Каким казался ты,
Каким ты оказался…
Мы видели обложку,
Не нутро.
Ты шаркал ножкой,
Мило улыбался,
Плетя с судьбою сети полотно.
И.Амелин
Долго мы пытались выловить из стремительного, бурного потока нашу «золотую рыбку».
Машины шли одна за другой, оставляя за собой световой шлейф.
Наши глаза, словно фотокамеры, настроенные на длительную выдержку, не моргая, смотрели в глубину включенных фар, целясь в самое ядро.
От яркого света на глазах наворачивались слёзы. Этот эффект был нам на руку: больше жалости – больше шансов.
Но ни наши сумасшедше позитивные флюиды, ни виртуозное актёрское мастерство в виде искусственного плача не сработали – от всего этого сегодня было мало толку.
Останавливались либо те автомобили, что были переполнены под завязку, либо те, в которых было всего одно свободное место.
Закон подлости или козни судьбы… Для нас было всё едино.
Самый действенный закон –
Подлости, известно.
Самый древний, жёсткий он,
В жизни повсеместный.
Вот воистину таков
Он несправедливый,
Этот подлости закон,
Будто бы глумливый.
Л.Чуйко
Мы всерьёз напряглись. Нам было за что переживать: Аскер мог запросто привести в исполнение любую свою угрозу.
Вернуться и обнаружить, что вещи выставлены за порог? Да легко!
Именно такой незавидный и незамысловатый финал у благополучно начавшегося дня вполне мог бы иметь место – мы уже не были уверены, что поймаем машину в ближайший час-полтора.
Значит, абстрактная картинка «романтической» ночёвки под открытым небом могла запросто обрести реальные очертания.
Сгустились надо мною злые тучи,
И вдруг я оказался не у дел.
Ну почему такой я невезучий?
Ну почему страданья – мой удел?
Никто не проявляет интереса
К моей навек загубленной судьбе.
Попался я на удочку прогресса
И этим страшно навредил себе.
Куда бежать и где искать удачу?
Она в какие спряталась края?..
Петь не могу – боюсь, сейчас заплачу...
А впрочем, спета песенка моя.
Ю.Энтин
С мрачными мыслями, уже и не надеясь на удачу, мы продолжили – больше «на автомате» – выплясывать на обочине наши «странные танцы».
Каково же было наше удивление, когда совершенно пустая машина всё-таки остановилась в нескольких метрах от нас!
Только один водитель. И весь салон наш! Ущипните меня!
«Мечты сбываются!» – крякнули мы и расселись по сидениям.
Водитель показался нам в высшей степени позитивным и расположенным к общению.
Чтобы его не разочаровать, а очаровать, мы вмиг запустили режим «классный попутчик».
Услышав более-менее знакомую песню, летевшую из магнитолы, мы попросили сделать звук погромче – и давай изображать ярых поклонников «Принца поп-музыки» (так в далёком 2004-м называли в Турции Таркана).
Мы и подпрыгивали на сиденьях, и улюлюкали, и щёлкали пальцами, и драли глотки, повторяя за певцом более-менее понятные слова.
Турок обалдел (в хорошем смысле, естественно). Наша энергия била, как мощная струя из брандспойта.
Особенно ему льстило то, что мы, представители другой культуры, по достоинству оценили талант его земляка.
Приёмы «обольщения», которыми мы из раза в раз пользовались, работали безотказно.
Сердце любого турка, даже самого смурного и неразговорчивого в начале поездки, постепенно начинало плавиться, и он был готов везти нас куда угодно – хоть на край света.
А мы и рады были стараться! Где надо ֪– «цыганочку с выходом» могли забацать, где уместно – ввернуть засаленную турецкую шутку.
В ход пускалось всё, что на выходе могло принести нам пользу и уберечь от проблем.
Но, отрываясь по полной, мы продолжали держать руку на пульсе.
Было у нас одно незыблемое правило, которое мы соблюдали всегда и везде, если оказывались в водовороте приключений не вдвоём с Жекой, а вчетвером – с девочками.
Это правило было столь же обязательным для нас, как намаз для правоверного мусульманина.
Сел в машину – говори только по-английски!
Девчонкам сам Бог велел следовать этому правилу.
Во-первых, для них это не составляло никакого труда – они отлично, в отличие от нас, хронических раздолбаев, говорили по-английски.
Во-вторых, далеко не все турки вне туристической зоны знали этот язык настолько хорошо, чтобы чувствовать себя абсолютно свободно.
А потому, боясь попасть впросак (говоря по-английски), они были крайне осторожны в своих высказываниях и задумывались над тем, что и как вылетало из их уст.
Если английский их сковывал, то родной (турецкий) язык, наоборот, мог подвигнуть на романтические подвиги.
Чувствуя себя как рыба в воде, они приобретали большую раскованность и свободу в общении; границы диалога значительно раздвигались.
Стоило им заметить, что барышни славянской внешности способны худо ли бедно ли говорить на турецком, они с азартом включались в игру, воспринимая это как некий «сигнал», «аванс» и повод для сближения.
Турок, почувствовавший себя в своей тарелке, подобно пауку, тут же начинал опутывать свою «жертву» всем, что ему было известно из любовной лирики:
Наташа, я тебя лублу,
Я для тебя верблуд куплу,
На нём поедем в дивный край,
Там вдвоём найдём свой рай.
А.Тернов
И в уши русских девушек нескончаемым потоком начинали литься мёд и приторный сироп дифирамбов.
Ухаживания становились более назойливыми, а приставания слишком уж настойчивыми.
Английский язык в данном случае – сдерживающий фактор (относительно, конечно, но тем не менее).
В этот раз, плюхнувшись в машину, мы завели непринуждённый разговор, ни на минуту не забывая о главном правиле.
Девчонки защебетали по-английски, а мы с Женей, желая втереться в доверие и повысить градус позитива, вкрапляли в нестройную английскую речь турецкие словечки и простенькие фразочки.
И пошла вертеться заезженная пластинка: «сделай музыку погромче, брат!», «раззудись, плечо!» да «размахнись рука!»
Машину заполнили «вспышки» голливудских улыбок со всех сторон.
Турок забился в экстазе. Вот так-то!
Надо жить умеючи,
Надо жить играючи,
В общем, надо, братцы,
Жить припеваючи.
Ю.Энтин
И в этот момент мы «ударили тяжёлой артиллерией». Эффект был бомбическим!
Всё бы ничего, да не учли мы кое-что очень важное, что чуть позже нам грубо аукнулось…
Утратив бдительность, мы позволили себе забыть житейскую мудрость: когда рубят лес, щепки летят… И эти щепки, не ровен час, могут отскочить и вонзиться в «лесоруба».
В ходе разговора я ненавязчиво – будто случайно проговорился – раскрыл наши «карты».
Намеренно турка «почесал за ушком», поведав, что мы, два русских брата, вместе с нашими сёстрами – да-да, именно сёстрами – путешествуем по прекрасной турецкой земле, пребывая в полнейшем восторге и культурном шоке от её прелестей.
Турок, с самого начала сражённый не менее выдающимися прелестями наших «сестрёнок», тут же выпал в осадок.
Как?! Не девушки! Не подруги! Сёстры! Вот это удача! Словно глаз дракона Смауга, для него вспыхнул «зелёный семафор».
Его захлестнул натуральный эмоциональный бурлеск: искры из глаз, слюна, как у собачек Павлова. Разве что хвоста не было, а то бы и он заходил ходуном.
Подождав, пока турка отпустит, я было продолжил свой рассказ, но он тут же экспрессивно меня прервал, выпалив: «А не махнуть ли нам в ресторан?»
Заманчиво…
И снова две чаши весов. На одной – Аскер, с остервенением точивший свой моральный «ятаган» и готовый снять головы с плеч обнаглевшим «опоздунам», да стёртые в кровь китайскими шлёпками пятки Жени.
На другой чаше – еда. Это слово гипнотизировало нас, как взгляд египетской кобры гипнотизирует жертву (хотя, как выяснили учёные, такой гипноз не более чем миф).
Да, прогулка по рынку нас вымотала, а кого-то даже слегка травмировала, но еда…
Одна лишь мысль о ней была способна исцелить все недуги и вдохнуть силы даже в хладный труп.
Весы, страхи, никому не нужный выбор – допотопные игрушки судьбы.
Мы без опасений выбросили всё это в «мусорный бак», закрыли крышку и отправились с турком в кабак.
Наш путь лежал не в Сельчук, а в Кушадасы.
Не прошло и часа, а мы уже уплетали за обе щеки рыбу, мясо, овощи, щедро сдабривая это пивом. Наши желудки едва успевали «шейкерить» всё, что в них падало.
О том, что пора возвращаться в ложман, мы напрочь забыли: сытость умиротворяет, снимает тревожность и гонит негативные мысли прочь.
Турок был щедр и ради «сестёр» готов был оплачивать любой каприз.
Но «капризничать» уже как-то и не хотелось – мы насытились до пресыщения.
Все были не прочь тихонечко отчалить в сторону ложмана, но…
Не тут-то было. Турок раскочегарился настолько, что предложил немедленно отправиться на дискотеку. Отпускать «сестёр» он был не намерен.
Его настойчивость и напор нас обезоружили, и мы решили, что будет не лишним поставить яркую точку в наших сегодняшних приключениях.
Мы отправились вниз по улочке, которая кишела разноформатными тусовочными площадками.
Диско-баров здесь было предостаточно. В один из них, по совету турка (он явно был его завсегдатаем), мы и нырнули.
Местечко выглядело не совсем обычно. Танцпол был манким акцентом – сюда, как мотыльки на свет, слетались посетители с улицы.
За ним пряталось некое подобие «спикизи». Здесь располагалась кальянная и лаунж-зона, где можно было отведать знаменитый «Эфес» и потрясающе ароматные гренки из белого хлеба с пряными специями.
Скажу честно, наши кошельки не вынесли бы ни пива, ни гренок: тогда всё удовольствие стоило около двух с половиной лир – сумма, которая «выбивала страйк» в рамках фрейма нашего бюджета.
Поэтому мы, не манерничая, позволили себя угостить.
Турок, рассчитывая на жирные «дивиденды», «инвестировал» не скупясь. Нас это не напрягало до определённого момента…
Всё шло гладко, пока к турку не подкатила компашка его друзей – нагловатых, отвязных типчиков, которые стали проявлять к девчонкам не в меру агрессивный интерес.
Поначалу, дабы не нагнетать обстановку, мы пытались отшучиваться.
Но парни, распаляясь не на шутку, стали нас с Жекой потихоньку оттеснять. Наш турок проявлял в этом особо рьяную активность.
В глазах наших «сестричек» читалась уже не только неприязнь к их диковатым ухаживаниям, но и панический ужас…
Да и мы, признаться, перетрухали. Не за себя. За девчонок.
Закон жизни под названием «Бесплатный сыр бывает только в мышеловке» демонстрировал себя в действии.
Нужно было что-то предпринимать. Времени на раздумья не было.
Стены сузились до размера зрачка,
В этой комнате слишком много «вчера».
Я не охотник,
Я просто мишень для щелчка,
В капкане из патоки и серебра.
Артемидия
Как найти выход там, где выхода нет? Отчаяние, чувство безысходности, ощущение загнанности в угол.
И злость… От бессилия… Злость на себя, на них, на судьбу…
Особенно на судьбу – ведь знала, бестия, где закончится наш казавшийся таким благополучным день.
Опасность нас отрезвила, и мы судорожно принялись искать варианты побега…
Продолжение следует…