Муж у меня из породы ироничных скептиков. Двадцать лет прожили, двадцать лет он называл мои детективы «бабской жвачкой для мозга». Читал Ремарка, Стругацких, раз в три года перечитывал Булгакова. А я ему с дивана, в сотый раз: «Да попробуй хоть одну». Он усмехнулся и не пробовал. До октября.
В октябре у него случились три выходных подряд, грипп, и ни одной непрочитанной книги в доме. Он взял с полки то, что лежало ближе всего. Гиллиан Флинн, «Исчезнувшая». Я её только что закончила.
На третью ночь я проснулась в три. Рядом светится ночник цвета жжёного сахара, муж сидит на подушке, очки сползли на кончик носа, в глазах того, кого только что обманули. Прошептал: «Она что, правда всё это спланировала заранее?». Я сонно киваю. Он, уже громче, перебивая собственный шёпот: «Я спать не могу. Мне до утра ещё двести страниц».
Короче, трое суток он не спал. Варил себе кофе крепости танковой брони, таскал книгу в ванную. Когда дочитал, пришёл ко мне и процедил, не глядя в глаза: «Ладно. Извини. Дай ещё такого».
За месяц он проглотил пять книг. Я теперь не одна шепчусь с подругами о детективах, у меня дома теперь два детективных маньяка, я и муж. И вот те пять романов, после которых муж признал, что был неправ. По порядку, как он их читал.
«Исчезнувшая» Гиллиан Флинн
Первая, та самая «Исчезнувшая» Гиллиан Флинн. Американка Эми пропадает утром в день пятой годовщины свадьбы. В доме следы борьбы, муж Ник ведёт себя странно, пресса уже назначила его убийцей. Дальше лучше молчать, иначе испорчу.
Что ловит с первых страниц: две точки зрения. Глава от лица мужа, глава из дневника жены. Ты читаешь дневник, жалеешь бедняжку. Потом главу мужа, и думаешь: стоп, а он тоже не врёт. Флинн устраивает в мозгу читателя небольшое землетрясение: кому верить?
Мой муж на этой книге понял одну вещь. Он привык, что в «серьёзной литературе» автор уважает читателя. А в «бабских детективах», ему казалось, всё проще. Ошибся. Флинн обманула его трижды за роман. Он мне усмехнулся уголком рта: «Я так нервно не читал со времён „Двенадцати стульев“». Отличный комплимент от человека, который до этого утверждал, что ничего хорошего после Бёлля не написано.
«Девушка с татуировкой дракона» Стига Ларссона
Вторая книга, которая его добила. «Девушка с татуировкой дракона» Стига Ларссона. Швед, журналист, ушёл из жизни в 2004 году. Оставил после себя три романа, которые перевернули жанр. На русском они вышли в начале 2010-х и разошлись миллионными тиражами.
Завязка простая. Старый промышленник просит журналиста Микаэля Блумквиста разобраться в пропаже племянницы. Девочке было шестнадцать, исчезла сорок лет назад, дело давно закрыто. Помогает журналисту хакерша Лисбет Саландер: маленькая, худая, вся в татуировках и пирсинге, с биографией, от которой волосы встают дыбом.
Муж поначалу кривился. «Какая-то модная штука». А потом втянулся. Ларссон пишет густо, со скандинавской тщательностью: каждая деталь на своём месте, каждая зацепка выстрелит. Читаешь и чувствуешь: автор продумал каждую главу.
По моему опыту, это та книга, после которой взрослые мужчины начинают искать «и что там дальше». Муж прочёл все три тома залпом.
Кстати, не по теме, но я всегда удивлялась одному факту. Ларссон работал над трилогией вечерами после работы, никому не показывал, отнёс рукопись редакторам только когда закончил все три романа. И не дожил до выхода первой книги. Жизнь иногда пишет такие финалы, что хоть в роман вставляй.
«И никого не стало» Агаты Кристи
Третья книга, и тут я мужа удивила больше всего. «И никого не стало» Агаты Кристи. Он искренне считал Кристи «уютным чаепитием для бабушек». Десять человек, приглашённых на остров незнакомым хозяином. Один за другим погибают по считалочке из детского стишка. Больше на острове никого. Виновник среди них.
Моя ставка была, что он прочтёт за ночь. Проиграла. Он прочёл за шесть часов, после чего пришёл на кухню в одном носке (второй потерялся где-то в одеяле) и процедил: «Я всю жизнь думал, что это самая раскрученная история на свете. Я знал, что там будет остров, что будут жертвы. Я не знал, что это ТАК устроено».
Кристи сделала вещь, которую повторить не смог никто. Десять подозреваемых наперечёт, мотив у каждого свой. Обстановка, в которой преступнику негде спрятаться. А книга идёт, напряжение растёт, ты читаешь и буквально держишь палец на списке имён: он? Нет. Она? Нет. А кто тогда?
По-моему, это лучший детектив двадцатого века. Если бы меня заставили выбирать одну книгу на необитаемый остров, я бы взяла эту. Муж теперь тоже фанат, перечитывает раз в пару лет и всякий раз вылавливает деталь, которую раньше пропускал.
«Молчание ягнят» Томаса Харриса
Четвёртая книга, «Молчание ягнят» Томаса Харриса. Тут я его честно предупредила: будет страшно. Не по-киношному, а по-другому. Харрис пишет так, что ты не просто читаешь про маньяка, ты садишься с ним за один стол. Разговариваешь. И после книги хочется вымыть руки.
Курсантка Кларисса Старлинг приходит в тюрьму к доктору Ганнибалу Лектеру. Ей нужна помощь: на свободе работает другой преступник, его надо поймать. Лектер согласен говорить. Но за каждый ответ он требует чужую историю в обмен, и не абы какую, а самую стыдную, самую детскую, самую настоящую.
Мой муж на этой книге впервые в жизни прошептал: «Я боюсь выключать свет». Взрослый человек, инженер, сорок семь лет, седина в висках цвета остывшего пепла. Сидит с книжкой в руках и усмехнулся уже над собой: «А можно я почитаю у тебя в комнате?».
Харриса редко удаётся повторить. Он не пугает страницами крови. Пугает умом героя. Лектер работает на два хода вперёд всех остальных, включая читателя. И ты это чувствуешь каждую страницу.
«Дитя 44» Тома Роба Смита
Пятая книга, «Дитя 44» Тома Роба Смита. Британец, но действие в СССР, 1953 год. Следователь МГБ Лев Демидов начинает понимать, что в стране, где «преступности нет», кто-то одного за другим убивает детей. Работать с такой версией нельзя, по инструкции её не существует. А виновник тем временем продолжает.
Роман вышел на английском в 2008-м, у нас в 2010-м, и вызвал настоящий скандал. Одни говорили: «англичанин не имел права писать про нашу историю». Другие: «зато после первой главы книгу из рук не выпустишь». Я была из второго лагеря.
Муж сначала процедил: «Опять иностранцы нас изучают». А после первой сотни страниц замолчал так, что было слышно, как тикает кухонный будильник. Смит показал страну не снаружи, а изнутри. Страх, на котором всё держится. Привычку не видеть очевидного. И человека, которому однажды надоедает не видеть.
Знаете, что мужа добило окончательно? Роман основан на реальном деле. Ростов, восьмидесятые. Смит просто перенёс часть деталей в пятидесятые, сместил географию, поменял имена. Муж полез проверять. Проверил. Больше не ворчал.
Полгода спустя
А теперь финал истории с самого начала. Прошло полгода. Муж больше не называет детективы жвачкой. Он их называет «настоящей литературой, к которой я относился как сноб». Это его формулировка, я только цитирую.
Мы теперь по вечерам читаем параллельно. Он на своей стороне дивана, я на своей. Иногда он отрывается от книги и перебивает мою тишину: «Слушай, вот этот момент у Флинн…». И мы полчаса разбираем, кто кого и как обманул.
Вот за что я ему благодарна. Не за то, что извинился, хотя и за это тоже. За то, что оказался способен в сорок семь лет поменять мнение о целом жанре. В нашем возрасте это редкий талант. Большинство знакомых мужчин предпочитает стоять на своём до последнего, лишь бы не сказать «я был неправ».
А у вас в семье есть такой человек, который долго отказывался читать «не своё», а потом сломался на одной книге? Или, может быть, вы сами однажды взяли роман «не в своём жанре» и не спали трое суток? Мне правда интересно, особенно названия. У меня на полке ещё много места, а у мужа теперь аппетит разыгрался.