«Нет ничего более устойчивого, чем вчерашняя ложь в завтрашнем учебнике».
Мой отец, Юрий Алексеевич Додолев, которому этим летом 100, ушёл добровольцем на фронт в семнадцать лет (1943). Трижды ранен, контужен, потерял лёгкое — остался жив почти чудом: его мать (и, стало быть, моя бабушка Наталия Александровна Соловьёва), «элитный» педиатр, добыла дефицитный пенициллин для умирающего орденоносца.
Да, у него были и есть ордена.
Да, они — за истребление доблестных солдат вермахта и эсэсовцев, которых в нынешней трактовке коллективного зеленского надо благодарить за «освобождение». Да, по новой логике, он — ватник.
Я с горечью отмечаю: он ушёл в год 50‑летия Победы (1995). Ему хватило, чтобы увидеть ельцинскую вакханалию, заправленную гайдарочубайсами, но не услышал нынешнего хорала про «колорадов».
«Если бы не было войны, не было бы и памяти, а значит — вообще ничего не было»
Юрий Алексеевич = сталинский боец. Это не пародия, а чужая реальность, где в каждой точке штык + труп. Удивляет не то, что в эти мотивы вступают молодые прагматики, взращённые «детьми колбасы», моими молодыми коллегами.
Удивляет, что в той же тональнсти поют деятели культуры моего поколения, чьи родители вполне могли бы рассказать, как всё было на самом деле. Но вместо этого — лёгкая, модная интонация: «это, конечно, трагедия, но сколько можно воспоминать».
Мой отец рассказывал. И не только мне. В тишине кухонь, на кухнях вокзалов, перед телевизором, который уже врал, он вставлял свой голос между строк нового мифа. Сейчас выходят его книги о войне. Это — не ностальгия, это акт сопротивления.
Для меня 9 Мая — это День Победы над гитлеровским Евросоюзом.
Не над «режимом Гитлера».
Те, кто сводит эту войну к «борьбе Сталина против Гитлера», — либо слишком глупы, либо слишком умны для морали. Я не отождествляю свою страну ни с одним из её лидеров, хотя и отрицать роль личности в истории — это как обсуждать грозу, не видя туч.
Зеленский, который планомерно сносит на территории бывшей УкрССР памятники воинам-освободителям и называет Советскую Армию «оккупационной», наверное, жалеет, что не придушил собственными руками своего «дедусю» Семёна Ивановича, который как раз и был одним из этих самых «оккупантов» в его, Зеленского системе координат.
В третьем фильме ‹Люди в чёрном› есть персонаж, живущий сразу во всех параллельных версиях истории. Вот всем зеленским+гайдарочубайсам, в том числе тем, кто прячется за «гениальными музыкантами» и телевизионными улыбками, я желаю прожить в той параллельной вселенной, в которой они сейчас живут мечтой:
«Может, лучше бы фашистская Германия в 1945‑м победила СССР. А ещё лучше — в 1941‑м! Не потеряли бы мы свои то ли 22, то ли 30 миллионов. И это не считая послевоенных „бериевских“ миллионов. Мы освободили Германию, может, лучше бы освободили нас?»
Это написал не подросток. Это написал взрослый. Из «культуры». Это манифест МК в исполнении иноагента Минкина.
Пусть они увидят, как звучит «пили бы мы баварское» на фоне очередного концлагеря.