«Мистификаторство в иных устах уже начало правды, когда же оно дорастает до мифотворчества, оно – вся правда»
Марина Цветаева, «Живое о живом (Волошин)», 1932 год.
Любой разговор о Марине Цветаевой неизбежно ставит вопрос о самом поэте. Что сегодня звучит в её имени? Что стоит за образами: «поэт катастрофы», «голос отчаянья», «Ниагарский водопад и огненный столб»?
В исследовательской литературе тема мифа о Цветаевой разработана глубоко. Вглядываясь, замечаешь: существует три основных ответа на вопрос о том, как же он возникает. Сведем их вместе.
Часть литературоведов (Тышковская[1], Корниенко[2], Карпов[3]) исходит из того, что миф создаёт сама Цветаева. Он возникает при жизни, в процессе творчества. Материалом служат её собственные проживание, помыслие, творение, реакции и отзывы современников, культурное поле её эпохи. Сама Цветаева ничего специально не делает. Её мифотворчество понимается как интуитивный, часто неосознаваемый процесс. Результат — персональный миф о поэте.
Эссеистика (Парамонов[4], Воденников[5], Щербина[6]) видит создателя мифа в культуре, истории, времени. Миф возникает стихийно, по мере укоренения образа поэта в культурной памяти. Материал — творчество и биография Цветаевой. Её смерть как факт, стихийно закрепившийся в культуре без целенаправленного действия. Результат — имя нарицательное, символ.
Исток мифа, - конечно сама Марина Цветаева. Но оформлен он хранителями — критиками, биографами, почитателями её творчества. Миф возник по мере закрепления в культурном поле реакций и отзывов современников, прижизненных и посмертных исследований, прослеживаемых в исторической перспективе. Материал — творчество и биография Цветаевой, черновики, письма, воспоминания поэта и её современников, культурное поле в прослеживаемой исторической перспективе. С мифом работают сознательно: образы очищают от наслоений эпох, сплавляют друг с другом и с материалом биографии, собирают в целостный образ. Результат — рукотворный миф о поэте.
Жизнь и творчество лишь сырьё. Миф творят другие.
Когда говорят, что Цветаева «творила свой миф», часто не замечают подмены. Материал, доступный поэту при жизни, — её личное проживание, размышления, творение. Встречи и расставания, реакции современников, чаяния и разочарования её эпохи. Она не могла прожить и прочувствовать свою смерть — её не было. Не могла познать посмертной славы — её не было. Не могла работать со своей биографией как с чем-то завершённым. Кого-то помнила, кого-то забыла. Она жила.
Традиция реконструирует поэтические устремления Цветаевой, и это реконструкции необходимы и точны. Но когда звучит: «она создала миф о себе», возникает смещение. Цветаева создала материал. Миф собрали другие. Из того, что она сделала, что с ней случилось, что ей приписали и додумали за неё. Различение этих слоёв — не педантизм, а условие честного разговора.
[1] Тышковская Л.В. Мифы Марины Цветаевой. Санкт-Петербург: Алетейя, 2020. — 216 с.
[2] Корниенко С.Ю. Авторская идентичность и персональный миф в творчестве М.И. Цветаевой (на примере образа Марины Мнишек). Вестник Томского государственного педагогического университета. 2023. Вып. 2 (226). С. 145–153.
[3] Карпов Н.А. Миф о поэте в творчестве М.И. Цветаевой в психоментальной перспективе. Материалы международной научной конференции «Психоментальные аспекты русской литературы». 2022. С. 89–97.
[4] Парамонов Б. Цветаева как конец. Журнальный зал. 2008. https://magazines.gorky.media
[5] Воденников Д. Бессмертие (Заметки о Цветаевой) // LiveJournal, 2007. https://vodenikov.livejournal.com
[6] Щербина Т. Голос отчаянья: о поэзии Марины Цветаевой. Дружба народов. 2017. № 8. С. 211–218.
#Марина_Цветаева #поэт_катастрофы #миф #персональный миф #рукотворный_миф #анализ #поэзия #анализ_поэзии