Глава 6
Полковник Злобин и капитан Малышев. Рубль 1961 года
Особняк на Рублёвке встретил их суетой. У ворот стояли машины скорой помощи и полиции, сновали люди в форме и без. Охранники выглядели растерянными — их хозяин скончался у них под носом, а они ничего не заметили.
Ильин лежал в кабинете, в том же кресле, где час назад разговаривал с ними. Лицо спокойное, глаза закрыты, руки сложены на груди. Рядом стоял стакан с водой — видимо, последнее, что он пил.
— Кто его нашёл? — спросил Злобин у старшего охранника.
— Я. Прошёл проверить, всё ли в порядке. Позвонил в домофон — не отвечает. Поднялся наверх — сидит вот так, не дышит.
— Когда это было?
— Около часа дня.
Злобин посмотрел на часы. Два часа дня. Значит, все произошло примерно в то время, когда они с Плешаковым обменивались любезностями в кабинете Воронцова.
— А до этого к нему кто-нибудь приходил?
— Нет. После вашего отъезда никого не было.
— Телефонные звонки?
Охранник задумался.
— Звонили раза три. Но это обычное дело — у Георгия Петровича всегда много звонков по бизнесу.
— Записи переговоров ведутся?
— Нет. Георгий Петрович этого не любил.
Малышев осторожно обследовал кабинет. Никаких признаков борьбы, взлома, обыска. Всё на своих местах, кроме одного — в углу валялась разбитая ваза.
— Это когда разбилось?
— Не знаю, — охранник пожал плечами. — Может, Георгий Петрович случайно задел, когда плохо себя чувствовать стал.
Или когда падал, подумал Злобин. Но вслух этого не сказал.
К ним подошёл врач скорой помощи — молодой парень с внимательным взглядом.
— Предварительное заключение — остановка сердца. Возраст, перенапряжение. Таких случаев сейчас много.
— А какие-то другие причины исключены?
— Какие, например?
— Отравление, к примеру.
Врач поморщился.
— Слушайте, я не криминалист. Но внешних признаков отравления не вижу. Если хотите точно знать — назначайте судмедэкспертизу.
— Назначим.
Злобин подошёл к столу, где час назад сидел Ильин. Стакан с водой стоял точно там же, где стоял тогда. Но вода в нём была другая — свежая, без пузырьков воздуха, которые обычно есть в постоявшей воде.
— Малышев, смотри, — он показал на стакан. — Ильин пил из него, когда мы уходили. Сейчас там свежая вода.
— То есть кто-то помыл стакан и налил новую воду?
— Или заменил стакан. Вопрос — зачем?
Ответ был очевиден, но произносить его вслух не хотелось. Если в воде было что-то, что убило Ильина, то следов этого "чего-то" теперь не найти.
— Алексей Сергеич, — тихо сказал Малышев, — а что если мы зря подозреваем Плешакова? Может, киллер кто-то другой?
— Тогда это очень хорошо информированный кто-то другой. — Злобин огляделся по сторонам. — Гриша, мне нужно поговорить с сейфом.
— С сейфом?
— Ильин говорил про документы. Страховку. Что-то он где-то хранил.
Они обнаружили сейф за картиной — классическое место. Небольшой, встроенный в стену. И, что удивительно, открытый.
— Странно, — пробормотал охранник. — Георгий Петрович всегда его запирал.
— А что там обычно лежало?
— Не знаю. Он никому не показывал.
Сейф был пуст. Только пыль на полках да несколько скрепок на дне.
— Значит, кто-то всё-таки был в доме, — констатировал Малышев. — И забрал документы.
— Или сам Ильин их уничтожил перед тем, как...
— Зачем?
— Понял, что конец близок, и решил не подставлять других людей.
Они ещё полчаса обследовали дом, но ничего существенного не нашли. При выходе Злобин остановился у охранника.
— Как вас зовут?
— Виктор Иванович.
— Виктор Иванович, а телефонные звонки сегодня — вы случайно не помните, в какое время они были?
Охранник сосредоточился.
— Первый был около половины двенадцатого. Второй — где-то в половине первого. А третий... третий был минут за пятнадцать до того, как я его нашёл.
Злобин и Малышев переглянулись. Значит, последний звонок был около полудня — как раз тогда, когда закончилось совещание с Плешаковым.
— Виктор Иванович, а голос звонившего вы узнали?
— Нет. Говорили коротко: "Позовите Георгия Петровича". Мужской голос, приятный такой. Вежливый.
— А Ильин что говорил после разговоров?
Охранник замялся, словно решая, стоит ли рассказывать.
— Виктор Иванович, человек уже не с нами. Помогите нам понять, что произошло.
— После первых двух звонков ничего особенного. А вот после последнего... — охранник понизил голос, — после последнего он вышел из кабинета очень бледный. Я спросил: "Георгий Петрович, всё в порядке?" А он говорит: "Витя, если что случится, ты никого не видел и ничего не слышал. Понял?" И сразу обратно в кабинет ушёл. Заперся.
Злобин почувствовал, как сердце бьётся чаще.
— А через сколько времени после этого вы его нашли?
— Минут через пятнадцать. Может, двадцать.
Значит, между последним звонком и кончиной прошло максимум двадцать минут. Слишком мало для естественного ухода, слишком много для мгновенного отравления. Если только...
— Виктор Иванович, а что Ильин делал после того звонка? Может, что-то пил, ел?
— Да нет, вроде нет. Хотя... — охранник нахмурился, — теперь вспомнил. Он просил принести ему таблетки. От сердца. Говорит, что-то плохо себя чувствует.
— Какие таблетки?
— Обычные. Нитроглицерин. У него всегда в аптечке лежали.
— И вы принесли?
— Конечно. И стакан воды. Он таблетку проглотил, запил водой. Сказал спасибо и попросил его не беспокоить.
Вот оно. Злобин понял, что произошло. Кто-то заменил таблетки Ильина на что-то другое. Внешне одинаковые, но с совершенно иным содержимым. Когда старик почувствовал себя плохо после угрожающего звонка и принял "сердечное", он фактически принял яд.
— Где аптечка?
— В ванной комнате. На втором этаже.
Они поднялись наверх. В ванной, действительно, стояла небольшая аптечка. Злобин открыл её, нашёл упаковку нитроглицерина. Почти полная, отсутствовала только одна таблетка.
— Малышев, это надо отдать на экспертизу. Срочно.
— Думаешь, таблетки подменили?
— Уверен. Вопрос только — когда и кто.
Они спустились обратно в кабинет. Следователь заканчивал оформление документов, врач собирал сумку.
— Товарищ следователь, — обратился к нему Злобин, — нужно обязательно назначить полную судебно-медицинскую экспертизу. И токсикологический анализ.
— На каком основании? Врач сказал — сердце.
— На основании того, что это третий случай за четыре дня среди людей, связанных с одним и тем же делом.
Следователь — молодой лейтенант, видимо, недавний выпускник академии — растерянно посмотрел на него.
— Но у меня нет оснований подозревать...
— Лейтенант, как вас зовут?
— Сидоров.
— Лейтенант Сидоров, послушайте меня внимательно. Если вы сейчас не назначите экспертизу, а завтра выяснится, что человек был отравлен, ваша карьера закончится, не начавшись. Понятно объясняю?
Сидоров кивнул и полез в сумку за бланками.
Вечер дома у Злобина
Домой Злобин приехал уже в сумерках. Марина встретила его на пороге с мрачным видом.
— Алёша, тебе звонили. Раз пять. Голос незнакомый, спрашивал, когда ты будешь дома.
— Что отвечала?
— Что не знаю. А потом вообще перестала подходить к телефону. — Она обняла его за плечи. — Что происходит? Ты выглядишь ужасно.
— Работа. — Он поцеловал её в щёку, почувствовав, как напряжение дня постепенно отпускает. Дома всегда было безопасно.
Они поужинали, посмотрели вечерние новости. Про гибель Красиной — ни слова, про гибель Ильина — тоже. Зато много говорили о международной обстановке и успехах экономических реформ.
— Алёш, — сказала Марина, когда он собрался в душ, — а это дело... оно очень опасное?
— Почему спрашиваешь?
— Потому что ты сегодня домой пришёл с пистолетом. Раньше я у тебя его не видела.
Он посмотрел на неё — его умную, внимательную жену, которая всегда чувствовала, когда что-то не так, но никогда не лезла с расспросами.
— Опасное. Но я осторожен.
Они обнялись, и Злобин почувствовал, как сильно устал. Не физически — душой. За четыре дня он видел слишком много плохого, слишком много страха в глазах людей. И понимал, что завтра будет ещё хуже.
Телефон зазвонил, когда он уже лёг в постель.
— Алло?
— Алексей Сергеевич? — женский голос, взволнованный. — Это Марина Воронова. Дочь Красиной.
— Слушаю.
— Я нашла то, что искала мама. Документы. Записи. Всё, что она говорила вам.
— Где вы сейчас?
— Дома. Но за мной следят. Машина стоит уже два часа напротив дома.
— Описание машины?
— Тёмная "Волга", номер не вижу. Два человека в салоне.
Охрана, подумал Злобин. Воронцов обещал взять её под охрану.
— Марина Владимировна, это наши люди. Охрана.
— Вы уверены?
— Проверим. Сейчас позвоню начальнику, узнаю номер машины охраны. А вы пока никому дверь не открывайте.
— Хорошо.
Злобин набрал номер дежурной части ГУВД.
— Дежурный? Полковник Злобин. Какая машина стоит на охране свидетеля Вороновой? Адрес... Да, понятно.
Он перезвонил дочери Красиной.
— Марина Владимировна? Наша машина — серая "девятка". А "Волга" — не наша.
— Что мне делать?
— Сидеть дома, дверь никому не открывать. Я сейчас еду к вам.
— А документы?
— Документы подождут. Главное сейчас — чтобы вы остались живы.
Он оделся, проверил пистолет, поцеловал спящую жену.
— Еду на вызов.
Предыдущая глава 5:
Далее глава 7: