия.
Часы верно отсчитывали время на монастырской звоннице, но в 1941 году, когда фашисты рвались к Москве, погибли при взрыве. Уцелели фрагменты циферблата, сейчас он восстановлен, хотя механизм часов утрачен безвозвратно.
Спасибо за лайки!