Лидия Сергеевна пенсионерка со стажем, всю свою жизнь жила на окраине города, в небольшой двухкомнатной квартире в старом трехэтажном доме. Окна здесь были еще с деревянными рамами и маленькими форточками.
На захламленном балконе хранились старые вещи, не очень нужные, но так «на всякий случай». Лидия Сергеевна никогда ничего не выбрасывала, помня еще те времена, когда что-то купить было сложно. Она боялась и думала.
- Зачем выбрасывать, а вдруг такие времена когда-нибудь повторятся. И все, что дарилось родственниками и покупала сама, навсегда оседало в ее квартире: ковры, чешское стекло, трюмо с наклеенными переводными картинками, перьевые подушки под ажурными накидками, комод с большим дедовским радиоприемником, да много чего…
Любила пенсионерка свою квартиру, дом старый, соседей, ставших за годы жизни почти родными. Обожала свой тихий дворик, частенько сидела на скамейке с соседями, наблюдая за играющими детьми. Вечерами смотрела в окно, никого из жильцов не смущало, что окна их дома выходили на старое кладбище. Тогда этого никто не боялся, это теперь стали говорить про энергетику мест.
Похоронив на старом кладбище маму, потом мужа, рано ушел он, и растила сына Федьку одна. Окончив институт, Федор устроился работать в какую-то компанию, быстро продвинулся, женился на Наташке из бухгалтерии. А вскоре родилась у них дочка Алиночка, внучка Лидии Сергеевны.
Вначале жили все вместе в этой небольшой квартире, но однажды сын сказал:
- Все, мам, уходим мы от тебя. Мы с Наташей взяли кредит и купили коттедж за городом, там и будем жить отдельно своей семьей. А ты, если захочешь, переезжай к нам.
- Ой, как жалко, сынок, я привыкла к вам. Но переезжать не буду, здесь мое место, здесь буду жить. Вы же меня не бросите и будете приезжать, ну и я в гости буду наведываться.
Федор к тому времени уже стал заместителем директора. Алинка уже ходила во второй класс, Наташа вскоре должна родить сына. Разъехались, но жили дружно, созванивались каждый день.
Шло время. Дети подрастали. Алина уже училась в институте, и на третьем курсе забеременела от однокурсника Мишки. Федор отнесся к этой новости крайне негативно, ругался.
- Ты о чем думала? Тебе еще учиться и учиться, институт заканчивать надо, получать профессию, а ты уже… - кричал он дочери, но пришлось смириться, молодые поженились.
Лидия Сергеевна порой удивлялась, как ей удалось вырастить такого строго и серьезного мужчину.
- Вот пойдешь жить к своему молодому мужу в общежитие. Совершили взрослый поступок, вот теперь пробуйте взрослую жизнь.
Конечно молодым было трудно, у них родился симпатичный малыш Кирюшка. Лидия Сергеевна пожалела молодых и забрала к себе в квартиру. Федор был недоволен. Но бабушке было в радость возиться с правнуком.
Миша, муж Алины был волне самостоятельным и хозяйственным: чинил краны и розетки, даже картошку жарил, умел пельмени лепить. Лидия Сергеевна была счастлива, нашли они общий язык, жили дружно.
Федор с Натальей и сыном часто навещали, привозили полные пакеты продуктов, предлагали деньги. Федор понимал, матери трудно и как-то сказал:
- Мам, я тебе на юбилей сделаю очень хороший подарок.
На семидесятилетний юбилей Федор купил матери большую новую квартиру в центре города. Светлую на двенадцатом этаже пятнадцатиэтажного дома. Когда сын с Натальей привезли ее в квартиру, она ахнула. Огромная жилплощадь с пластиковыми окнами, огромный балкон, застекленный до пола, красивый кухонный гарнитур, кровать широкая, на стене большой телевизор с кучей каналов, диван новый. Она даже всплакнула от радости.
Новоселье справили, даже соседей из старого дома пригласили, места много, всем хватило. Все разъехались, осталась Лидия Сергеевна одна в просторной квартире. Легла спать, проснулась по привычке рано, правнук Кирюшка тоже рано вставал.
Она сходила в супермаркет, который был в торце ее дома. Возвращаясь, села на скамейку у подъезда. Мимо туда-сюда ходили новые соседи, все куда-то спешили, все незнакомые, мамочки с колясками с детьми, с сумками. Никто не здоровался.
Позвонила соседке Зинаиде, поболтала о том о сем, в гости пригласила.
- Спасибо, Лида, но ехать к тебе не сподручно, на двух автобусах, лучше уж ты приезжай. Я пирожки с капустой затеяла.
Подумала Лидия Сергеевна:
- А чего одной-то сидеть в четырех стенах, куплю коробку конфет, да и поеду.
Алина конечно, удивилась внезапному приезду бабушки, она как раз делала уборку в квартире, перестановку уже сделали, кое-что выбросили, тот старый радиоприемник.
- Ба, чего ты? - спросила Алинка, забирая у неё сумку.
- Да так, - сказала Лидия Сергеевна. - Соскучилась.
Отправилась к соседке Зинаиде, чай попили с пирогами, допоздна засиделась она, пришла в квартиру, а внучка уже ей приготовила на диване постель. Так и осталась. Утром встав пораньше, сварила борщ, сходила в родной магазин за углом за продуктами, крупы, да макароны про запас для внучки купила. На вторую ночь тоже здесь переночевала ей было весело с Кирюшкой.
... Лидия Сергеевна открыла форточку ту самую, маленькую, с облупленной деревянной рамой, которая скрипела, как старая табуретка. В форточку потянуло сыростью и горьковатым запахом прелых листьев. Прямо под окнами, через дорогу, виднелась кирпичная стена городского кладбища. За ней - кресты, кусты сирени и тишина, которую не нарушали даже машины.
- Ну и пусть, - сказала Лидия Сергеевна сама себе, наливая чай в любимую кружку с отбитым краем. - Зато спокойно.
Три дня назад она вернулась из той новой квартиры. Из той жизни, где стены пахнут свежим гипсокартоном, где на кухне островок с мраморной столешницей, а огромный телевизор занимает половину стены. Сын Федор так старался. Он вообще всегда старался. Вон как выбился: из двухкомнатной квартиры в коттедж, квартиру купил в центре города. И жену хорошую взял, Наталью, которая не пилила его за то, что он матери помогает.
А Лидия Сергеевна сидела тогда на новом диване, гладила бархатную обивку пальцем и чувствовала себя экспонатом в музее. Вещи дорогие, чистые, чужие. Телевизор огромный и пульт не тот. Спать легла, простыни скользят, подушка высокая. Встала ночью воды попить, чуть не заблудилась в коридоре. Квартира-то большая, две спальни, две гардеробных. У Лидии Сергеевны в старой однушке даже коридор назывался условно - шаг от плиты до туалета, второй - обратно.
Через некоторое время она не выдержала. Вечером оделась тихо, вышла из подъезда с домофоном и красивыми дверями, поехала на окраину. Через весь город, на маршрутке, трясясь на ухабах.
Внучка Алинка встретила её грустную. В квартире было тесно: Мишка на кухне домывал посуду в раковине, маленький Кирюшка спал в кроватке, которую с трудом втиснули между шкафом и столом.
Здесь стены помнят каждый её вздох. Здесь соседка Зинаида Петровна за стенкой кашляет по ночам и это успокаивает, как детская колыбельная. Здесь на балконе - тот самый хлам, который она копила множество лет: банки, тряпки, старая лампа, вдруг пригодится. Не пригодилась, конечно. Но он есть. И окна с видом на кладбище. Она к этому давно привыкла.
Наутро она сказала Алинке:
- Собирайтесь. Переезжаете в новую квартиру.
Алинка выпучила глаза.
- Ба, ты чего? Отец раскричится опять…
- А Федору я сама скажу. Он мужик взрослый, поймет.
Федор не понял. Он примчался через час, весь красный, с телефоном в руке.
- Мам, ты в своём уме? Я тебе квартиру купил! В центре! Сорок метров гостиная! А ты что? Туда их отправляешь, а сама?
- Тихо, Федя, тихо… Алинка с Мишкой и Кирюшкой в новую квартиру поедут. А я здесь останусь.
- Зачем? Почему? - Федор сел на табуретку, которая сразу жалобно скрипнула. - Мам, ну зачем?
Она посмотрела на него. На сына, которого вытащила из нищеты, который не помнил, как она в очереди за колбасой стояла по три часа, потому что «вдруг дадут». Как она каждую банку с балкона хранила «на всякий случай». И теперь вот этот «всякий случай» настал. Только не тот, о котором она думала.
- Федя, - сказала она, погладив его по щеке шершавой ладонью. - Ты меня извини. Но твоя красивая квартира не моя. Я там как гостья. А здесь я - хозяйка. И окна у меня выходят туда, куда я хочу. Даже если на кладбище. Мне так спокойнее.
- Ладно, мам, понял я тебя, - согласился Федор. – пусть Алинка со своими там живет, они собрались второго рожать…
Алинка с Мишкой и Кирюшкой въехали в новостройку. Сын бегал по пустым комнатам и визжал от восторга. Алинка плакала в телефон и говорила:
- Ба, ну как ты одна? - Лидия Сергеевна только рукой махнула.
Дома осталась одна, но одиночества не ощущала. Поставила чайник, открыла форточку. Сквозняк шевельнул занавеску. Она села у окна. Прямо напротив, за кладбищенской оградой, горела лампадка на чьей-то свежей могиле. И вдруг Лидии Сергеевне стало легко. Так легко, как не было много лет.
Она взяла телефон, набрала Зинаиду:
- Зин, я тут чайник поставила, Федор привез мне наше с тобой любимое печенье, приходи. Чаю попьем. Здесь, у меня.
И добавила сама себе, улыбнувшись в потолок с желтым пятном от протекавшей когда-то крыши:
- Классный вид. Тишина. Как хорошо дома. Какое счастье, что я старая и упрямая.
На захламленном балконе скрипнула неприкрытая дверь. Но Лидия Сергеевна даже не обернулась. Пусть скрипит. Всё своё, родное.
Можно почитать и другие мои публикации.
Спасибо за прочтение, подписки и вашу поддержку. Удачи и добра всем!