Пять лет назад Коля и Марина купили дачу. Небольшая, но уютная: теплица, банька, яблоневый сад. Участок достался им практически случайно. Сосед, дядя Ваня, продавал её недорого по той причине, что дочь звала его к себе в город.
Николай тогда сомневался, стоит ли ввязываться в очередную авантюру, но жена быстро его успокоила, сказав:
— Ты только представь: свои яблоки, свежие огурцы с грядки, семейные выходные у мангала…
Коля сдался. И вот дача стала для них маленьким укромным местечком, где они проводили время в своё удовольствие. Коля всю душу вложил в этот домик: обновил крышу, своими руками переложил печь, перекопал грядки, где теперь росли овощи и зелень.
Каждое утро в деревне начиналось с чашки горячего кофе на крыльце, откуда открывался картинный вид на траву, покрытую росой, и разливалось пение птиц.
Марина обожала проводить там выходные: полоть, поливать, отдыхать в гамаке за чтением книги. А по вечерам они сидели у костра, жарили картошку и смотрели на звёзды — такие яркие, каких не увидишь в суетном городе.
Мать Николая, Вера Петровна, поначалу не проявляла интереса к даче. Наведывалась раз в год, чтобы в очередной раз показать свою брезгливость:
— Ну и халупа. Да и участочек маловат будет. И зачем это всё? Сейчас в магазине можно всё, что угодно купить.
Марина отмалчивалась, а Николай шутил:
- А как же нитраты и химия?
— Да какая химия? — фыркала в ответ женщина. — Куда ни плюнь, всюду отрава. Не знаешь, от чего на тот свет отправишься. Сколько дано, столько и проживем. А спину пусть гнут те, у кого ума на другое не хватает.
Марина сжала губы, обидевшись на слова свекрови, но защищаться на стала.
***
Начало осени. Николай с женой вернулись в город, привезя с собой то, что смогли вырастить на даче. В один прекрасный день к ним заглянула Вера Пертровна.
Марина как раз приготовила обед, накрыла стол: запечённая курица с румяной корочкой, хлеб, который она испекла сама, салат из свежих овощей. Аромат стоял на всю квартиру. Да такой, что Вера Петровна сглотнула слюну, стараясь не показывать голодного взгляда. Николай разливал компот, Марина расставляла тарелки, а Вера Петровна, заняв место во главе стола, поправляла воротничок на своем любимом зеленом платье.
— Коля, — взяв вилку, не глядя на невестку, которая накладывала в её тарелку салат, — оформи на меня дачу.
Коля замер, не донеся вилку ко рту. Марина ощутила, как в груди резко всё сжалось.
- А зачем? — спросил Коля, опустив руку над столом.
Мать тяжело вздохнула, изобразив усталость.
— Понимаешь, здоровье уже не то, сил ни на что не хватает. Я бы на даче больше отдыхала. В городе мне дышать нечем, а там свежий воздух. Для моего сердца полезно. Да и вообще, вам, молодым, всё под силу. Другую дачу купите, обустроите. А если, по правде, то я же старше и мне положено уступить. Я же мать твоя, Коленька. У всех подруг дачи есть, чем я хуже?
Марина, прикусив губу, чуть не вспылила, но, переведя дух, сказала ровным голосом:
— Вера Петровна, мы эту дачу своим потом и кровью в порядок приводили. Все накопления в нее вбухали. Коля своим руками её в порядок привел. Мы каждый кустик, каждую грядку лелеяли, как малое дитя. Это не просто дача, это наша душа.
Свекровь, выслушав отповедь Марины, напряглась. Переведя наряженный взгляд с сына на Марину, вспылила, подпрыгнув на стуле:
— Крое тебя, милочка, и я руку приложила к этой даче!!! — её лицо стало багровым от злости. — Я сына растила и воспитывала одна! Он мне теперь должен!!!
У Коли порозовели щёки. Ему стало стыдно за мать. Привстав, он подался вперед – ближе к матери — и заговорил непривычно грубо:
— Я тебе благодарен, мама, за то, что ты для меня сделала. Но, судя по твоим словам, теперь я должен отдать тебе всё, что у меня есть?! Дачу мы купили вместе с Мариной. Этот дом и её тоже. У прости, мама, но ты дом не получишь!
Женщина рывком встала из-за стола. Стул опрокинулся с грохотом.
— Ах так? Раз уж ты мать ни во что не ставишь, тогда живи, как хочешь! И чтобы я тебя в своей квартире больше не видела!! Когда прижмёт, обо мне не вспоминай!
Она покинула их, громко хлопнув входной дверью. В комнате повисла звенящая тишина.
Супруга переглянулись. Кусок в горло не полез. Марина встала, убрала со стола, а Коля, нахмурив брови, сунул руки по мышки, переваривая прошедший разговор с матерью.
После этого дня Вера Петровна ему не звонила. Зато не забывала трезвонить невестке и жаловаться на своё одиночестве, пошатнувшееся с возрастом здоровье и негодяя сына, который так бестактно обошелся с ней.
– Марина, поговори с Колей. Так нельзя! Я же мама, а не какая-нибудь соседка. У моей подруги Лены хорошие дети выросли, дачу ей купили, а я даже яблочка с вашей не попробовала. Хоть бы картошечкой угостили, но даже не предложили. Так! Завтра жду звонка от сына. Скажи ему, что мне здесь тошно, мне нужно на дачу и срочно!
Выслушав её тираду, Марина попрощалась и отключила звонок. Николай сидел рядом и всё слышал.
— мы ничего ей не должны, — кивнул он, приглашая Марину присесть рядом. — Мы исполнили свою мечту, которую никому не отдадим.
Следующим летом Вера Петровна без предупреждения приехала на дачу. Там была Марина, Коля обещал приехать вечером. Марина была в теплице, наводила там порядок.
Вера Петровна оценивающе прошлась по двору. Заглянула в каждый уголок, не упуская ни одной мелочи. Потом подошла к теплице и громко сказала:
— Не хотите по-хорошему, значит, будем решать вопрос через суд.
Марина побледнела от услышанного. Уронив лейку, выглянула из теплицы
— Что вы сказали? Через суд? Вы шутите? Или чего-то не понимаете? Дача куплена на НАШИ деньги. Оформлена на НАС.
— Это мелочи, — усмехнулась женщина. — У меня факты и связи. Я мать! У меня больше прав на эту дачу!
Марина тут же позвонила мужу. Она заикалась, сбивалась, стараясь не дать волне эмоций переродиться в бурю. Коля не сразу понял, что жена пытается ему объяснить. Но, услышав «суд», сорвался и приехал. Разговор с матерью получился чересчур жёстким:
— Ты готова отказаться от сына ради этой халупа, как ты её назвала? — кричал он, размахивая руками. Ты вообще соображаешь, что делаешь? Откуда такое желание отобрать у единственного сына то, что он заработал сам?? Мама!! Опомнись, какой суд? Ты в своем уме? Если ты начнешь вести войну против нас, то знай, я никогда в жизни не переступлю порог твоего дома даже тогда, когда ты от старости сляжешь! Отправлю тебя в дом престарелых! Запомни!!! Я горбатился на этом участке, а ты пришла и начала качать права! Совсем из ума выжила? Так я прямо сейчас отвезу тебя в дурдом, и ты будешь там доживать среди таких же сумасшедших, как и ты!!
Вера Петровна стояла как столб, не моргая и не дыша. Она смотрела на сына, на его перекосившееся от злобы лицо, на губы, которыми он только что произнес «дурдом… доживать…» Её сердце замерло. Она медленно повернула голову, посмотрела на ухоженный участок, стены дома, покрашенные недавно голубой краской, на теплицу, аккуратные грядки…
И вдруг сказал еле слышно:
— Когда ты женился… а потом… купил дачу… Я… - в ее глазах стояли слёзы, — я подумала, что вам не нужна. Ни тебе, сынок, ни твоей жене. Ты и без меня счастлив, а я…
Коля подошел ближе и обнял маму. Он остыл, и теперь ему было стыдно, что посмел поднять голос на родного человека. Только сейчас он понял, что его мать нуждается во внимании. А он, взрослый мужчина, со своими заботами и проблемами, стал меньше проводить с ней времени.
— Мама, приезжай к нам почаще. Будем вместе сидеть у костра, печь картошку, жарить шашлыки… Ты нужна нам, мама. Очень нужна.
Вера Петровна, прижавшись сильнее к сыну, расплакалась. Кошки заскребли на душе. Надо же было сморозить такую чушь про суд. Глупость какая.
— Прости меня, сынок. — Она обернулась на невестку, стоящую за ней. — И ты меня прости, Мариночка. Дура я старая, вот кто.
Марина подошла, погладила её по спине. Вера обхватила обоих руками и так они простояли почти полчаса. Слушая сердцебиение друг друга. А потом был костер, запах жареного мяса на всю округу и разговоры по душам.
С этого дня дача стала укромным местечком и для Веры Петровны, которая с огромным удовольствием проводила здесь время в кругу своей семьи. Семьи, которой она нужна, которая не бросит в трудную минуту. А всего лишь нужно было поговорить и рассказать о своих опасениях, чтобы не выглядеть глупо со стороны.