— Ты зачем, это сделала? — хрипел Вася в телефонную трубку на следующий день после того, как проспался и пришел в себя. — Я ж тебя не тронул, топором только воздух рубил. У, махнул человек, выпивши, так что?
— Вася, когда человек ростом под два метра машет топором в двух сантиметрах от твоего носа и кричит угрозы, это страшно, даже если внутри него живет нежная душа.
— Меня посадят, я там зачахну.
— Ты и так не слишком цвёл, — заметила Даша и повесила трубку.
Тётя Рая, чья тяпка так и осталась стоять в прихожей на случай повторного визита, написала в полиции такие показания, что следователь трижды переспросил:
- А топор точно был маленький?.
Оказалось, что для тёти Раи любой топор маленький, если меньше тяпки.
— Я, гражданин начальник, — вещала тётя Рая, прижимая руку к сердцу, — своими глазами видела, как он замахивался. И Дашка стояла вся белая, как побеленная стенка. Я её еле отпоила чаем и лекарствами. А он ещё топором по косяку саданул. Ей было страшно. Если бы по ней, а не по косяку?
Следователь записал всё дословно и даже про косяк внёс в протокол отдельным пунктом.
Вася, узнав, что тётя Рая дала показания, пришёл в такую ярость, какой в посёлке не видели со времён войны за председательский гараж. Две ночи он не спал, пил Колей и вынашивал план мести.
— Коля, они вообще обнаглели.
- Сам не лезь, надо им очищающий огонь подпустить.
Коля не понял, но спорить не стал. Вася уже был в той стадии опьянения, когда человек искренне считает себя Наполеоном.
Пятое января выдалось морозным и пасмурным, шел снежок. Даша уехала в город, внуков понянчить, подарки вручить, с детьми повидаться. Дом остался пустым. Вася, зная расписание сестры лучше, чем она сама, явился ровно в половине восьмого.
— Чего делать-то будешь? — спросил Коля, оставленный для моральной поддержки за забором.
— А вот чего, — ответил Вася, доставая из кармана спички. — Печку истоплю, а заодно и кое-что другое. Всё по-честному: пусть Дашка знает, как брата обижать.
Сначала он решил действовать хитро: набрал дров, засунул в печку, плеснул растворителем для краски (у Коли позаимствовал) и поджёг. Печка разгорелась с таким довольным треском, будто одобряла Васю.
— Ну вот, — сказал Вася сам себе. — Если спросят, печка виновата, а я вообще не при делах.
Но потом, вдохновлённый удачным поджогом дров, он решил усилить эффект. А что значит усилить эффект для Васи? Это значит устроить маленький, локальный ад прямо на полу второй комнаты.
Он схватил какую-то тряпку, поджёг газету. Газета загорелась так красиво, что Вася залюбовался. И он с торжественным лицом человека, вершащего высшую справедливость, бросил горящие предметы на ковер.
Ковёр занялся мгновенно.
— Гори, Дашкино счастье! — зачем-то крикнул Вася и, не дожидаясь, пока пламя перекинется на стены, вышел на улицу.
Он прошёл метров пятьдесят, поскользнулся, выругался и вдруг вспомнил про тётю Раю.
Тётя Рая, которая дала показания против него.
— Ах ты, — сказал Вася, остановившись как вкопанный. — Ах ты, старая… Ну, держись.
И он повернул на участок соседки.
Дачный домик Раисы, потерпевшей, так теперь в официальных бумагах величали тётю Раю, стоял недалеко от Дашиного: маленький, деревянный, с окном, забитым фанерой и затянутым изнутри и снаружи полиэтиленом (стекло выбили случайные гуляки перед Новым годом, и тетя Рая не успела вставить стекло, ждала окончания праздников). Вася подошёл к калитке, толкнул её ногой (калитка не заперта — в посёлке никогда не запирали, зря, как выяснилось).
— Выходи, Рая, — крикнул Вася для храбрости. Но Рая не выходила, она гостила в городе, у внуков, уехала три дня назад.
— Ну и ладно, — решил Вася. — Сама виновата.
Он отодрал полиэтилен с окна, сунул голову внутрь. Он скомкал газету (вторую половину, первую он уже использовал у Даши), чиркнул спичкой, поднёс к газете, дождался хорошего пламени и бросил в комнату.
Газета, красиво кружась, упала прямо на старое кресло, обтянутое дерматином. Дерматин мигом воспламенился.
— Всё, — сказал Вася, повернулся и пошёл прочь, чувствуя за спиной тепло, которое с каждой секундой становилось всё горячее. Он не обернулся.
А зря.
Если бы он обернулся, то увидел бы, как пламя в домике тёти Раи превращается в весёлое, жадное, всепожирающее чудовище. Через полчаса от строения останутся только головешки. Соседи скажут:
- Сгорел домик Раи дотла: и кресло, и трельяж, и тумбочка полированная. Одна память осталась.
Но Васю интересовала не память, а месть. Месть, как известно, блюдо, которое подают холодным. Вася подал его горящим.
В двадцать часов двенадцать минут в пожарную часть поступил звонок от соседа Петра.
— Горит у нас, — сказал Петр, который, кстати, ничего не пил и вообще был человеком положительным. — На участке семь, кажется, сарай полыхает. И у Дарьи в доме тоже кто-то костёр устроил.
Пожарные приехали быстро. Начальник караула, человек суровый и ко всему привыкший, даже присвистнул, увидев масштаб.
— Сарай? — переспросил он, глядя на дымящиеся останки домика тёти Раи. — Да это не сарай, это, мать вашу, жилое помещение было. Кто поджёг?
— А вот он, — Петр кивнул в сторону темноты, где маячила знакомая сутулая фигура Василия.
Через несколько дней Вася уже давал показания, сидел на шатком стуле в кабинете следователя, мял в руках паспорт и честно, удивительно членораздельно рассказывал:
— Я, гражданин следователь, не хотел никого трогать, просто покричал, выпиМши был. А Дашка сразу заявление писать, я и обозлился.
— А тётя Рая?
— А тетя Рая свидетель, пошла языком молотить. А я… ну я подумал: раз она свидетель, пусть и ей плохо будет.
Судебно-психиатрическая экспертиза признала Васю вменяемым.
— С алкоголем у вас проблемы, — сказал эксперт, зачитывая заключение. — И с головой, мягко говоря, не всё гладко. Но вы точно знали, что делаете, осознавали последствия.
Даша на суде сидела на скамье для потерпевших. Её показания были краткими и грустными:
— Он брат, я его люблю. Но он с топором ко мне пришёл, дом чуть не сжёг. И соседкин дом за компанию дотла спалил.
Вася, сидя на скамье подсудимых, виновато сопел. Адвокат напирал на раскаяние и явку с повинной. Прокурор напирал на рецидив и состояние опьянения.
— Подсудимый Василий, — спросил судья под занавес, — вы понимаете, что ваши действия могли привести к человеческим жертвам?
— Понял, но я же не хотел. Я напугать хотел.
— Напугать поджогом? Странные выводы.
Приговор оглашали под тихий плач Зины и тяжелые вздохи Коли, который остался без друга на долгое время, а без друга он не пил вообще.
Суд приговорил:
Признать Василия виновным в том, что:
— 17 ноября 2018 года, будучи в состоянии, несовместимом с понятием «любящий брат», находясь на расстоянии вытянутой руки от своей сестры Даши, взял в руки топор (маленький, но достаточно грозный), размахивал им, как ветряная мельница крыльями, и высказывал в адрес сестры слова угрозы у, которые Даша, учитывая его размер, топор, и предыдущий опыт общения с братом, восприняла совершенно серьёзно, после чего привлекла в качестве группы поддержки соседку Раю с тяпкой.
— 5 января 2019 года, будучи снова в состоянии «огонь в глазах, дым из ушей», находясь в доме своей сестры Даши, решил отомстить за обиду не словом, а делом, для чего поджёг газету, материю, ковёр и часть деревянного пола, чем создал реальную угрозу уничтожения имущества на сумму 45 000 рублей. Не довёл дело до конца исключительно благодаря вмешательству неравнодушного гражданина Петра, который оказался трезвее и бдительнее.
— Там же, 5 января 2019 года, спустя всего несколько минут, проходя мимо дачного участка тети Раи, которая свидетельствовала против него честно, решил, что одного поджога мало, и поджёг её дачный дом с помощью газеты и спичек, в результате чего строение стоимостью 30 000 рублей сгорело полностью, не оставив даже полированного трельяжа на память.
Признать Василия склонным к принятию решений в состоянии алкогольного опьянения, при котором его совесть уходит в запой. Назначить ему наказание:
— За угрозу топором — 1 год скромной жизни в местах не столь отдалённых.
— За покушение на поджог Дашиного дома — 1 год и 9 месяцев.
— За полностью удавшийся поджог Раиного дома — 2 года.
Путём частичного сложения этих цифр (поскольку Вася старался усердно, но бессистемно) получить окончательно — 4 (четыре) года лишения свободы с отбыванием в исправительной колонии строгого режима.
Срок исчислять с момента, когда Вася понял, что шутки кончились. Зачесть в срок его пребывание под стражей с 13 февраля 2019 года. Вещественные доказательства: фрагменты пепла, обгоревшая рубаха, спичечный коробок и тот самый маленький топор — уничтожить, как память о несбывшейся семейной идиллии.
Гражданский иск не заявлен, потому что Даша — сестра добрая, а тёте Рае стыдно брать с Васи деньги, которых у него всё равно нет.
Приговор мог быть обжалован в апелляционном порядке, но Вася решил не обжаловать, апелляция не отмоет сажу с его совести.
И Васю увели. А Даша вернулась домой, села на веранду, выпила чаю с вареньем и подумала:
- А ведь родители нас любили одинаково. Просто одного, видимо, слишком сильно любили , вот и хулиганит.
Тётя Рая, узнав приговор, сказала коротко:
— Четыре года? Мало. А домик я новый поставлю дети уже сруб заказали.
Так и закончилась эпопея о том, как один не очень умный, но очень обидчивый человек пытался восстановить справедливость с помощью спичек и топора.
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Приговор от 17 июля 2019 г. по делу № 1-91/2019, Володарский районный суд (Астраханская область)