Любовь проснулась в свой юбилей и глубоко вздохнула. Вот оно - тридцать лет. Женщина старалась не волноваться, но заранее знала, что сегодня ей снова придется противостоять эмоциональному шантажу матери и её зачитыванию сценария о внуках.
Она уже заранее чувствовала себя в ловушке манипуляций и сравнений со своими сёстрами. Вот они, примеры для подражания: Света и Таня, у которых семьи, мужья, дети. А она, Люба, дотянула до последнего, а теперь… прощай, молодость.
«Я должна с этим смириться», — сказала себе Любовь, — «Маму уже не исправить, а портить себе настроение окончательно не хочется».
В этот раз она собиралась позавтракать с мамой в кафе вдвоём, так как обе её сестры были неизбежно заняты своими работами, собраниями, заседаниями.
Люба представляла, как они обе машут крылышками, используя любой предлог, чтобы ускользнуть от этого завтрака. Вечером все равно придут к сестре с подарками «на чаёк с тортом» и поздравят.
Любовь проверила свой внешний вид, прежде чем отправиться на встречу. Как опытный школьный учитель, она дала себе установку: «Не участвовать в спорах, не оправдываться, просто кивать с улыбкой и издавать приятные звуки. Маме нечем будет крыть».
С этим лайфхаком она отправилась в кафе, но прекрасно понимала, что её заманят в какую-нибудь новую паутину драмы, придуманную её мамочкой: одинокая, время упущено, где семья, дети и т.д и т.п.
Когда-то Люба не была такой циничной. Она окончила педагогический институт, полная надежды и страстного желания стать образцом для подражания в качестве педагога. Но первый год преподнес ей немало трудностей в общении с учениками. Она была для них слишком молода и неопытна.
Разочарованная, она выбросила все свои записи по философии образования и институтские конспекты по педагогике. Разработала свой стиль общения с учениками. И наконец ее знания английского, произношение и спокойствие, к которому она приучала себя с детства в общении с мамой, дали свой результат.
К концу первого учебного года Любовь Игоревна достигла удовлетворительного уровня в качестве педагога. Ее папа, царство ему небесное, гордился бы ею.
Однако к настоящему моменту характер её работы изменился. Ей поручили работать в районных комитетах, от неё ожидалось руководство разработкой учебных программ. Её дни были наполнены детьми, родители которых ожидали, что каждому юному Эйнштейну будет уделено индивидуальное внимание.
Но она справлялась и с учениками, и с родителями, и с административной работой. Правда, иногда задавалась вопросом: не выгорела ли она?
Любовь вошла в кафе с яркой улыбкой на устах. Мама уже сидела за столиком и смотрела неодобрительно: дочь опоздала на целых 5 минут! Неслыханное неуважение!
– Поздравляю, дочь! – тем не менее сказала Капитолина Абрамовна. - Подарок вечером, за чаепитием. Торт испекла?
– Нет, заказала. Ты же знаешь, мам, у меня может не получиться, как в тот раз.
– Ну да, ну да… Ты же не Таня.
– И не Света, - добавила Люба и услышала мамино: «У той тоже руки не из того места растут».
Им уже принесли завтрак, аппетитные круассаны, кофе, по рюмочке ликера «Амаретто», маминого любимого, джем, масло. Сначала наслаждались утонченной едой молча, но вскоре Капитолина Абрамовна, как обычно, продолжила игру.
– Ты когда-нибудь встретишься с тем милым мужчиной, который подвез нас из театра? Вы, помнится, обменялись телефонами. Он звонил тебе?
«Милый мужчина» за пятьдесят Любе звонил и не раз. И пока она раздумывала, встретиться с ним или нет, обнаружилось, что он женат, точнее, «пока не разведен», на этом общение закончилось. Люба попросила его больше не беспокоить ее.
– Он женат, мама.
Капитолина Абрамовна сконфузилась, аккуратно вытерла салфеткой губы и сказала:
– Жаль. Хороший был вариант. Лексус, сам солидный такой, манеры опять же.
– Да, вариант был прекрасен, но шанса не было, - улыбнулась Люба, просто, чтобы поддакнуть маме.
Наконец, завтрак подошел к концу, и мать попросила ее позвонить сёстрам, уточнить, придут ли они вовремя. Отношения с сёстрами у Любы были прекрасные. Обе ответили и радостно сообщили, что придут с мужьями и детьми.
Люба проводила маму до остановки, а сама решила пройтись пешком. Не зря же ей дали сегодня выходной, заменив ее уроки. Она шла по парку и вдруг вспомнила сон, приснившейся ей этой ночью. Ее будто стрелой пронзило от этого воспоминания.
Она видела себя в каком-то в другом времени. Маленький деревянный дом, тихая жизнь, муж — спокойный, интеллигентный мужчина в старомодном костюме. Он работал в каком-то учреждении, где решались человеческие судьбы. Кому-то якобы помогал, кому-то не мог.
Ее он называл Катюшей. У них было двое детей, мальчик и девочка, которые с шумом бегали по дому. Жили, похоже, скромно, но спокойно. Потом какой-то огонь, солдаты со штыками. Дом разграбили. Ее, Катю, куда-то увезли… А где дети, а где муж?!
Все это прокрутилось в ее голове, как кино, и Любу бросило в жар! Откуда такие подробности? Но она отчетливо помнила его лицо, доброе, благородное, с умными глазами. А вот детей не помнила…
Этот сон не давал ей покоя весь день. Странно, что с утра он просто вылетел у нее из головы, даже не вспомнился!
Придя домой, Люба прибралась немного, дождалась доставку торта, накрыла праздничный стол: фужеры для шампанского, приятные закуски, фрукты в вазе. На горячее приготовила свою фирменную картофельную запеканку с мясом и грибами. Мама к ней обычно не придиралась, а племянники ее обожали.
Гости собрались вовремя, только мама опоздала с обидой на то, что за ней никто не заехал и пришлось ждать такси. Она вручила Любе подарок, красивую полупрозрачную ночную сорочку и открытку. В ней были слова поздравления и приписка в конце: «Про подарок – надеюсь, намёк понят».
Ну да, в такой ночной рубашечке только в будуаре какого-нибудь принца принимать. Но вещь красивая. Люба поцеловала маму, и все расселись вокруг стола.
Несмотря на мамины ироничные высказывания и замечания детям, вечер удался. Сёстры тоже вручили подарки, их мужья преподнесли цветы, а детишки свои рисунки и поделки: плюшевый заяц с глазами-пуговками и робот из спичечных коробков, обтянутых фольгой.
К девяти часам все разошлись, забрав маму, чтобы отвезти ее домой. Света успела помочь прибраться перед уходом, чмокнула ее в щеку и сказала:
– Люба, послушай. У нас на работе Михаил Иванович попросил меня поговорить с тобой. Не натаскаешь его внука по английскому языку? Отстает в школе парнишка. Заплатят хорошо.
– Ну, ладно, - ответила Люба. – Натаскаю. Пусть родители позвонят, договоримся.
Мужчина позвонил через пару дней, представился: Пахомов Фадей Михайлович.
«Фадей?! – подумала Люба. – Что за имя такое странное?!» И какое-то волнение охватило ее. Поговорили они минут пять, договорились о встрече и об оплате. И этот разговор, его голос никак не шли у нее из головы.
Наконец настал день встречи. Отец с сыном должны были прибыть к шести. Она приготовила рабочее место, оглядела себя в зеркале: брюки, свитерок, замшевые туфельки-балетки. Их специально купила, не ходить же в домашках или на каблуках.
Прозвенел звонок в дверь, и сердце почему-то забилось сильнее обычного. Люба поправила волосы и пошла открывать. На пороге стояли отец и сын, мальчик двенадцати лет. Он назвал свое имя: Алексей. Ну хорошо хоть не Никифор или Пахом какой-нибудь.
– А я Фадей Михайлович, - услышала Люба голос. – Здравствуйте.
И вот тут у нее закружилась голова! Это был именно тот мужчина из ее сна. Его она узнала сразу! И ни малейшего сомнения не возникло в том, что это был именно он!
Почему-то задрожали руки, а он уже протянул свою для приветствия. Кое-как справившись с охватившим ее волнением, Люба пригласила их в комнату. Мужчина спросил, сколько продлится урок и сказал, что он уйдет на это время, чтобы не мешать и не отвлекать сына своим присутствием.
Первый урок прошел как в тумане. Но Люба взяла себя в руки, пыталась сосредоточиться и проявила все свое педагогическое мастерство, чтобы заинтересовать мальчика. Похоже, что язык ему просто не давался, и в школе он потерял к нему всякий интерес.
Через час пришел отец, увидел довольное лицо сына, расплатился, и они ушли. И в эту ночь Люба снова видела этот странный сон. Всё она будто наблюдала со стороны. Вот они сидят за большим деревянным столом. На нем старомодная посуда: самовар, алюминиевый чайник с изогнутым носиком, массивные чашки, ваза с баранками.
Они разговаривают по душам, мужчина держит ее руку в своей и говорит:
– Катюша, присмотри за детьми, покорми их. Мне отлучиться по службе надобно. Вернусь, тогда и чаю попьем.
А потом снова огонь, пожар... Люба проснулась в холодном поту! Ну что на наваждение такое?! Отвела уроки, но сон мешал сосредоточиться. Она не выдержала и вечером позвонила Свете.
– Послушай, Светик. Кто этот мужчина, ну, сын вашего Михаила Ивановича? Ты бы не могла узнать поподробнее?
– Зачем тебе, сестрёнка? Не волнуйся, это порядочные люди. Или приставал?! – с испугом спросила сестра.
– Нет, ну что ты! Просто лицо его знакомо очень, а спросить как-то неудобно, типа: мы с вами раньше нигде не встречались? Ну, сама понимаешь.
Сестра пообещала сделать все, что в ее силах.
- Это очень интересная и загадочная тема. «Вещие сны» (от древнерусского «вѣщь» — мудрый, знающий) — это сновидения, которые впоследствии сбываются в реальной жизни.
- Но вот нужно ли, чтобы они сбывались? Аврааму Линкольну, например, за несколько дней до убийства приснился его собственный гроб в Белом доме.
- Но наша история пока не закончена. И к чему этот странный сон - узнаем в следующей части. Продолжение 👇