«Мы наказываем не потому, что был совершён проступок, но чтобы он не был совершён впредь»
Марк Туллий Цицерон, речи
- Товарищ полковник! Александр Викторович, ну это уже не в какие ворота…, - всегда спокойный и уравновешенный начальник следственного отдела подполковник Листовой ворвался в кабинет начальника районного отдела внутренних дел. Его интеллигентное лицо выражало крайнюю степень возмущения. Он периодически нервно снимал и вновь водружал на место очки в тонкой оправе.
Начальник районного отдела полковник Громов вздохнул и показал рукой на стул:
- Присаживайся, Сергей Иванович, успокойся.
- Да о каком спокойствии может идти речь? Эта… эта… этот сотрудник… Лебедева. Я Вас предупреждал, таким как она не место в органах. Что ни день, то ЧП. Конфликт с нашими же сотрудниками! Хорошо, что до драки дело не дошло… или плохо. Сейчас бы выгнали её и дело с концом.
Начальник вновь грустно вздохнул и покивал головой:
- Ты же знаешь кто её отец.
- Знаю, - не стал отрицать Сергей Иванович, - Ростислав Георгиевич Лебедев. Лично с ним знаком, очень хороший и порядочный человек, но дочь свою упустил, не воспитал, как следует.
- Это хорошо, что знаком, - задумчиво проговорил Александр Викторович, - Он сейчас подъедет.
- Вот как? Решили вызвать родителей на беседу? – усмехнулся Сергей Иванович, - Как в школе? Но у нас здесь не дети! Это сотрудники полиции! Мы должны людей защищать… В общем, если хотите знать моё мнение – Лебедевой не место в наших рядах!
Возмущенный подполковник Листовой хотел добавить что-то ещё, однако его гневный монолог был прерван осторожным стуком.
- Разрешите, товарищ полковник? Капитан Панасенков.
В узкую щель приоткрытой двери заглядывал испуганный дежурный по отделу.
- Да, Панасенков. Что там у тебя?
-К Вам посетитель, Александр Викторович. Вот…
В кабинет, уверенно отодвинув в сторону капитана, вошёл высокий, статный мужчина с седыми висками и быстрым, хищным взглядом.
- Здравствуйте, товарищи.
- Добрый день, Ростислав Георгиевич, - поприветствовал вошедшего руководитель отдела, - Присаживайтесь, пожалуйста.
Мужчина пододвинул стул и расположился за столом, положив руки перед собой.
- Сразу к делу, - заговорил он, - коллеги… позвольте, буду обращаться к вам так. В своё время, вам это известно, я так же, как и вы, проходил службу в органах и вспоминаю это время с теплотой и любовью. Я очень горжусь этим, и очень хочу, чтобы моя дочь прошла такой же путь.
- Но понимаете, - начал было говорить Сергей Иванович, но тут же был прерван уверенным в себе собеседником.
- Мне всё известно. Но, пожалуйста, выслушайте меня до конца.
Ростислав Георгиевич обвёл собеседников жестким взглядом и продолжил:
- Алиса действительно выросла избалованным ребенком. Каюсь, в этом есть и моя вина. Был занят бизнесом и не уделил воспитанию дочери должного внимания. Супруга же, испытывая к дочери материнские чувства, многое ей позволяла. Я спохватился слишком поздно. Знаете, как это бывает – свои дети всегда кажутся маленькими. Да, это я отдал дочь в полицейский институт. Именно я настоял на том, чтобы она служила в органах. Супруга была категорически против, но спорить не решилась…
Александр Викторович попытался заговорить, но вновь был прерван Ростиславом Георгиевичем:
- Моя дочь поступила не правильно и должна понести наказание. Единственное, о чём я вас прошу – дать ей ещё один шанс.
- А если не справится? – успел вставить в разговор Сергей Иванович.
- А если не справится – то увольняйте, - махнул рукой Ростислав Георгиевич, - Более вмешиваться не стану.
Александр Викторович тяжело вздохнул и подошёл к окну. Всё внимание присутствующих было обращено к нему. В конце концов, от него зависело принятие любых, каких бы то ни было решений.
За спиной полковника замерли в молчаливом ожидании отец следователя Лебедевой и с трудом подавляющий владеющее им раздражение подполковник Листовой. По оконном стеклу медленно сползали капли дождя, щедры щедро осыпавшиеся с иссиня-черных туч, нависших над притихшим городом.
- Ростислав Георгиевич, - наконец заговорил руководитель, не поворачиваясь к ним, - Я уважаю Вас лично и преклоняюсь перед Вашими заслугами. Ваша фотография до сих пор украшает стенд с нашими ветеранами. И я прекрасно понимаю, что значит желать добра своему ребёнку. Но и вы должны понять меня. Мой отдел - это не исправительный институт для трудных детей из хороших семей. Здесь каждый день решаются судьбы людей. Здесь проводятся расследования, от которых зависят жизни. У моих сотрудников принято доверяют друг другу.
Он вернулся к столу и сел, положив ладони на столешницу.
- Старший лейтенант Лебедева не просто выпила в компании. Она, во-первых, собиралась сесть в машину к пьяному водителю, что уже само по себе преступная халатность. Во-вторых, она попыталась использовать своё служебное положение, чтобы позволить нарушителю уйти от ответственности. В-третьих, своими действиями она публично унизила сослуживцев, выполнявших служебный долг. Это не ошибка, Ростислав Георгиевич. Это - система. Результат вседозволенности и не уважения к погонам, которые она носит.
Сергей Иванович Листовой согласно и жёстко кивнул, но промолчал, давая начальнику договорить.
- Принимая во внимание открывшийся перед нами морально-деловой облик следователя Лебедевой, я не могу доверить ей «живое» дело. Не могу поставить её в пару к другому следователю - она подведёт, сорвёт сроки, а кто-то из-за этого уйдёт от ответственности или, что хуже, погибнет. Риск непозволительный.
Ростислав Лебедев не опускал глаз. Он внимательно слушал собеседника, и офицеры отметили про себя выдержку и силу этого крепкого, уверенного в себе мужчины.
- Я всё осознаю, Александр Викторович, — тихо сказал он. — И я не прошу для неё поблажек или тёплого места. Я прошу не увольнять её, дав последний реальный шанс. Не парадный. Не для галочки. А такой, после которого всем, и мне в том числе, станет окончательно ясно - стоит ли ей продолжать службу в органах или нет.
Мужчина помолчал и тихо продолжил:
- Я всё сказал, добавить больше нечего. С вашего позволения я покину кабинет, чтобы никоим образом не влиять на принятие вами решения.
Ростислав Георгиевич пожал присутствующим руки и направился к выходу. Уже находясь у двери он повернулся и тихо добавил:
- Алиса – хорошая девочка. Честная и справедливая. Я лишь прошу у вас дать ей возможность доказать это…
Дверь закрылась. В кабинете повисла пауза.
Первым заговорил Листовой:
- И чем мы, кроме всего прочего, занимаемся? Социальной реабилитацией мажорок? Она сломается на первом же допросе пьяной сожительницы. Честно сказать, я совсем его не понимаю. Он же богатейший человек в городе. Да что там в городе… в области. Почему он так сильно хочет, чтобы дочь служила в органах… за, прямо скажем, не очень большую зарплату… Зачем ему это всё?
- Сергей Иванович, мне кажется, он только что доходчиво всё объяснил, - пожал плечами Александр Викторович, - Более того, попросил нашей помощи.
Листовой пожал плечами:
- И что Вы намерены делать?
- Дать ей дело.
- Какое? – испуганно ахнул Листовой, - Принимая во внимание её… так сказать… морально-деловые качества… всё это время мы поручали Лебедевой самые простые дела. Самое сложное, что было у неё в производстве – это дело, возбужденное по факту жестокого обращения с животным.
- Постой, Сергей Иванович, не спеши, - перебил своего собеседника Александр Викторович, - Сегодня утром дежурный зачитывал информацию о смерти мужчины в рабочем поселке Искра.
- Да, да, - закивал головой Сергей Иванович, - Мужчина отравился палёной водкой. Лежит в морге. Там однозначно «отказной» будет. Усопший при жизни злоупотреблял спиртными напитками, вёл аморальный образ жизни. Родственников нет, кроме сожительницы, которая, судя по всему, и принесла ему эту отраву. Что там расследовать? Хотя… Смерть маргинала на окраине… Грязные подъезды, пьяные свидетели, ноль перспектив и полное равнодушие окружения… Возможно Вы и правы… Необходимо поручить это дело Лебедевой. На нём она голову и сломает.
Александр Викторович покачал головой и продолжил:
- Нет, Сергей Иванович, цели «завалить» Алису у меня нет. Что-то подсказывает мне, что там не всё так просто. Возможно, я ошибаюсь, но… но в любом случае я хочу, чтобы она окунулась в ту жизнь, которую, возможно, никогда не видела. Если она и там проявит своё высокомерие и наплевательское отношение - значит, в ней нечего исправлять.
- Я с Вами полностью согласен, - вдруг проговорил Сергей Иванович, - Пусть берёт это дело. Но условия жёсткие. Никакой помощи из отдела. Только оперативник для силовой поддержки, если вдруг понадобится. Всю рутину - запросы, экспертизы - делает сама. Если сорвёт сроки или, не дай бог, потеряет материалы - увольнение. Если проведёт расследование формально, спустит на тормозах - мы это увидим, и увольнение. Если же действительно проявит себя…
- На том и порешим, - прервал своего подчиненного Александр Викторович, - А теперь по фактам… Приказом по отделу объявите ей строгий выговор с занесением в личное дело за действия, дискредитирующие органы внутренних дел. И обязательно отразите это в служебной характеристике Лебедевой... Далее, завтра же поручите ей это дело и огласите условия озвученные Вами ранее.
- Будет исполнено, товарищ полковник. Завтра же.
Подполковник Листовой встал и вышел из кабинета.