В городе Удачном наступило лето. Правда, в Удачном его называют «периодом относительной бесснежной видимости», но суть от этого не менялась: дети вышли гулять, а прокуратура — на охоту.
В прокуратуре города Удачного царило оживление. Там лежало заявление гражданки Натальи, женщины решительной и, как выяснилось, терпеливой. Она ждала справедливости ровно девять месяцев — срок, достаточный для того, чтобы создать нового человека или, наоборот, уничтожить старую детскую площадку.
Старший помощник прокурора Балахонова В.О., дама с голосом как наждачная бумага и железобетонной уверенностью в своей правоте, готовила иск. Напротив неё в кресле ёрзала законный представитель несовершеннолетней — Наталья.
— Значит, так, — начала Балахонова, водя указкой по листу. — 2 сентября 2024 года, в 19:45 маленькая Алиса, девяти лет от роду, ученица четвёртого класса и будущая балерина, находилась на детской площадке у здания администрации.
— У здания, — всхлипнула Наталья. — Прямо под окнами у них.
— Тихо. Споткнулась об резиновое покрытие, упала левым коленом на обрезанные металлические трубы.
— Это не трубы были, — поправила Наталья. — Это была арматура. Она торчала из земли, как копьё древнего воина.
— Хорошо, пусть арматура, — согласилась Балахонова, делая пометку. — Результат: ушибленная рана левой голени. Лечение: перевязки с пантенолом и душевные страдания. Плачете?
— Я не плачу, это у меня по течёт от волнения, — соврала Наталья, украдкой вытирая слезу. — Вы только подумайте: ей девять лет. Она танцует, бегает, а теперь у неё на колене шрам. Она говорит: «Мамочка, у меня колено некрасивое».
— Это нравственные страдания, — деловито кивнула Балахонова и приписала в иске: «Девочка претерпевает моральные страдания по поводу эстетического вида колена».
В это время в приёмной администрации городского поселения «Город Удачный» шло отдельное совещание. Представитель администрации Елена Петровна (уставшая женщина с папкой, набитой отзывами) разводила руками.
— Я не понимаю, чего они хотят? — возмущалась Елена Петровна. — У нас есть контракт, мы наняли МУП «Удачнинское предприятие жилищного хозяйства».
Напротив неё сидели хмурые представители того самого МУПа — Иван Степанович (крепкий мужик в промасленной спецовке) и его заместитель Семён.
— Иван Степанович, — обратилась к нему Елена Петровна, как к единственному мужчине в комнате. — Почему у вас торчала арматура?
— Арматура, — задумчиво повторил Иван Степанович. — Арматура — это хорошо. Без арматуры не построишь. Но чтобы она торчала посреди детской площадки... Семён, мы разве не убирали там мусор?
— Мы песок пересыпали и скамейки красили, — буркнул Семён, не поднимая глаз. — Про арматуру в техзадании ничего не было. Пункт 14.2. «Уборка различных предметов» — это про фантики и окурки. А арматура — это элемент благоустройства. Вы, Елена Петровна, нам арматуру не сдавали.
— Я вам сдам сейчас сто тысяч рублей морального вреда! — вспылила Елена Петровна.
Их спор прервал звонок из суда, их попросили явиться на заседание.
Суд слушал их долго и нудно, как старый патефон. Помощник прокурора Балахонова настаивала на ста тысячах.
— Ваша честь, — гремел её голос. — Ребёнок лежал в луже к р о в и! Ладно, не в луже, но повязку ему накладывали. «Асептическая повязка» — это вам не шутки! А колено? Колено теперь со шрамом. Какая психическая травма для девятилетней артистки балета!
Елена Петровна (от администрации) защищалась вяло, но упорно:
— Мы не виноваты. У нас есть МУП, пусть они платят. И вообще, ребёнок не брал больничный, ходил в школу, танцы не бросал. Значит, не так уж и страдал. Пусть дадут двадцать тысяч, и хватит.
Иван Степанович из МУПа вздохнул и полез в карман за носовым платком:
— Мы не отрицаем, немного стыдно. Но сто тысяч — это грабёж. Царапина... Ну, сделайте скидку. Двадцать тысяч мы готовы выплатить, у нас совесть есть.
— А как вы считали двадцать тысяч? — спросил судья, устав щёлкать ручкой.
— Понимаете... — замялся Семён. — Царапина стоит перевязки. Перевязка с пантенолом стоит 150 рублей... Ну и за нравственные страдания добавим... 19 850... В сумме двадцать.
В зале засмеялись, даже Наталья улыбнулась сквозь слёзы.
Судья удалился в совещательную комнату. Вернулся он ровно через пятнадцать минут, за которые успел выпить чаю и решить судьбу российского детства в отдельно взятом Удачном.
— Администрация городского поселения «Город Удачный» — ответчик номер один, потому что арматура росла на вашей земле. Вы собственник, а собственник отвечает за железки.
Елена Петровна покраснела, как та самая ржавая труба.
— МУП «Удачнинское предприятие жилищного хозяйства»... Не умываю руки, но в данном случае они занимались уборкой фантиков, а не демонтажом доисторических артефактов. Их вина есть, но меньшая, — продолжил судья. — Однако, запомните: если с детской площадки торчит копьё, это не проблема ЖЭКа, это проблема того, кто эту площадку принял в эксплуатацию. Однако...
Судья сделал паузу.
— Сто тысяч — это перебор. Алиса не лежала в реанимации, не пропустила ни одного школьного дня и свои танцы не забросила. Принимая во внимание принципы разумности и справедливости, исходя из средней стоимости пантенола и душевного спокойствия...
— К выплате пятьдесят тысяч рублей, — вынес он резолюцию под одобрительный гул.
— Сорок девять тысяч из них страх, — шепнула Балахонова Наталье. — И тысяча — за шрам.
В коридоре Иван Степанович хлопнул Елену Петровну по плечу и сказал негромко, но с чувством:
— Вы, главное, в следующий раз нам в техническом задании пишите: «Убрать всё, что убирается и железяки». Чтобы без вариантов.
Елена Петровна всхлипнула. А маленькая Алиса, ради которой всё это затевалось, в этот момент намазывала кремом колено и думала:
- Интересно, что мне мама купит на 50 тысяч?
Но трубу, как позже выяснилось, всё-таки спилили. Проверка прокуратуры имеет свойство превращать даже старых бюрократов в альтруистов.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Решение от 20 октября 2025 г. по делу № 2--164/2025, Мирнинский районный суд