Всеволод Л.
Северный широтный ход манил не только патриотов, но и промышленников и дельцов самого разного пошиба. Кто-то видел в экономическом развитии Сибири и строительстве железной дороги благо для России, а кто-то только «золотого тельца». Часто пути этих людей соприкасались. Так случилось и с Александром Борисовым, о котором я уже говорил в прошлых статьях, и норвежским банкиром Эдвардом Ганневиком.
Как они лично познакомились, мне не удалось точно узнать, но на долгое время это стал тандем, состоящий из идей Борисова и финансов Ганневига. Вернее, как оказалось впоследствии, из его умения находить и получать финансы, стучась в нужные двери и находя нужные слова.
Делец видел, что в России можно неплохо заработать, особенно на новом виде транспорта – железных дорогах, которые ударными темпами развивались во многих странах. К тому же в российской казне денег на развитие «железки» катастрофически не хватало, поэтому иностранные инвесторы охотно вкладывались в подобные проекты. Например, первая железнодорожная ветка в империи, соединившая Петербург и Царское село, была построена во многом благодаря их финансовым вливаниям. При строительстве Транссибирской магистрали иностранные инвесторы тоже неплохо вложились. Их понять можно, по некоторым оценкам, это была высокорентабельная сфера экономики. Некоторые сумели получить до 500-600 процентов годовых. Неплохой бизнес, а главное, перспективный. Но международная и внутренняя политики смешали все карты за этим богатым столом.
Надо уточнить, что государство все больше выказывало свое неудовольствие неэффективным управлением зарубежных специалистов. Поэтому начали выкупать доли в этих концессиях, так что это было не изобретение большевиков. Так что же он просил взамен за свои деньжата. Впрочем, и тогда и сейчас Ганневига небезосновательно подозревали в финансовых махинациях. И на отсутствие аппетита подданный Норвегии не жаловался. Он уже имел большой опыт в различных сферах экономики того времени, занимался навигацией, фрахтом, экспортировал лес, в Норвегии и на севере России был замечен в портовой деятельности и так далее. Как говориться, «наш пострел везде поспел». Видимо, он и сам был мужиком рисковым, если решил вести дела в России в самый разгар экономических и политических катаклизмов начала XX столетия. Хотя для спекуляций это было самое хорошее время, как известно в мутной воде хорошо рыбку ловить. Как это часто бывает, вокруг него «собралась масса разных аферистов и прожектеров». Но вот проект художника Борисова явно выбивался из этого ряда, к тому же в России Александра Алексеевича хорошо знали. Этим и воспользовался пронырливый норвежец.
Когда проект начал сдвигаться «с мертвой точки», начали обсуждать детали будущей концессии – Ганневиг выдвинул свои требования. Он желал получить концессию на вырубку леса, в районе будущей железной дороги. А это получалось ни много ни мало, а 10 миллионов десятин, что на современные измерения, около 110 тысяч квадратных километров. Аппетиты его на этом не ограничились. Он хотел участвовать в добыче алмазов, нефти и других полезных ископаемых, которые уже были известны. И он понимал, что тамошняя земля хранит еще богатства. В том числе не забыл и про воркутинский уголек. А уже тогда было ясно, что угля, и причем неплохого качества, очень много.
Любой государственный деятель, обладающий критическим мышлением, задался бы вопросом – а не много ли господин желает? В итоге, после проверки Ганневига, большевики решили отказать ему в реализации столь обширных планов. Хотя понимали, железные дороги нужны. Но не такой счет.
В итоге, Борисов снова остался один. Но продолжал лелеять мечту, предлагая проекты. Некоторые из которых были претворены в жизнь.
Об этом в других статьях.
На хорошее настроение и стеариновые свечи https://yoomoney.ru/to/410018926235150
Заглядывайте в наш телеграмм-канал у нас познавательно и веселыые комментаторы.t.me/...rik