Грязь, пот и четыре минуты жизни — вот что такое боевой запас средневекового лучника.
Всякий раз, когда я читаю старые хроники и натыкаюсь на фразу «ливень из стрел, который заслонил само солнце», меня передёргивает. Не от красоты образа, а потому, что я точно знаю, что стоит за одной секундой этого самого ливня. Вереница возов, набитых охапками перьев. Год работы кузнеца на полчаса боя. И человек с натянутым луком, который смотрит, как на него несётся стена из железа, а за поясом у него — всего две дюжины стрел. О них и пойдёт речь.
У английских лучников XV века счёт был простой. Два снопа, каждый по 24 стрелы. Итого 48 шансов нанести врагу урон. Именно столько, например, имел при себе стрелок времён Генриха V. Отряд лучников Эдуарда III мог выпустить сто сорок четыре тысячи стрел за четыре минуты. Обученный стрелок делал десять, а то и двенадцать выстрелов в минуту, а особо сильные и тренированные лучники, по некоторым оценкам, могли «сносно нацеленно» выпускать до пятнадцати стрел за этот же промежуток времени. Несложно подсчитать: весь носимый боекомплект уходил в небо за какие-то четыре-шесть минут интенсивной работы. А иногда — ещё быстрее.
Представьте эти секунды. Тетива режет пальцы, даже сквозь перчатку. Левая рука, держащая лук с чудовищным натяжением под сорок-пятьдесят килограммов, уже начинает мелко подрагивать. Справа и слева стоят твои соседи, такие же парни из Чешира или Глостершира, которые вместе с тобой шестнадцать раз за минуту — стук, рывок, выдох — отправляют смерть на двести метров вперёд. Впереди — французские рыцари. А на поясе уже на треть пустые снопы.
И вот здесь кроется самое интересное. Откуда же тогда брались те самые пресловутые «сотни тысяч» выпущенных стрел, о которых сообщают хронисты? Ведь историки, изучавшие этот вопрос, выяснили, что в одном только сражении при Креси англичане израсходовали примерно 500 тысяч стрел. И это не преувеличение.
Ответ, как всегда, был не в героизме, а в отлаженной логистике.
Пока шёл бой, между задними рядами и позицией лучников непрерывно сновали мальчишки-подносчики. Они таскали охапки стрел из повозок, которые стояли тут же, за холмом. Государственную машину поставили на военные рельсы: накануне больших кампаний, вроде французских походов, флетчеры получали заказы на десятки тысяч готовых стрел и заготавливали сырьё для сотен тысяч последующих. Заготовка пера превратилась в общенациональную задачу — в какой-то момент для производства оперения потребовалось свыше миллиона гусиных перьев. Оружейная палата лондонского Тауэра выдавала по 45 стрел на лук на целую кампанию в несколько лет — но это был лишь мобилизационный резерв. В полевых условиях работала «живая цепь» снабжения.
Это сегодня стрела кажется нам музейным экспонатом. Для XIV века — высокотехнологичный расходник, который стоил как пятидневное жалование того самого стрелка. Остриё, древко, оперение — труд трёх разных мастеров. И всё для того, чтобы она пробила дубовую доску в девять сантиметров толщиной.
Теперь самое время ответить прямо: так сколько же? Усреднённая цифра «сколько стрел выпускал средневековый лучник за битву» — лукава. Нельзя просто взять и посчитать. Битва длилась не четыре минуты. Атаки сменялись затишьями, иногда бой растягивался на несколько часов — или, как при Креси, продолжался и после наступления темноты. В эти промежутки можно было перевести дух, забрать у убитых товарищей неизрасходованные стрелы или получить подмогу из обоза. И всё же, опираясь на известные свидетельства, можно составить более-менее целостную картину.
При Монтлери в 1465 году за день выпустили 38 400 стрел. Во время осады Динанта за неделю потратили 27 840 стрел и ещё 1 780 арбалетных болтов. А в большом сражении расход на одного лучника мог легко перевалить за сотню, две, три сотни стрел — если его вовремя снабжали. Но это — максимальные цифры. А был ведь и обычный, «рабочий» ритм: выйти на позицию, дать пару залпов по наступающей коннице, отойти за линию копий. Тогда на счету стрелка оказывалось не больше двух-трёх десятков выпущенных стрел.
Интересно и другое. Монгольский всадник, например, вёз на себе до 60 стрел в двух колчанах. Турки-османы в среднем носили от 20 до 30 стрел в колчане. Это были армии иной тактики, основанной на манёвре и постоянном отходе. Им требовалось больше носимого боезапаса. Англичанам же, стоявшим на месте и полагавшимся на частокол, важнее была скорость пополнения из обоза.
Так что «среднее количество» распадается на две цифры, и обе равно правдивы. Первая — те самые 48 стрел, которые висели на поясе и улетали за считанные минуты. И вторая — бесконечные связки из повозок, которые позволяли вести стрельбу на протяжении всего дня. Дьявол, как всегда, прячется в деталях. Не в героическом «ливне», а в мокрых от пота мальчишках, таскавших охапки стрел. В том, что мастера в Тауэре вели строгий учёт каждой дюжины. И в суровом мужском юморе тех, кто, выходя на позицию, мрачно шутил про двадцать четыре припасённых для врага «шотландца» в своём колчане.
Вот такая она, арифметика войны: на подготовку лучника уходила вся жизнь, а на его боекомплект — четыре минуты. Всё остальное время он стоял и ждал, пока мальчишки-подносчики дадут ему шанс снова стать смертоносным.
А как вам кажется, что страшнее в такой ситуации: момент, когда ты выхватываешь из снопа последнюю стрелу, или когда видишь, что враг приближается, а новой охапки всё нет? Делитесь размышлениями в комментариях.