Шесть тысяч картин за одну жизнь. Не опечатка и не преувеличение. Иван Константинович Айвазовский писал так много и продавал так дорого, что его годовой заработок превышал жалованье генерала русской армии. А к старости он и сам получил чин, равный генеральскому.
Мы привыкли думать о художниках как о людях, которые страдают ради искусства. Ван Гог при жизни не продал почти ни одной работы. Модильяни жил впроголодь. Рембрандт закончил дни в долгах. А Айвазовский сломал этот шаблон задолго до того, как он стал общим местом. Жил богато, тратил щедро и ни перед кем не оправдывался.
Чтобы понять масштаб его состояния, нужно сначала увидеть цифры эпохи.
Генерал-майор русской армии получал жалованье около 3000–4000 рублей серебром в год. Губернатор провинции мог рассчитывать на 4000–5000. Университетский профессор зарабатывал 1500–2000 рублей. Для сравнения: корова стоила от пяти до восьми рублей, а добротный дом в провинциальном городе обходился в сумму от пятисот до тысячи.
Айвазовский получал за одну картину от 1000 до 10 000 рублей. За «Девятый вал», написанный в 1850 году, императорский двор заплатил сумму, сопоставимую с годовым содержанием генерала. И подобных крупных заказов у него было десятки ежегодно.
Как мальчик из обедневшей семьи армянского торговца пришёл к таким деньгам?
Иван родился в 1817 году в Феодосии. Отец, Геворк Айвазян, торговал и знал несколько языков, но обанкротился после эпидемии чумы. Денег в семье не хватало. Мальчик рисовал мелом на стенах домов, потому что бумагу купить было не на что.
Его заметил феодосийский градоначальник Александр Казначеев. Одна из тех случайностей, которые переворачивают жизнь целиком. Казначеев увидел рисунки подростка и помог устроить его сначала в Симферопольскую гимназию, а в 1833 году, в Императорскую Академию художеств в Петербурге.
Уже там стало ясно: этот студент не похож на остальных. Схватывал мгновенно. Его ранние работы покупали ещё до выпуска. К двадцати годам он получил золотую медаль и право на заграничную стажировку за казённый счёт.
В 1840 году Айвазовский уехал в Италию. И вот тут всё изменилось.
В Риме он не сидел в мастерской, ожидая признания. Устраивал публичные выставки. Показывал картины всем, кто мог их купить. Его морские пейзажи вызывали ажиотаж у римской публики.
И случилось нечто из ряда вон. Папа Римский Григорий XVI купил его картину «Хаос. Сотворение мира». Папа. Римский. Купил работу двадцатитрёхлетнего русского парня из Феодосии.
Это не просто продажа. Это рекомендация на уровне мировой элиты. Когда понтифик приобретает твою картину, остальные коллекционеры начинают торопиться. Вдруг не успеют?
Айвазовский продавал работы в Италии, Франции, Англии. Действовал так, как действовал бы успешный предприниматель: быстро реагировал на спрос, менял форматы, работал с разными аудиториями. Большие холсты для дворцов. Камерные пейзажи для гостиных. Батальные сцены для кабинетов военных.
Я всегда удивлялась, почему в учебниках по истории искусства об этом почти не говорят. Коммерческий талант как будто не вписывается в образ «настоящего художника». А ведь зря его замалчивают.
Вернувшись в Россию в 1844 году, Айвазовский получил звание живописца Главного морского штаба. Это не почётная безделушка. За каждую работу по заказу военного ведомства он получал отдельную плату. Николай I лично заказывал картины и лично утверждал гонорары.
Но придворные заказы были лишь частью дохода. Главный источник денег, как ни странно, частные коллекционеры.
В XIX веке аристократия скупала живопись для украшения усадеб и дворцов. Морские пейзажи пользовались особым спросом. А почему именно море?
Потому что море в ту эпоху означало силу. Торговлю. Военную мощь. Романтику путешествий. Повесить в гостиной бурю на холсте значило показать: хозяин дома понимает стихию и не боится её. Морской пейзаж был маркером статуса, как коллекционный автомобиль сейчас.
А Айвазовский был лучшим маринистом не только в России. Его знали по всей Европе и ценили, сравнивая с лучшими мастерами жанра.
Отдельного разговора заслуживает его метод. Он изумлял даже профессионалов.
Айвазовский никогда не писал с натуры. Вообще. Он выходил на берег, долго наблюдал за морем, запоминал состояние воды, свет, оттенки волн, движение пены. А потом возвращался в мастерскую и воспроизводил всё по памяти.
Такой подход давал огромное преимущество. Пока другие художники выезжали на пленэр, ждали нужного освещения, боролись с ветром и брызгами, он спокойно работал дома. В тепле и тишине. не обращая внимания на по время и погоду.
Скорость его работы поражала. По воспоминаниям современников, он мог написать полноценную картину за несколько часов. Не набросок, не этюд, а готовую работу на продажу. Иногда устраивал публичные сеансы, создавая полотно прямо на глазах у зрителей. Представьте реакцию публики: человек берёт чистый холст и через два часа на нём бушует шторм.
За жизнь он написал около 6000 картин. Больше ста работ в год на протяжении шестидесяти лет карьеры. Даже если допустить, что половина были небольшими этюдами, масштаб поражает.
И каждая находила покупателя.
Сколько он заработал за жизнь? Точную цифру не назовёт ни один историк. Полной бухгалтерии не сохранилось. Но есть косвенные моменты, и они красноречивы.
Он построил в Феодосии картинную галерею за свой счёт. Не маленький зал на десять работ. Полноценное здание с выставочными залами, которое он завещал городу. Сейчас это одна из старейших публичных галерей России.
Водопровод для Феодосии тоже лёг на его плечи. Город десятилетиями страдал от нехватки пресной воды. Айвазовский провёл воду из своего имения Субаш за собственные деньги. На открытии в 1888 году объявил: передаю фонтан городу, и вода будет литься для всех бесплатно.
На его деньги построили новое здание Феодосийского музея древностей. Он помогал молодым художникам, содержал армянскую церковь, добился прокладки железной дороги до Феодосии, лоббируя проект на высшем уровне.
Бедный художник таких вещей не делает.
А как к его богатству относились коллеги по цеху? По-разному. И это само по себе показательно.
Критики из круга передвижников смотрели на Айвазовского свысока. Называли «салонным» живописцем, мастером эффектных, но неглубоких работ. Крамской писал, что Айвазовский «рисует слишком быстро и слишком много», намекая: количество убивает качество.
Но тот же Крамской умел быть честным. Увидев «Чёрное море» в 1881 году, он назвал эту картину «одним из самых грандиозных произведений живописи». Признал открыто: в изображении морской стихии Айвазовскому равных нет.
Публика голосовала рублём и ногами. За жизнь он устроил более 120 персональных выставок по всему земному шару. В России, Европе, Америке. Его фамилия стала нарицательной: «Айвазовский» означало «маринист» для любого русского человека.
Знаете, что поразило меня больше всего, когда я изучала его биографию? Он не скрывал доходов. Не прикидывался бедным. Не играл в страдающего гения. Жил открыто, в большом доме на берегу моря, принимал гостей, устраивал приёмы. И считал, что художник имеет полное право быть богатым, если его работа нужна людям.
Русская культура XIX века создала устойчивый миф: настоящий талант обязан быть бедным. Гоголь сжёг вторую часть «Мёртвых душ» и умер в отчаянии. Достоевский был в долгах почти всю жизнь. Мусоргский спивался в безденежье. Страдание считалось доказательством подлинности.
Айвазовский в эту рамку не вписывался. Талантлив, успешен, богат. Всё сразу. И это раздражало тех, кто верил в несовместимость искусства и денег.
Но его состояние не испортило его как художника. «Девятый вал» по-прежнему висит в Русском музее и по-прежнему останавливает людей у холста. Богатство не притупило кисть. Только дало свободу.
Свободу выбирать сюжеты. Свободу жить в любимой Феодосии, а не при дворе. Свободу помогать родному городу и людям вокруг. Свободу не зависеть от капризов ни одного заказчика.
К концу жизни Айвазовский имел один из высших гражданских чинов Российской империи: действительный тайный советник. Гражданский эквивалент полного генерала. Художник в генеральском ранге. Для XIX века звучит почти невероятно, а для него это было просто признанием заслуг.
Он прожил 82 года и умер 19 апреля 1900 года в своей Феодосии. До последнего дня работал. На мольберте осталась незаконченная картина «Взрыв турецкого корабля». Его похоронили во дворе армянской церкви Сурб Саркис, и на надгробии выбили надпись на древнеармянском: «Родившись смертным, оставил по себе бессмертную память».
Я часто думаю о стереотипе бедного художника. Он прочно сидит в головах и кочует из столетия в столетие.
Мешает молодым авторам видеть в творчестве профессию. Мешает зрителям уважать труд художника настолько, чтобы за него платить. Создаёт ложный выбор: либо талант, либо деньги.
Айвазовский доказал, что выбирать не нужно. Можно писать шедевры и зарабатывать. Можно быть знаменитым и не стыдиться успеха. Можно строить водопроводы и галереи на деньги, заработанные собственной кистью.
Может, проблема вовсе не в том, что художник хорошо зарабатывает. А в том, что мы до сих пор удивляемся, когда это происходит.