Рассказ "На распутье"
Глава 1
Глава 41
Егор, не снимая обуви и верхней одежды, упал на табурет, как мешок, вытер ладонью шею, охнул, качнул головой, затем поднял усталый взгляд на дочь.
- Где ты был? — спросила Лида осипшим от увиденного голосом.
Егор, мотнул головой, не говоря ни слова. Лида смотрела на него во все глаза: фуфайка мокрая, штаны тоже, волосы взъерошены, слиплись, а на лице будто застыла бесконечная печаль.
Егор встал, подошел к ведру у стены, снял крышку взял ковш, набрал воды и выпил залпом.
- Уф-ф-ф, — вырвалось из его груди вместе с отрыжкой. — Я… я…
Его губы дрожали, а руки ходили ходуном. Лида знала этот признак: длительная попойка всегда оставляла отпечаток на её отце Илье.
— Что ты сделал? — закралась в голове опешившей Лидии нехорошая мысль. — Ты что-то натворил?
Егор, положив опустошенный ковш на крышку ведра, еще раз отрицательно мотнул головой, сел на своё место, расстегивая фуфайку.
— Пап, — голос Лиды дрогнул. Она сделала короткую паузу, — ты пил?
Он, бросив фуфайку на лавку, поднял на Лиду взгляд. В его глазах было столько тоски, что Лида начала кое-что понимать, и Егор подтвердил её догадки:
— Я ездил на могилу твоей матери, — сделав глубокий вдох, он положил локоть на стол.
— Куда? В Решетово? — брови Лиды поползли вверх.
— Да, - кивнул Егор, отстукивая пальцами по клеенчатой скатерти. И вдруг, он обхватил голову руками, сложившись пополам, и начал плакать так горестно, что у Лиды на глаза навернулись слёзы.
— Еле нашёл её последнее пристанище! – кричал Егор, сжимая голову пальцами, словно тисками. — Я не мог не приехать! Лида-а!!! Я всю жизнь её люблю! Она ночами мне снится! Руки тяну к ней, а она стоит в белом платье и смотрит на меня с улыбкой.
Тут он отпустил голову, успокоился, положив руки на колени и уставившись в одну точку на полу.
- А потом я встретил ЕГО.
— Кого? — Лида не заметила, как вопрос сам собой сорвался с ее побелевших губ.
— ЕГО, - не стал уточнять Егор. Его взгляд стал стеклянным. Лида вздрогнула. Сейчас отец казался ей безумцем, в голове которого медленно, но верно, созревает коварный план.
Лида смотрела на мужчину, покусывая губу. С ним явно что-то произошло. Здесь и гадать нечего.
— Скажи мне правду, пап, ты убил кого-то?
Егор резко повернул голову. В его глазах промелькнула тень гнева. Егор сглотнул.
— Да ты что такое говоришь? - его голос стал неожиданно мягким. — Я бы никогда в жизни, слышишь, никогда не смог поднять руку на человека. Только Бог решает, кому и сколько жить. Ты прости, что я в таком виде, — развел он руками, показывая мокрый свитер. — Не смог сдержаться. Пришел к Ниночке моей, открыл бутылку и не помню, как всю выпил. Упал грудью на холмик, рыдал, как мальчишка. Лида, у меня ж сердце до сих пор по ней тоскует. Вот такая у меня любовь. Безответная.
***
В Лапино неспокойно. Односельчане судачили о Викторе, с которым простились только что, помянули и разошлись по домам. Не верилось, что кто-то посмел лишить жизни молодого парня, который ничем не отличался от остальных. Приятный на разговор, улыбчивый, нигде не замечен в плане хулиганства. Обыкновенный сельский паренек, каких сотни.
— В лес оттащили и закопали, — грузная женщина с проседью в волосах задергивала занавески. — Неужто за дело расправились?
— А кто ж его знает, Славушка, — её муж, худой, лысоватый, с щербиной на передних зубах, ловко управлялся с шилом, прилаживая войлочную стельку к валенку, — авось провинился в чём-то. Но этого мы уже не узнаем.
В другом доме женщина средних лет умоляла шестнадцатилетнего сына не выходить поздно на улицу.
— Гринька, не пущу! - кричала она, загородив собой дверной проём комнаты. — Батька с городу приедет, я всё ему доложу! Сядь дома и никуда! Слышь? А то кочережкой получишь по хребту! Не хватало еще тебя потерять! Брат старший, Сенька, от нас уехал, носа не кажет. А еще и без тебя остаться? Не дай бог, нарвёшься на пришлого, тогда что? Вон, как с Витьком расправились, аж сердце заходится. Не пущу!
В когда-то спокойном селе Лапино, в каждом дворе, теперь уже сотрясались стены домов от криков и причитаний. Все искренне жалели Витьку Горохова и волновались за своих непослушных чад.
Люди переживали, закрывали двери крепко, чтобы никто из посторонних не мог войти без приглашения. Подозрения падали практически на всех, кто живет по соседству. Только в одном доме сохранялась мёртвая тишина. Здесь никто не кричал, не плакал и не убивался по потере соседского сына. Жизнь в этом доме погасла несколько часов назад…