Глава 8(4)
Циклы: "Курсант Империи" и "Адмирал Империи" здесь
Лицо Гнуса наливалось багрянцем, глаза выкатывались из орбит. Его движения становились всё слабее, судорожнее — тело предавало разум, требуя кислорода.
Я смотрел на эту сцену и видел момент решения. Хватка Волконского чуть сместилась — едва заметно, но я понял, что он собирается сделать. Одно движение, резкий поворот — и Гнус перестанет быть проблемой. Навсегда.
Наши глаза встретились.
Я не знаю, что он прочёл в моём взгляде. Может быть, безмолвную просьбу, хотя, если честно, на кого-кого, а на этого Гнуса мне было точно плевать. Может быть, напоминание о нашем разговоре — о том, что он не обязан становиться тем, кем его пытается сделать этот проклятый астероид. Может быть, он просто увидел отражение того человека, которым когда-то был — офицера, который однажды отказался убивать невинных и заплатил за это всем.
Что-то изменилось в его лице. Что-то дрогнуло в глубине этих выгоревших глаз — как отблеск давно погасшего костра.
И капитан разжал руки.
Гнус рухнул на пол, хватая ртом воздух, кашляя и давясь. Волконский отступил на шаг, глядя на него сверху вниз без злости, без торжества — просто с усталостью человека, которому надоело всё это.
— Лежи, — сказал он. — И больше не вставай.
Он повернулся к толпе — к сотне лиц, смотревших на него со смесью страха и уважения.
— Слушайте меня все. Я знаю, что вы боитесь. Знаю, что не доверяете обещаниям. После всего, что вы здесь пережили — было бы странно, если бы доверяли. Но сейчас у нас есть шанс. Единственный шанс закончить это без новой крови. Барчонок дал слово. Я решил ему поверить. И прошу вас поверить мне.
Тишина. Люди переглядывались, шептались, но никто не двигался с места.
А потом дед Батя шагнул вперёд. Его старые ноги ступали тяжело, но уверенно.
— Я верю тебе, капитан, — произнёс он своим надтреснутым голосом.
За ним — Зина. Потом — тот парень моего возраста. Один за другим рабочие выходили вперёд, становясь рядом с Волконским. Не все — каторжане по большей части остались на месте, переглядываясь между собой, — но достаточно, чтобы чаша весов качнулась в нужную сторону.
Я перевёл дыхание. Кажется, получилось. Кажется, мы действительно...
Движение на краю зрения. Инстинкт, отточенный на Новгороде-4, заставил меня обернуться.
Снова эта сука - Гнус. В моменте от поднялся на одно колено — беззвучно, пока все смотрели на Волконского. Его рука скользнула куда-то в карман, и в ней блеснуло лезвие — короткое, хищное, припрятанное на крайний случай.
Волконский стоял к нему спиной, говорил что-то ободряющее толпе, не подозревая об опасности.
Я уже не думал. Тело действовало само — рефлексивно.
Сделал буквально два шага вперёд. Разворот на опорной ноге. Удар.
Мой ботинок врезался в запястье Гнуса с силой, которой я сам от себя не ожидал. Нож отлетел в сторону, звякнув о металлический пол. Гнус взвизгнул от боли, вскинул голову, в его глазах полыхнула бессильная ярость — и тут же погасла, когда мой кулак встретился с его челюстью.
Бедолага повалился на спину и затих.
В ангаре воцарилась тишина. Я стоял над бесчувственным телом, потирая костяшки, и чувствовал на себе удивленные взгляды. Даже каторжане смотрели иначе — словно увидели меня впервые.
— Неплохо, барчонок, — произнёс Волконский. В его голосе было что-то похожее на одобрение. — Совсем неплохо.
— Не люблю, когда бьют в спину, — ответил я, пожимая плечами.
В этот момент далёкий гул проник в ангар — нарастающий, вибрирующий гул корабельных двигателей. Это был наш шаттл.
Он уже появился в проёме шлюза и начал снижаться к посадочной площадке. Габаритные огни мигали в полумраке ангара, отбрасывая красноватые отблески на напряжённые лица.
— Уберите его, — Волконский кивнул на Гнуса. — За переборки. Живо.
Двое каторжан — те, что прибежали с ним, — переглянулись. Враждебность в их глазах никуда не делась, но приказ они выполнили, подхватив своего лидера под руки и уволакивая прочь.
— Пилоты в кабине всё видят, — пояснил мне Волконский, указав на приближающийся челнок. — Если заметят драку или что-то подозрительное, могут развернуться и улететь. Не стоит давать им лишний повод для беспокойства.
Я кивнул, понимая логику, но что-то тут же в его словах меня зацепило. Какая-то деталь, которая не вписывалась в общую картину. Я присмотрелся к шаттлу — к кабине за бронированным стеклом, — и внутри что-то оборвалось.
Два силуэта. Два человека в пилотских креслах.
— Пилотов? — слово вырвалось прежде, чем я успел его обдумать.
Волконский повернулся ко мне, нахмурившись.
— Что?
— Там пилоты.
— Не понял?
— Меня сюда привёз один пилот, — я говорил быстро, чувствуя, как холод разливается внутри. — А Трубецкой в последнем разговоре утверждал, что шаттл до крейсера так и не долетел — развернулся на полпути. Откуда тогда там второй?
Волконский тоже застыл. Его взгляд метнулся к челноку, который уже почти коснулся посадочной площадки, — к кабине, где за стеклом отчётливо виднелись два напряжённых лица в шлемах.
Два человека, которых там быть не должно.
Мы посмотрели друг на друга — я и Волконский, — и в его глазах я видел то же понимание, что пришло ко мне секунду назад. Понимание, от которого кровь стыла в жилах.
Что-то было не так.
Что-то было очень, очень не так...
Друзья, на сайте ЛитРес подпишитесь на автора, чтобы не пропустить выхода новых книг серий.
Подпишитесь на мой канал и поставьте лайк, если вам понравилось.