Продолжение ...
---
#ФЕДОТОВ ВЕЧЕР
Зима.
---
## I.
Дед Федот появился раньше меня.
Я это поняла по голосу — ещё с улицы, ещё у калитки. Низкий, с хрипотцой, с таким особым деревенским смехом, который рождается не в горле а где-то глубже — в животе, в груди, в самом нутре человека которому жизнь в целом нравится.
— ...а она ему говорит — не трожь мои грибы! А он — дык я и не трогал! А она — вот и не трогай впредь!
Агафья что-то ответила — не слышно. И оба засмеялись.
Я постояла у калитки. Слушала.
Хорошо смеются, подумала я. По-настоящему. Так смеются люди, которые знают друг друга столько лет, что уже не нужно объяснять — смешно просто так, от одного взгляда, от одного слова.
Потом вошла.
---
## II.
Федот сидел на том месте где в прошлый раз сидела Матрёна — во главе стола, как будто так и надо. Большой, широкий, с белой бородой которую не стриг явно из принципа, в толстом свитере домашней вязки. Лет восьмидесяти — но из тех восьмидесяти, которые носят легко, не сгибаясь.
Глаза — синие. Живые совершенно. Смеющиеся даже когда лицо серьёзное.
Увидел меня — и сразу:
— А вот и лесная пришла! Агаш, говорил же — придёт сегодня.
— Говорил, — согласилась Агафья от печки. — Садись, — это уже мне.
— Откуда знали? — спросила я Федота.
— Дык сорока сказала, — ответил он серьёзно. И подмигнул.
---
## III.
Звали его Федот Игнатьич — но это официально. По деревне просто Федот, или дед Федот, или — от молодых — Федотыч, что его вполне устраивало.
Жил через три дома. Вдовец — жена Глафира умерла лет десять назад, царствие небесное, хорошая была женщина. Детей двое, оба в городе, звонят по воскресеньям, иногда приезжают.
Всё это я узнала за первые десять минут — рассказал сам, охотно, без тоски, как рассказывают биографию которая в целом удалась.
— А вы чем занимались? — спросила я. — Раньше, в молодости?
— Дык всем, — ответил Федот. — Плотничал. Пчёл держал. На тракторе ездил. Детей растил. — Подумал. — Жил, в общем.
— И как — жилось?
Он посмотрел на меня с хитрецой.
— Хорошо жилось. Трудно и хорошо. Это, знаешь, не мешает друг другу — трудно и хорошо. Это вы, молодые, думаете что мешает.
Агафья у печки хмыкнула — согласно.
---
## IV.
Чай пили долго.
Федот рассказывал — истории лились из него легко и густо, как мёд из банки. Про то как молодым провалился под лёд и вылез сам — никто не видел, никто не помог, просто вылез и пошёл домой мокрый за три километра. Про то как пчела ужалила в нос аккурат перед свадьбой и он стоял под венцом с носом как картошка. Про то как однажды заблудился в своём же лесу — своём, где каждое дерево знал — и плутал до утра.
— И не страшно было? — спросила я про лес.
— Дык страшно, — согласился он охотно. — Страшно и интересно. Лес ночью — это ж другой лес совсем. Живой по-другому. Я сидел под сосной, слушал — и думал, вот ведь. Вот живёт всё это без меня. И до меня жило, и после будет. А я тут сижу и слушаю. Хорошо.
Я посмотрела на него внимательно.
— Вы не простой дед, Федот Игнатьич.
— Дык простой, — возразил он искренне. — Куда проще.
Агафья снова хмыкнула. Уже с другим смыслом.
---
## V.
А потом он пришёл с историей.
Я это поняла не сразу — сначала думала просто разговор. Но потом заметила: смеётся меньше, пауза длиннее, в кружку смотрит.
— Федот, — сказала Агафья тихо. — Говори.
Он поднял глаза. Помолчал.
— Сон видел, — сказал наконец. — Третью ночь один и тот же.
— Глафира? — спросила Агафья.
Тихо спросила. Осторожно — как спрашивают о том, что больно, но знать надо.
Федот кивнул.
— Стоит у окна. Молчит. Смотрит на меня. Не страшно — нет. Просто... — Он помолчал, подбирая слово. — Тревожно. Будто хочет сказать что-то, да не может.
В избе стало тише. Даже огонь в печке притих как будто.
— Давно снится? — спросила я.
— С Николы. Как Никола прошёл — так и началось.
Агафья встала. Прошла к окну, постояла спиной к нам. Потом обернулась.
— Это она не тревожится, Федот. Это она проведать пришла. Перед Рождеством — они приходят. Старые люди знали — не гнать, не бояться. Принять.
— Дык я и не гоню, — сказал он тихо. — Я рад ей. Только не понимаю — чего молчит.
---
## VI.
Агафья достала свечу. Отдельную — не ту что стояла на столе, другую, тонкую, восковую, явно старую.
Поставила на блюдце. Зажгла.
— Это для неё, — сказала просто. — Чтобы видела — помним. Чтобы сказать не нужно было — и так знает.
Федот смотрел на огонь.
Агафья села рядом с ним — не напротив как раньше, а рядом. Плечо к плечу почти. Я это заметила — и сделала вид что не заметила.
— Она хорошо ушла? — спросила Агафья. Тихо, только для него.
— Хорошо. Дома. Я держал руку.
— Ну вот. — Агафья помолчала. — Значит всё сказано было. Без слов — а сказано. Она знает, Федот. Потому и молчит.
Он долго смотрел на свечу.
Потом — медленно, по-стариковски основательно — кивнул.
— Да. Наверное так.
Свеча горела ровно. Без дрожи.
---
## VII.
Потом — не сразу, через время — Федот вернулся в себя. Потёр лицо ладонями. Посмотрел на меня.
— Ты не пугайся, лесная. Мы тут всегда так — то смеёмся, то вот.
— Я не пугаюсь.
— Хорошо. — Он взял кружку. — Агаш, чай-то совсем остыл.
— Сейчас согрею.
— Да ладно, и холодный сойдёт. — Отпил. Поморщился. — Нет, не сойдёт. Грей.
Агафья засмеялась — тихо, но настоящим смехом — и пошла к печке.
И вот тут я увидела — мельком, случайно — как Федот смотрит ей вслед. Пока она не видит. Просто смотрит.
Без слов. Без театра. Просто так смотрят на человека, который много лет рядом и без которого — никак. Которого любишь тихо, по-стариковски, не объявляя, не требуя ничего взамен.
Я отвела глаза.
Это было не моё. Это было их.
---
## VIII.
Тихон всё это время сидел за печкой.
Я его чувствовала — тихо, смирно, как ребёнок который пришёл в гости и ведёт себя хорошо. Евстратий — Агафьин — был рядом. Они уже не знакомились — просто были вместе. Привыкли что ли за эти визиты.
Федот вдруг сказал — ни к кому особо:
— Что-то у печки тепло нынче. Больше обычного.
— Дык истопила хорошо, — сказала Агафья.
— Дык истопила, — согласился Федот. Но посмотрел в сторону печки с хитрым прищуром — как смотрят люди которые знают больше чем говорят.
Я поняла — он чувствует. Может не видит, может не называет словами. Но чувствует.
Такие люди бывают — всю жизнь прожили рядом с тонким миром и даже не знают об этом. Просто говорят — тепло у печки. Просто говорят — сорока сказала. Просто говорят — в лесу ночью хорошо.
А это и есть — знание. Самое настоящее.
---
## IX.
Расходились вместе.
Федот накинул тулуп — огромный, старый, пахнущий овчиной и давним теплом. Нахлобучил шапку.
— Провожу тебя, лесная, — сказал он мне. — По пути.
— По пути, — согласилась я.
Агафья стояла в дверях с фонарём. Смотрела как мы выходим.
— Федот, — окликнула она.
Он обернулся.
Она помолчала секунду. Потом сказала просто:
— Приходи завтра. Я пирог собираюсь.
Больше ничего. Но он понял — я видела по лицу. Всё понял.
— Приду, Агаш.
Мы шли по деревне — снег скрипел, звёзды стояли низко, дыхание шло паром. Федот молчал и я молчала — хорошим молчанием, которое не нужно заполнять.
Потом он сказал — задумчиво, в никуда:
— Хорошая она. Агафья-то.
— Хорошая, — согласилась я.
— Всю жизнь рядом. — Пауза. — Всю жизнь.
Больше ничего не сказал. И не нужно было.
Я шла домой и думала — вот оно. Вот как бывает настоящее. Не громко, не красиво, не вовремя часто. Просто — всю жизнь рядом. Просто — приходи завтра, я пирог собираюсь.
Просто — всю жизнь.
И этого — достаточно. Больше чем достаточно.
---
*Декабрь. Звёзды низко. Скрипит снег под ногами.*
*Написано после вечера, который я не забуду.*
**Ваш
Ведьмин блог.**
---
**А есть в твоей жизни кто-то, кто просто всю жизнь рядом — и этим говорит больше, чем любыми словами? Или ты сама для кого-то — такой человек?**