Глава 5
Полковник Злобин и капитан Малышев. Рубль 1961 года.
Злобин сидел на скамейке рядом с телом Красиной и чувствовал, как холод подбирается к сердцу. Не физический холод октябрьского вечера, а тот леденящий ужас, который приходит с пониманием — ты опоздал. Опоздал на несколько минут, и теперь единственный свидетель н сможет говорить.
Руки дрожали, когда он набирал номер дежурной части.
— Это полковник Злобин. Нужна оперативная группа в Донской монастырь. И... пришлите сюда Малышева, он в машине у ворот.
Малышев прибежал первым, ещё до приезда опергруппы. Увидел тело, присвистнул.
— Господи... Прямо при тебе?
— В трёх метрах от меня. — Злобин показал металлическую пластинку. — Духовое оружие. Профессионально, тихо, эффективно. Я даже не понял сразу, что произошло.
— А что она успела рассказать?
— Многое. Слишком много.
Злобин коротко пересказал содержание разговора. Малышев слушал, время от времени качая головой.
— Значит, и Штерн, и его дочь были чистыми? А настоящий предатель...
— Покинул мир двадцать лет назад. Очень удобно. — Злобин достал сигареты, закурил. Руки всё ещё дрожали. — Гриша, ты понимаешь, что это значит?
— Что значит?
— Кто-то знал о нашей встрече. Знал точное время и место. Красина сама мне звонила утром, номер был незнакомый. Только мы двое знали о встрече.
— И её дочь.
— И её дочь, да. Но дочь была дома, я проверил — она отвечала на домашний телефон. Значит, прослушка. Либо мой телефон, либо её.
Приехала оперативная группа. Криминалисты, фотограф, следователь Петров — тот самый, что вёл дело Штерна. Злобин отошёл в сторону, давая им работать, и попытался собраться с мыслями.
Если Красина говорила правду — а у него не было причин ей не верить, — то получалась следующая картина. Реальный организатор утечки КР-7 давно по ту сторону жизни. Штерн и его дочь были невиновными жертвами. А кто-то сейчас методично убирает всех, кто знает правду.
Но зачем? Ради чего убивать людей спустя сорок пять лет после событий?
Ответ пришёл внезапно, как удар под дых. Сомов. Заместитель председателя КГБ Сомов, который "что-то знал" про операцию Вершинина. Красина говорила, что его не тронули после провала — подозрительно для такого уровня ответственности.
А кто были протеже Сомова? Кто делал карьеру под его крылом в семидесятые-восьмидесятые?
— Алексей Сергеич, — окликнул его Малышев. — Следователь говорит, можем ехать. Все показания завтра с утра дадим.
— Едем.
По дороге в машине Злобин звонил Воронцову.
— Павел Николаевич, Красина убита. Час назад. При мне.
— Ч... Как?
— Профессионально. Духовое оружие, какой-то яд мгновенного действия. Павел Николаевич, нужно проверить мой телефон на прослушку. И кабинет тоже.
— Считай, что уже проверяю. Что ещё?
— Завтрашнее совещание с Плешаковым. Его точно нельзя отменить?
Долгая пауза.
— Алексей, у тебя есть конкретные подозрения?
— Пока нет. Есть вопросы.
— Тогда совещание состоится. И, Алексей... будь готов к жёстким вопросам. Я уже получил звонок сверху. Интересуются, почему у нас за три дня два трупа по одному делу.
Дом на Рублёвке
На следующее утро, несмотря на протесты Малышева, Злобин поехал к генералу Ильину. Рублёвский особняк встретил их высоким забором, видеокамерами и охранником, который долго изучал их удостоверения.
— Георгий Петрович принимает только по записи.
— Передайте — дело касается КР-7. Думаю, он найдёт время.
Через пять минут их проводили в дом. Ильин оказался статным мужчиной лет семидесяти, с военной выправкой и внимательным взглядом. Принял в кабинете, обставленном с купеческим размахом — дубовая мебель, персидские ковры, картины в золочёных рамах.
— КР-7, говорите? — Ильин указал на кресла. — Давненько об этом не слышал. Чай, кофе?
— Спасибо, не нужно. — Злобин сел, изучая лицо хозяина. — Георгий Петрович, вчера убили Валентину Красину. Позавчера — Аркадия Штерна. Оба имели отношение к проекту КР-7.
— Понятно. И что вы от меня хотите?
— Информацию. Кто ещё из живых знает подробности того проекта? Кто мог быть заинтересован в устранении свидетелей?
Ильин встал, подошёл к окну. За ним виднелся ухоженный сад, бассейн, теннисный корт.
— Знаете, полковник, я построил всё это своими руками. — Он обвёл рукой кабинет. — После службы пошёл в бизнес. Охранное агентство, потом сеть агентств, потом другие проекты. Сейчас у меня работает три тысячи человек.
— Поздравляю. Но это не отвечает на мой вопрос.
— Отвечает. — Ильин повернулся к ним. — Я добился всего этого потому, что умею держать язык за зубами. КР-7 — старая история. Болезненная для многих. Лучше её не ворошить.
— Георгий Петрович, люди гибнут.
— Люди всегда гибнут. Вопрос в том, стоит ли их гибель того, чтобы разрушить жизни других людей.
Малышев наклонился вперёд.
— Других каких людей?
Ильин посмотрел на него, как на назойливую муху.
— Молодой человек, в семидесятые годы в КГБ служило много хороших людей. Честных офицеров, которые преданно выполняли свой долг. Некоторые из них сейчас занимают высокие посты. Их репутация...
— Их репутация важнее человеческих жизней? — не выдержал Злобин.
— А вы уверены, что эти у… связаны с КР-7? Может, у Штерна и Красиной были другие враги?
— У семидесятилетнего пенсионера и семидесятилетней женщины? Которые сорок лет тихо жили и никого не трогали? Да, я уверен.
Ильин вернулся за стол, налил себе воды из графина. Рука у него чуть дрожала.
— Хорошо. Спрошу прямо — вы подозреваете кого-то конкретно?
— А должен?
— Не знаю. Просто интересно, в каком направлении идёт следствие.
— В правильном направлении.
Они смотрели друг на друга несколько секунд. Потом Ильин открыл ящик стола, достал визитную карточку.
— Если что-то случится со мной — звоните по этому номеру. Человек там знает всё про КР-7.
Злобин взял визитку, прочёл: "Адвокатская контора 'Фемида'. Анна Владимировна Сокольская". Телефон московский.
— Кто это?
— Человек, которому я доверяю. — Ильин встал, давая понять, что встреча окончена. — И единственный человек, который знает, где я храню... документы.
— Какие документы?
— Страховку. — Ильин криво улыбнулся. — Полковник, вы думаете, я сорок лет прожил спокойно случайно? У каждого из нас была страховка. У Штерна была его монета. У Красиной — записи разговоров. У меня — кое-что посерьёзнее.
— И что же?
— Плёнка с записью совещания в кабинете Сомова. Август семьдесят четвёртого. Где обсуждался план операции по передаче КР-7.
Малышев подскочил в кресле.
— И что там говорится?
— Там говорится, кто на самом деле заказал утечку технологий. И получал за это деньги. Очень большие деньги.
— Сомов?
— Сомов был исполнителем. А заказчик... — Ильин подошёл к двери, открыл её. — Заказчик сидел гораздо выше.
— Георгий Петрович...
— До свидания, господа. И будьте осторожны. Очень осторожны.
В машине Малышев не выдержал:
— Алексей Сергеевич, он же нас прямо предупредил! Знает, кто киллер, но не говорит!
— Боится. — Злобин крутил в руках визитку адвоката. — И правильно боится. Видел, как у него руки дрожали? Человек на грани.
— Тогда почему не берём его под охрану?
— На каком основании? Он нас ни о чём не просил. Официально мы к нему приехали, он ответил, что ничего не знает. Всё.
Телефон зазвонил. Воронцов.
— Алексей, где ты? Совещание через час.
— Еду. Павел Николаевич, проверяли мой телефон?
— Проверяли. Чистый. И кабинет чистый. Но есть другие новости. Красина звонила тебе не из дома. Звонила из автомата на Мясницкой. И ещё — после её гибели кто-то обыскал квартиру дочери.
— Что украли?
— Ничего. Но порыли основательно. Искали что-то конкретное.
Злобин вспомнил слова Красиной: "Если со мной что-то случится — моя дочь знает, где искать".
— Нашли?
— Не знаю. Дочь говорит, что всё на месте. Но она очень напугана.
— Возьмите её под охрану.
— Уже взял. Алексей, поторопись с совещанием. После этого дела с Красиной давление сверху усилилось. Хотят результатов.
Кабинет Воронцова. Совещание.
Плешаков приехал с двумя помощниками — полковником Кравцовым и майором Зуевым. Сам генерал ФСБ выглядел спокойно и даже дружелюбно. Среднего роста, плотного сложения, с умными глазами и располагающей улыбкой.
— Алексей Сергеевич! — он пожал Злобину руку. — Наслышан о вас. Говорят, один из лучших оперативников Москвы.
— Спасибо.
— Ну что, рассказывайте. Что у нас с этим делом Штерна?
Злобин излагал факты, внимательно наблюдая за реакцией Плешакова. Тот слушал сосредоточенно, изредка кивая. Когда дошло до КР-7, лицо его не изменилось.
— Интересно, — сказал он, когда Злобин закончил. — Очень интересно. Значит, вы думаете, что эти преступления связаны с той старой историей?
— Да.
— А какие у вас версии насчёт киллера?
— Пока рабочих версий несколько. Кто-то из участников проекта. Кто-то из их потомков. Или кто-то, кто боится разоблачения.
— Разоблачения чего?
— Своего участия в утечке технологий.
Плешаков задумался, постукивая пальцами по столу.
— Алексей Сергеевич, а вы знаете, что технологии КР-7 давно устарели? Сейчас подобную аппаратуру любой студент может собрать у себя в общежитии.
— Знаю. Дело не в технологиях. Дело в репутациях.
— Чьих репутациях?
— Людей, которые тогда были причастны к проекту, а сейчас занимают высокие посты.
Наступила пауза. Воронцов нервно ёрзал в кресле. Помощники Плешакова переглядывались.
— Понятно, — наконец сказал генерал ФСБ. — А конкретные фамилии назвать можете?
— Пока нет.
— Почему?
— Потому что основные свидетели уже ничего не скажут. А те, кто остался жив, боятся говорить.
— Боятся кого?
Вот тут Злобин решился.
— А вы что думаете, генерал? Кого они могут бояться?
Плешаков внимательно посмотрел на него. Улыбка исчезла с лица.
— Алексей Сергеевич, я не люблю загадок. Если у вас есть конкретные подозрения — высказывайте прямо.
— У меня есть вопросы.
— Какие вопросы?
— Например, такой — почему киллер всегда оказывается на шаг впереди следствия? Откуда он знает наши планы?
— Может, у вас утечка информации?
— Возможно. А может, он сам получает эту информацию из первых рук.
Тишина стала звенящей. Кравцов и Зуев напряглись. Воронцов побледнел.
— Полковник Злобин, — тихо сказал Плешаков, — если вы намекаете на то, о чём я думаю, то вы очень серьёзно ошибаетесь.
— Я ни на что не намекаю. Я расследую у…о.
— И хорошо расследуйте. Только помните — обвинения должны подкрепляться фактами.
— Обязательно буду помнить.
Плешаков поднялся, застегнул пиджак.
— Павел Николаевич, думаю, на этом можно закончить. Если полковнику Злобину понадобится помощь ФСБ — обращайтесь.
Когда генерал со своими людьми ушёл, Воронцов налил себе коньяка прямо из бутылки, стоявшей в шкафу.
— Алексей, ты с ума сошёл? Ты понимаешь, что сейчас сделал?
— Понимаю.
— Плешаков может одним звонком закрыть дело и отправить тебя в отставку!
— Может. Но не закроет.
— Почему ты так уверен?
— Потому что если он это сделает, то тем самым признает свою причастность.
Воронцов допил коньяк, поставил рюмку на стол.
— У тебя есть на него что-нибудь конкретное?
— Пока нет. Но будет.
— Откуда такая уверенность?
— Ильин сказал, что у него есть запись совещания, где обсуждался план передачи КР-7. Если там действительно есть имена...
Телефон на столе у Воронцова зазвонил. Тот поднял трубку.
— Да... Что? Когда? Понятно.
Он положил трубку и посмотрел на Злобина.
— Ильин скончался, — сказал Воронцов. — Полчаса назад. Сердечный приступ.
Злобин почувствовал, как желудок сжимается в тугой комок.
— Где?
— У себя дома. Охрана нашла его в кабинете. Врач уже констатировал приступ.
— Скорая не приезжала?
— Приезжала. Но поздно. Говорят, скончался мгновенно.
Злобин схватился за телефон, начал набирать номер адвокатской конторы с визитки.
— Алло? Анну Владимировну Сокольскую, пожалуйста... Как нет? А когда будет? Понятно...
Он положил трубку.
— Сокольская тоже недоступна. Уехала в командировку сегодня утром. Срочно.
— Совпадение?
— Ты сам веришь в такие совпадения? — Злобин потёр лоб. — Павел Николаевич, Ильин скончался через час после нашего разговора с Плешаковым. За это время кто-то успел доехать на Рублёвку, проникнуть в охраняемый дом и убрать человека так, чтобы это выглядело как сердечный приступ.
— Может, это и был сердечный приступ? Стресс, возраст...
— А может, и не был. — Злобин встал, начал ходить по кабинету. — Нужно ехать туда. Сейчас же.
— Алексей, подожди. Подумай головой. Если ты прав, и Плешаков действительно причастен к этому всему, то он сейчас знает, что ты его подозреваешь. Это делает тебя следующей мишенью.
— Тем более нужно торопиться.
— Нет. Тем более нужно действовать осторожно. — Воронцов подошёл к сейфу, набрал код, достал пистолет в кобуре. — Носи при себе. Постоянно.
— Павел Николаевич...
— Без разговоров. И ещё — я даю тебе официальное задание провести проверку всех обстоятельств гибели участников проекта КР-7. Включая Ильина. Это даст тебе формальное право копать дальше.
— Спасибо.
— Только будь умнее. Не геройствуй. Если что-то найдёшь — сразу ко мне.
Предыдущая глава 4:
Далее глава 6