Всеволод Л.
Северный широтных ход интересовал многих. Тут начало:
Его строительство и дальнейшее развитие сулило неплохие барыши. Александр Борисов отлично понимал, проект очень сложный, но, как он считал, вполне реализуемый. Ему удалось найти соратников. Одним из них был Эдвард Ганневиг, владелец крупной банковской фирмы из Норвегии. Надо отметить, что этот делец оставил достаточно неоднозначный след в истории России. О нем надо рассказывать отдельно. А пока остановлюсь на том, что вдвоем они стали уговаривать чиновников, сначала царских, но в стране были более важные проблемы. Сначала неудачная русско-японская война, потом восстание 1905 года. В 1914 году начала Первая мировая война, так что о строительстве железной дороги вдоль арктического побережья Российской империи никто даже говорить не хотел. Но компаньоны не теряли веры в свой проект и после Февральской революции обратились к Временному правительству. Как это ни странно, там их поддержали, но вот само правительство оказалось действительно временным. Когда же выяснилось, что обольшевики пришли «всерьез и надолго», Борисов и Ганневиг предложили свою идею новому правительству.
Александр Борисов считал:
«единственное правильное решение только одно — соединить кратчайшей железной дорогой реку Обь с нашими европейскими величайшими реками: с Волгой через Каму, с Северной Двиной через Вычегду и с Печорой…».
Уже в январе 1919 года Совет Народных комиссаров принял «Декрет о железнодорожной программе на 1919 – 1921 гг.». А ведь еще шла гражданская война, страна была в разрухе, но важность железных дорог отлично понимали. Кстати, большую роль в разработке этого документа и его реализации сыграл Феликс Дзержинский. В феврале СНК, под председательством Ленина одобрил проект строительства Великого Северного пути по маршруту: Обь – Котлас – Сорока – Званка. Это был только первый этап большого железнодорожного пути, но от него зависело очень многое.
Кстати, немаловажный факт – это была первая концессия, предварительно подписанная Советским правительством и иностранным капиталом.
Второй пункт документа гласил:
«Признать предоставление концессии представителям иностранного капитала с принципиальной точки зрения допустимым во всех тех случаях, когда только таким путем может быть достигнуто развитие производительных сил».
Договор посчитали «практически необходимым» и даже было решено приступить к его реализации. Сам Ленин писал по этому поводу:
«… лучше заплатить дань иностранным капиталистам, а железные дороги построить. От этой дани мы не погибнем, а если не сладим с железнодорожным движением, то мы можем погибнуть потому, что народ голодает, как ни вынослив русский рабочий, но есть предел выносливости».
Почему-то эти слова вождя сейчас связывают со строительством Транссибирской магистрали. Но как бы там ни было, видим, что в новом правительстве были здравомыслящие люди, умевшие заглядывать за горизонт сиюминутных событий. Добавлю, что некоторые специалисты работали еще при царском режиме и потому хорошо знали, что такое концессия «по-европейски». Надо сказать, что попадаются прелюбопытные статьи на эту тему, особенно касательно строительства и управления железными дорогами зарубежными менеджерами.
И все было бы замечательно для концессионеров, но пункт № 6 «смешал все карты» норвежцу:
«Поручить народному комиссариату военных дел дать в двухнедельный срок обстоятельное заключение по данному проекту с военной и стратегической точек зрения».
Здесь надо напомнить, что концессия – это разрешение, выданное властями частному бизнесу на работу с государственным имуществом. Естественно, государству захотелось проверить, что это за персонаж, а вдруг это «враг народа» и своими благими намерениями навредит молодому государству. После тщательной проверки финансовых дел Ганневига, был дан категорический ответ: «нет». Официально отказано было за то, что норвежец не смог предоставить своих «гарантий кредитоспособностей». Но скорее всего, после доскональной проверки выяснили, что этот «благотворитель» занимался банальной спекуляцией. К тому же он требовал слишком много: 50 миллионов рублей и право на разработку прилегающих к будущей «чугунке» территорий. Об этом в следующих статьях. В общем, пользуясь неразберихой первых лет Ганневиг решил откусить от лакомого государственного пирога слишком большой кусок. Его аппетиты просто завораживают, даже по современным меркам.
Вот так первые советские чиновники начали учиться отличать добросовестных инвесторов от мутных проходимцев. Молодая власть показала свои крепкие зубы и доказала способность защитить государственные интересы. Потом, конечно, ситуация начала меняться, и капиталисты уже очень неохотно вкладывались в экономику Советского Союза.
Кстати, слово «концессионеры» благодаря писателям Илье Ильфу и Евгению Петрову в книге «12 стульев» стало нарицательным. Вспомним, как после исторического торга в дворницкой Остап Бендер и Ипполит Воробьянинов заключили договор о долях после продажи клада, зашитого в стуле. И с легкой руки Бендера они стали концессионерами. Тогда Остап произнес весьма интересную фразу:
«В случае реализации клада я, как непосредственный участник концессии и технический руководитель дела, получаю шестьдесят процентов, а соцстрах можете за меня не платить. Это мне все равно».
Писателей можно понять, почему они так смеялись над «концессионерами». Дело в том, что несмотря на призывы Ленина привлекать иностранный капитал, особенно часто звучало во времена НЭПа, эти договоры обычно заканчивались одним – как только бизнес становился рентабельным, его начинали «кошмарить», а потом и экспроприировать.
Писатели тонко намекнули на судьбы концессионеров, рискнувших вложиться в СССР. Ведь получается, что Бендер иронически называет договор с Кисой Воробьяниновым концессией подразумевая то, что дореволюционное имущество этого уездного предводителя дворянства подлежало национализации, а значит подпадало под определение госимущества. А если учесть, что дворник назвал Кису «эмигрантом из Парижу», то Воробьянинов выступает в роли зарубежного инвестора. А вот Остап представляет советскую сторону договора, которая с радостью освоит иностранные финансы.
Впрочем, надо отметить, были случаи, когда предприятия, принадлежащие зарубежным бизнесменам, государство выкупало. Хотя, если внимательно исследовать подобные дела, это касалось лишь тех, кто более-менее честно вел дела.
Несмотря на поражение Ганневига, Александр Борисов не опустил руки, и продолжил пробивать свой проект «железнодорожного хребта» в Сибири.
(продолжение следует)
На хорошее настроение https://yoomoney.ru/to/410018926235150
Заглядывайте в наш телеграмм-канал у нас познавательно и веселыые комментаторы.t.me/...rik