В дзенской традиции есть знаменитая серия из десяти картин, изображающих этапы овладения умом на примере укрощения быка — дикого, своенравного, но необычайно мощного животного.
На первых картинах человек ищет быка, затем находит его следы, затем видит самого быка и пытается его поймать. Между ними начинается борьба: бык вырывается, человек тянет за веревку и пытается подчинить его себе. Это стадия контроля — и мы узнаем в ней себя, когда пытаемся обуздать свои реакции. Постепенно изъяны борьбы с быком за счет грубой силы становятся для укротителя очевидны, и его подход сменяется приручением, а приручение перерастает в дружбу. На шестой картине человек, подружившийся со своим умом, сидит верхом на быке и весело играет на флейте, даже не держась за поводья.
Однако это далеко не последняя точка в развитии их взаимоотношений. На седьмой картине мы видим первую поистине фундаментальную трансформацию: человек остается, а бык исчезает вовсе — но не потому, что он был уничтожен или куда-то улизнул от беспечного укротителя, а потому что различие между укротителем и укрощенным исчезло. Малый ум и большой ум обрели гармонию, и их дружба эволюционировала в недуальное единство.
Но и это еще не все. На восьмой картине исчезает не только бык, но и сам человек. Она изображает дзенский символ энсо — пустой круг, который рисуется одним свободным движением кисти и может быть незамкнутым.
Достигнув единства ума, практикующий получает еще более глубокое прозрение: нет никакого ума, ни большого, ни малого, ни среднего. Нет человека, отделенного от мира, нет человека, который един с миром, нет даже мира. Это всего лишь условности, конструкты, фабрикации. Что же тогда существует? Есть лишь пустотность — бесконечная, сверхпластичная, сверхнаполненная, неопределимая. На самом же деле нет и ее. Получив прозрение в пустотность, человек на восьмой картине отпускает все вообще.
Девятая картина из серии «Десять быков дзен» называется «Достижение истока». На ней мы видим мир глазами практикующего, который вынырнул из своего глубочайшего прозрения и теперь смотрит на мир привычных феноменов и условностей новыми глазами. Как и прежде, он видит горы, реки и цветы, людей и самого себя, малый ум и большой ум, но пережитой опыт позволяет ему видеть их действительную природу: условную, непостоянную, взаимозависимую, сверхпластичную. Они те же самые, но совсем другие. Они совсем другие, но все-таки те же самые.
Наконец, последняя картина озаглавлена «Возвращение в мир освобожденным» (кит. rù chǎn chuí shǒu; дословно: «вхождение на рынок с опущенными руками»). Она изображает практикующего, который, увидев и пережив нирвану, возвращается в сансару — в пыльный, шумный, суетливый и наполненный всевозможными хлопотами мир условностей.
Отпустив всякое цепляние и все условности мира (о чем говорят слова «с опущенными руками» из оригинального китайского названия), освобожденный ум снова берет их, чтобы действовать в мире, реализовывать свою творческую природу и помогать живым существам, но он больше не привязан к ним. Находясь в сансаре, он находится в нирване. В сутолоке рыночной площади он пребывает в совершенном покое. Покрытый дорожной пылью, он сохраняет безупречную чистоту. Болея и умирая, он остается неуязвимым для болезни и смерти, ибо он никогда не рождался и никогда не жил. Как он вообще может умереть?
Что значат эти загадочные слова? Хорошо это или плохо? Чтобы понять их в полной мере и убедиться, что это хорошо, и что, более того, ничего лучше не бывает, требуется по-настоящему пережить опыт, описанный на восьмой картине. Мы же тем временем исследуем область между пятой и седьмой: приручение своего ума, его гармонизацию и объединение. Перескочить эти этапы и выйти сразу на конечной станции все равно не получится.
«Десять быков дзен» — это лаконичная карта всего пути духовного развития, от начальной точки, когда мы еще не видим свой ум и не можем его найти, до точки конца, когда мы, узнав пустоту, начинаем танец в пустоте — мы активно участвуем в мире, будучи свободными от мира. На этих картинах описан переход от обладания к бытию, от контроля к коммуникации, от борьбы противоположностей к гармонии и, наконец, к свободе.
Борьба с умом на первых этапах нашей практики неизбежна: мы не можем сразу подружиться с ним и сперва пытаемся сломить своего упрямого оппонента грубой силой, не желая тратить времени на то, чтобы увидеть его природу и приручить. Неуклюжая борьба с собственными эмоциями, желаниями и слабостями истощает нас и наполняет неврозами. Когда мы действительно понимаем это, мы переходим на следующий этап. Мы перестаем упрямо тянуть и начинаем слушать. Мы отмечаем, куда бык хочет идти и почему, и что его пугает, а что успокаивает. Мы изучаем его свойства и привычки и вступаем в коммуникацию со своим умом с мягкостью и с твердостью; именно из этих отношений рождается гармония, которую невозможно завоевать силой.
Контроль, изображенный на первых картинах, является упрямой войной с переменами: мы насильственно навязываем вещам определенный порядок и подавляем то, что не вписывается в наши предубеждения. Бык должен быть именно таким, именно сейчас и вот каким способом мы этого добьемся. Коммуникация же является процессом интеграции перемен и интеграции в перемены. Ключевая цель и эффект духовной практики в том, что она усиливает интеграцию мозга и выстраивает новые конструктивные связи между его областями.
Эволюционно в нашем мозге сложились три крупных яруса управления поведением, каждый из которых обладает собственной логикой, языком и приоритетами.
Самый древний ярус — стволовая система — управляет фундаментальными функциями жизни: биением сердца, дыханием, циклами сна и бодрствования, общим уровнем возбуждения и торможения. Он первым запускает самые базовые поведенческие реакции, особенно в ситуации угрозы, прежде чем мы успеваем что-либо подумать или даже почувствовать.
Над стволовыми структурами мозга надстроена лимбическая система — зона эмоций, желаний, привязанностей, социальных связей и той мотивирующей силы, которая толкает нас к действию или прочь от опасности. Лимбическая система дирижирует тем, что в философских, религиозных и духовных традициях называли чувствами, или страстями.
Наконец, самый молодой ярус — кортикальная система — сосредоточен в неокортексе и прежде всего в префронтальной коре мозга: он дает нам способность к познанию самих себя, сознательной коррекции поведения и перестройке привычек, долгосрочному планированию, осознанному выбору, пониманию последствий своих поступков и сложному творческому мышлению. В западной философской традиции кортикальную систему чаще всего называли разумом, а в восточной традиции для разных ее аспектов использовали целый набор понятий — понимание, осознанность, мудрость, знание или правильное воззрение.
Когда тело, чувства и разум работают слаженно, они извлекают великую пользу из сильных сторон друг друга и компенсируют свои слабые стороны. Разум получает доступ к сигналам тела и чувств, чувства получают от разума ясное видение и пластичность, а тело в свою очередь получает заботу и руководство вышестоящих ярусов и снабжает их своей природной силой. Такой человек чувствует себя целостным: он и думает, и чувствует, и ощущает одновременно, и ни одна часть не заглушает другие. Именно это состояние связанной дифференциации — когда каждая система сохраняет свою уникальную роль, но при этом находится в непрерывном обмене информацией с остальными — и составляет ядро психического здоровья.
Довольно часто связь между ярусами человеческого организма нарушается, и последствия их разлада затрагивают всю нашу жизнь. Кортикальная система может оторваться от лимбической, агрессивно подмять ее под себя и обескровить — тогда человек становится холодным рационалистом, который принимает решения, кажущиеся ему верными, но без ясного понимания сигналов от эмоций, чувств и желаний, у него просто нет достаточного объема данных для его разумных расчетов. Он не видит тех важнейших переменных, которые определяют ход жизни других людей и целых обществ и подспудно направляют его собственные поступки. Так как в силу незнания или высокомерного пренебрежения чувствами он не добавляет эти переменные в свои уравнения, он не понимает ни себя, ни других. Все его расчеты блага и вреда в конечном итоге оказываются ложными.
Когда чувства подавлены, вместо того чтобы быть обученными, наша жизнь лишается важнейшего внутреннего измерения и источника силы. Такому человеку кажется, что он любит своих близких, но он не может полноценно ощутить эту любовь, а его поступки, лишенные эмоционального тепла, ранят окружающих и опустошают его самого. Это состояние, известное в клинической практике как алекситимия, встречается куда чаще, чем принято думать.
Если кортикальная система отрывается еще и от стволовой, человек перестает слышать сигналы собственного тела — усталость, голод, боль, потребность в отдыхе — и методично доводит себя до истощения, болезни или срыва, искренне не понимая, как это произошло: классический портрет трудоголика, который игнорирует предупреждения организма, пока те не превращаются в заболевания и не оборачиваются для него большими бедами.
С другой стороны, если лимбическая система не имеет достаточной связи с кортикальной и не обучена силами разума, человека затапливают эмоции и терзают желания, которые он не способен ни понять, ни выдержать, ни тем более скорректировать. Он становится заложником своих диких чувств, бессильным наблюдателем собственных поступков, и вредит и другим, и себе, но не может этого прекратить.
В основе психического здоровья всегда лежит интеграция разнородного содержания нашего ума, когда различные области и системы свободно обмениваются информацией с другими, а обязанности между ними распределяются сообразно их компетенциям. Здоровый ум не монологичен (одна позиция упрямо подавляет все остальные), а полифоничен (множество голосов звучат одновременно, вступая в коммуникацию и приходя по итогам этой коммуникации к формированию естественной и информированной иерархии). Нарушение связи между частями психики ведет либо к хаосу, когда они действуют изолированно и ум затапливают неуправляемые импульсы, либо к ригидности, когда одна часть подавляет остальные, вследствие чего мы утрачиваем пластичность и подрываем свой потенциал.
Практика медитации учит нас слышать и разум, и чувства, и тело, обучая их и налаживая конструктивные связи между этими тремя ярусами.
Подавление эмоций
На шестой картине из серии «Десять быков дзен» есть одна деталь, которую легко пропустить, но которая говорит о многом: человек сидит на быке, отпустив поводья, и играет на флейте. Легкость, непринужденность и способность к игре — это один из самых надежных индикаторов психического здоровья. Их утрата свидетельствует о глубоком неблагополучии, а новообретенная легкость и игривость на шестой картине являются однозначным признаком того, что интеграция ума идет успешно.
Флейта требует расслабленного дыхания: на ней невозможно играть из состояния одностороннего контроля, со сжатыми челюстями и сдавленной диафрагмой. В своей практике мы достаем флейту и начинаем играть музыку, лишь если период борьбы и контроля остался позади, и в нашем сердце царит легкость и сила; если дыхание свободно, а тело расслаблено и пребывает в здоровом тонусе; если ум не цепляется ни за ту ноту, которая уже прозвучала, ни за ту, что еще не была сыграна. Пока в нас жива привычка третировать и подавлять свой ум, мы не сможем отпустить поводья и тем более не возьмемся музицировать.
Исследования о подавлении эмоций подтверждают, что люди, склонные подавлять эмоции, не достигают этим тех самых целей, ради которых они и осуществляют подавление: они испытывают не меньше, а больше негативных переживаний и хуже заводят и поддерживают социальные связи.
Понять, почему так происходит, помогает система понятий глубинной психологии Карла Густава Юнга. Юнг описывал механизм, при котором все, что мы подавляем и отвергаем в себе, не исчезает (ибо подавить не значит устранить), а уходит в особый пласт бессознательного, называющийся Тенью, под которой Юнг понимал совокупность всех отторгаемых и игнорируемых качеств личности и аспектов реальности.
Чем упрямее мы отказываемся встретиться лицом к лицу с негативным содержанием своей психики, принять его и вступить в добросовестную коммуникацию, тем больше энергии копится в теневых пластах бессознательного. Там она бурлит, пузырится и рождает монстров всех размеров и форм, которые выходят наружу в самые неподходящие моменты — во вспышках иррационального гнева, навязчивых влечениях и страхах, наконец, в проекциях собственных заблуждений и неврозов на окружающих.
Чем жестче контроль, тем массивнее Тень, ибо каждый подавленный импульс становится ее строительным материалом. Человек, годами контролирующий свой гнев, не становится менее гневным — он становится человеком с огромным запасом неосвоенного и с трудом сдерживаемого гнева, который либо взрывным образом вырвется наружу, либо продолжит разрушать его изнутри, либо, что происходит чаще всего, сделает и то, и другое.
Исследования подтверждают, что подавление эмоций и желаний может успешно скрыть переживание от внешнего мира и частично от нашего собственного осознания, но то, что вытесняется из кортикальной системы, продолжает жить и развиваться в лимбической и стволовой.
Человек, эффективно подавляющий гнев или тревогу, выглядит довольно спокойным для наблюдателя, но его физиологическое возбуждение — частота сердцебиения, артериальное давление, уровень кортизола — не только не снижается, а зачастую даже возрастает.
Эмоция, лишенная внешнего выхода, продолжает бушевать внутри и расходовать когнитивные ресурсы, которые могли бы быть направлены на осмысление ситуации, память и живой контакт с происходящим. Из-за этого контролер перестает различать оттенки переживаний — он знает лишь «допустимое» и «недопустимое».
Жесткие предубеждения о том, каким все должно быть, и озабоченность своими попытками притянуть реальность к фантазии приводят к тому, что такие люди хуже запоминают содержание разговоров и нюансы событий: значительная часть их умственной энергии уходит не на восприятие жизни, а на удержание внутренних ворот закрытыми. Их собеседники интуитивно чувствуют разрыв между внешним спокойствием и внутренним напряжением и ощущают меньше доверия и близости, сами не понимая почему.
В отличие от контроля, который поспешно вытесняет все неудобное, коммуникация поступает наоборот и делает бессознательные теневые качества осознанными, и когда психическое содержание осознано, оно перестает управлять нашим поведением из Тени и постепенно отпускает сопротивление. Негативные реакции не подавляются нами и не накапливаются, а проживаются в момент их проявления, трансформируются и интегрируются в большой ум. Каждый раз, когда мы в медитации и в повседневном течении жизни замечаем движение гнева, страха или желания и окутываем их ясностью и покоем, мы забираем крупицу материала из нашей Тени и возвращаем ее свету осознания.
По-настоящему спокойным называют не того, кто контролирует свой гнев, а того, кто не подвержен гневу, поскольку гнев редко посещает его и слабо проявляется. Если человеку нужно постоянно бороться с гневом и подавлять его, пусть даже он достиг в этом успеха, его нельзя назвать спокойным. Точно так же добрым мы сочтем не того, кто раз за разом сдерживает и побеждает бурлящую в нем ненависть, а того, в ком практически нет ненависти, и ему просто нечего сдерживать и побеждать. Этот пример показывает отличие правильного подхода от неправильного. В ходе правильной практики мы встречаемся со своей Тенью, расслабляем собственные теневые качества, и их энергия преобразуется в нейтральные или конструктивные формы, так что со временем нам становится нечего устранять или тем более подавлять.
Подавление реакции не устраняет ее. В этом и состоит фатальный изъян подавления. Реакция устраняется лишь коммуникацией, но это устранение реакции в коммуникации — не убийство, а ее перерождение в новую и благую форму.
Коммуникация на пути твердости
Вопреки расхожему стереотипу, коммуникация в смысле нашего основного подхода к взаимодействию с собой и жизнью ничуть не означает мягкости, уступчивости и любезности. Коммуникация — это всего лишь наиболее искусный способ восприятия реальности и бытия в ней. А так как реальность непостоянна и разные ситуации требуют различных откликов, коммуникация, будучи искусным подходом, может быть любой: и бесконечно твердой, и бесконечно мягкой, и чем-то посередине.
Мы можем быть очень прагматичными, жесткими и несгибаемыми. Но наша жесткость и несгибаемость проявляются тогда, когда уместно быть жесткими и несгибаемыми. Мы общаемся с собой и миром, налаживаем свободный обмен информацией, и, если мы получаем соответствующие сигналы, мы превращаемся в исполинскую гранитную стену, которая не сдвинется ни на миллиметр. Если же сигналы противоположны, гранитная стена превращается в мягкую пуховую перину. Это и имел в виду Будда, говоривший, что учит своих учеников иногда мягкостью, иногда твердостью, иногда сочетанием мягкости и твердости.
Контроль неискусен: он умеет быть только жестким и всегда остается слепым. Коммуникация же, будучи зрячей и пластичной, порождает ровно такое действие, какое нужно здесь и сейчас. В силу того, что контролю свойственна лишь идиотическая жесткость, в сравнении с ним коммуникация может показаться мягкой, ибо ее диапазон шире и нам правда очень часто необходима мягкость, но на самом деле жесткость коммуникации намного превосходит жесткость самого авторитарного контроля.
По этой причине высочайшая дисциплина и строгость с собой и другими возможны только на основании коммуникации. Контроль не способен к искусному правлению, строгости и дисциплине, ибо он пребывает в разладе с ясностью, покоем и непостоянством жизни и довольно быстро терпит крах. Он склоняет человека к модели поведения вздорного и невротичного диктатора, который может одержать некоторые победы лишь ценой множества одновременных провалов и великого страдания. Дисциплина, которую мы насаждаем себе или другим средствами контроля, либо вскоре дает трещину, либо, если она приживается, ограничивает и уродует человека, хотя ее задача прямо противоположна: освободить, облагородить и наделить силами.
Хорошим примером твердости в коммуникации с ситуацией являются боевые искусства и военная стратегия. Мастер боевых единоборств и полководец успешны только тогда, когда ясно и без предубеждений видят положение дел; когда могут и крепко удерживать, и легко отпускать; быть последовательными в исполнении своих планов и без промедления отбрасывать свои планы; быть уступчивыми, уклончивыми, дипломатичными и быть напористыми и дерзкими; уметь напирать и уметь отступать.
Медитация устранения препятствий
Теперь пришло время разобрать, как коммуникация с негативными реакциями выглядит на практике на примере медитации устранения препятствий. Медитация устранения препятствий — это специальная техника очищения ума от наиболее сильных негативных состояний, которая восполняет наши психические и физические силы и позволяет нам как лучше справляться с нашими повседневными задачами, так и получить доступ к более глубоким формам медитации. С ее помощью мы учимся расслаблять и гармонизировать любые конфликтующие эмоции и негативные состояния, будь то страдание, злость, тревога, фрустрация, тоска, зависимость, физическая боль или усталость.
Техника, которую мы разберем далее, состоит из четырех этапов. Сперва мы выполним быстрое сканирование ощущений ума и тела, чтобы осознать, в каком состоянии они находятся в данный момент. Это позволит нам немного умиротворить ум и понять, есть ли в нас очаги сильного напряжения. Затем мы перейдем к направленной работе с самыми выраженными негативными реакциями, исследуя их и отпуская. Наконец, чтобы углубить очищение ума, мы перейдем к этапу свободного поиска остаточных реакций и к концентрации на дыхании.
В конце этого раздела вы найдете ссылки на аудиофайлы с управляемой медитацией устранения препятствий в трех версиях: расширенной, полной и сокращенной.
В расширенной версии на 30 минут есть небольшое введение, послесловие и некоторые дополнительные обучающие инструкции, касающиеся практики отпускания. Первые несколько раз рекомендуется выполнять именно ее. В полной версии на 24 минуты эти дополнительные фрагменты отсутствуют, и ее рекомендуется использовать на регулярной основе. Наконец, из сокращенной версии длительностью в 19 минут убран этап быстрого сканирования в самом начале медитации. Сокращенная версия создана для тех случаев, когда вам нужно начать работу с негативной реакцией как можно скорее, например, когда она очень сильная или, напротив, когда во время прохождения быстрого сканирования она начинает таять и ускользать.
У каждой версии есть два варианта с фоновой музыкой и шумом прибоя и с чистым голосом.
Будет правильно научиться…
<…>
При наличии расширенной подписки VK Donut вы можете скачать все аудиозаписи медитации устранения препятствий здесь: https://vk.com/@apostils-download
Если у вас подписка на Boosty, то аудиозаписи находятся здесь (в конце поста). А если на Patreon, то здесь (в конце поста).
Почитать о расширенной подписке
***
Заказать новую книгу автора (2025 г.)
Что такое «Письма к самому себе и как ими пользоваться»?