Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
ЯМАЛ-МЕДИА

«Олени не признали меня»: зачем северяне с маленькими детьми оставили город и вернулись в тундру

В шесть утра в Панаевской тундре ещё темно. За стенами чума тихо звенит мороз, ветер перекатывает сухой лист, где-то в темноте сонно фыркает олень. Дети в это время спят, но взрослым не до сна – сегодня семья Аркадия Сэротэтто переезжает на другое место. До выхода остаётся всего несколько часов: нужно разобрать чум, собрать вещи, погрузить всё на нарты и снова тронуться в путь – на север, к острову Литке. К девяти утра стойбище исчезнет, будто его здесь никогда и не было. Аркадий собирает стадо и выводит оленей на маршрут, которым когда-то ходили его отец, дед и прадед. За сезон семья проходит сотни километров: весной – на север, осенью – обратно к югу. Два дня в дороге, день отдыха – и снова каслать… – Днём ориентироваться просто, – говорит оленевод. – Когда с детства живёшь в тундре, запоминаешь каждую кочку, каждый кустик. Ночью помогают звёзды и сугробы. Смотришь, откуда ветер дул, как снег лёг. Я стараюсь каслать по тем же точкам, где отец каслал, там же чум ставить. Аркадий говор
Оглавление

В шесть утра в Панаевской тундре ещё темно. За стенами чума тихо звенит мороз, ветер перекатывает сухой лист, где-то в темноте сонно фыркает олень. Дети в это время спят, но взрослым не до сна – сегодня семья Аркадия Сэротэтто переезжает на другое место. До выхода остаётся всего несколько часов: нужно разобрать чум, собрать вещи, погрузить всё на нарты и снова тронуться в путь – на север, к острову Литке.

К девяти утра стойбище исчезнет, будто его здесь никогда и не было. Аркадий собирает стадо и выводит оленей на маршрут, которым когда-то ходили его отец, дед и прадед. За сезон семья проходит сотни километров: весной – на север, осенью – обратно к югу. Два дня в дороге, день отдыха – и снова каслать…

Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»
Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»

«Помню каждую кочку и кустик»

– Днём ориентироваться просто, – говорит оленевод. – Когда с детства живёшь в тундре, запоминаешь каждую кочку, каждый кустик. Ночью помогают звёзды и сугробы. Смотришь, откуда ветер дул, как снег лёг. Я стараюсь каслать по тем же точкам, где отец каслал, там же чум ставить.

Аркадий говорит об этом спокойно, будто никогда и не покидал родных мест. А ведь ещё год назад мужчина с супругой и детьми жил в городе. После учёбы многие из его семьи перебрались в населённые пункты. Сам он тоже не собирался возвращаться в тундру.

– Нас семеро детей, я четвёртый. Выросли в тундре, потом уехали учиться. Сестры вышли замуж, братья осели в городах и посёлках. Потом внезапно отца не стало. Кто же будет смотреть за оленями? Мы с супругой долго думали и решили вернуться к корням.

Олени приняли не сразу

Сначала было тяжело. Нужно было заново привыкать к кочевой жизни и оленеводству. А ведь олени приняли Аркадия не сразу. Четыреста животных, доставшихся от отца, поначалу держались настороженно. Особенно вожак – большой белый бык – долго присматривался к новому хозяину. Но постепенно привык к его голосу и запаху. Вслед за вожаком мужчину признало и всё стадо.

Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»
Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»

– Зимой с ними проще всего, – говорит он. – А весной, летом, осенью – забот с утра до ночи. Лечить, приглядывать, растить малышей. Этому нас тоже никто не учил, всё как-то от отца передалось, хотя и он не объяснял особо. Мы просто смотрели и запоминали. И с годами эти знания не уходят.

«Цветов в тундре нет – миримся словами»

Пока Аркадий занимается стадом, его жена Елена хлопочет в чуме. Работы здесь тоже хватает: на ней дети, еда, одежда. Всё для семьи шьёт вручную – этому когда-то научила мать.

– Мы с ней с пятнадцати лет вместе, – поделился ямалец. – И свадьбу играли по национальным традициям, в чуме, среди родственников.

У пары шестилетняя дочь и полуторагодовалый сын. Аркадий признаётся: без жены он бы не справился.

Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»
Фото: Фёдор Воронов/АНО «Ямал-Медиа»

– Конечно, как в любой семье и поссориться можем, но я человек очень мягкий, неконфликтный, сразу иду извиняться. Цветов в тундре нет – миримся словами. Но ссоры очень редко бывают. Наоборот, стараемся заботиться друг о друге. Я не перестаю удивляться, как жена всё за день успевает, как может уделить время и мне, и детям.

«Не готов променять свободу ни на какие блага»

За год кочевой жизни семья не раз попадала в тяжёлые ситуации. Ломались снегоходы посреди пути, приходилось ночевать прямо под открытым небом. Спасали тёплая одежда и умение выживать в тундре, которая на самом деле не так пустынна, как кажется.

– Всегда можно найти след человека. Можно пешком дойти до ближайшего чума или по следу снегохода выйти на людей, позвать на помощь.

О своём возвращении Аркадий не пожалел ни разу, ведь именно здесь он ощущает свободу, которой так не хватает в городе.

– В тундре нет машин, больших домов, суеты. Только простор, природа, свобода. Сейчас я понимаю, что не готов променять ни на какие блага это чувство. Уют можно создать везде. И в тундре есть генераторы, и даже телевизоры. А молодых оленеводов остаётся мало. Если все мы переедем в город, забудем дело своих отцов, что останется от нашего народа? И, главное – где будет наша свобода тогда?..

Друзья, если вам было интересно читать, ставьте «лайк» и подписывайтесь на канал «Ямал-Медиа». Здесь мы ежедневно публикуем статьи и видео о жизни на Крайнем Севере и не только, а также увлекательные факты и истории, происходящие на планете Земля.

Читайте также:

В 22 года уехала с тремя детьми кочевать по тундре: почему северянка променяла дом на чум
ЯМАЛ-МЕДИА
22 января
«Психологически было очень плохо»: как северянка в 17 лет заменила мать пятерым братьям и сёстрам
ЯМАЛ-МЕДИА
28 ноября 2025
Воспитала 10 детей в тундре: правила жизни северной кочевницы
ЯМАЛ-МЕДИА
17 ноября 2025