Вы думаете, Питер — это только Эрмитаж и парадные? Тогда у меня для вас плохие новости. Вы видели только декорации.
Настоящий город носит розовые очки, ездит на скутере и громко лает.
Представьте себе типичный промозглый вечер на набережной канала Грибоедова. Вы выныриваете из вестибюля «Невского проспекта», ежась от влажного ветра, который, кажется, играючи прошибает куртку и забирается прямо под ребра. Гранит набережных привычно дышит тысячелетним холодом.
И плевать ему на тебя.
Толпа безликой темной массой течет мимо, уставившись в экраны смартфонов.
Прислушайтесь... Сквозь липкий шум машин, гудки и шарканье сотен ног по мокрому асфальту вдруг пробиваются аккорды старенького синтезатора и хриплый, прокуренный, но дьявольски уверенный баритон: «И вce биндюжники вставали, когда в пивную он входил…».
И вот тут город делает финт ушами.
Вы оборачиваетесь. И на секунду кажется, что матрица идеального имперского города дала сбой. Вы тоже это видели?
На углу, словно бросая вызов всей академической чопорности Северной столицы, стоит скутер, щедро увешанный флагами ВМФ и Петербурга. Возле него — колоритный седовласый старец. Мощная борода, потертые джинсы, тяжелая кожаная косуха с крестом поверх и совершенно безумные, круглые розовые очки. А рядом, на самом почетном месте, восседает она. Маленькая белая собачка. В настоящей норковой шубке и кокетливой красной шляпке на резиночке. Рядом пристроена картонка с лаконичной, бьющей прямо в подсознание надписью: «Лаю счастья», — и, судя по всему, бизнес идёт.
Добро пожаловать в реальный Петербург. Тот самый, который не печатают на глянцевых открытках и не показывают туристам с палуб экскурсионных корабликов. Это Владимир Михайлович и Белла. И вот уже десять лет они несут свою сюрреалистичную вахту в самом сердце города. Я не мог пройти мимо и не поговорить с человеком, который продает счастье в городе, генетически предрасположенном к красивой меланхолии.
Зоозащитники на минималках и питерский дзен
Я остановился в паре метров, закурил и стал наблюдать. К скутеру как раз стягивалась типичная стайка молодежи — парень и пара девушек с лицами, преисполненными праведного гнева. Лица такие, будто они сейчас спасут не собаку, а человечество.
— Ей ведь холодно! Она дрожит! Вы издеваетесь над животным! — звонко, на пол-улицы начала возмущаться одна из них, тыча наманикюренным пальцем в сторону Беллы.
Владимир Михайлович даже не шелохнулся. В его розовых стеклах бесстрастно отразились искаженные негодованием лица зумеров. Он лишь спокойно, почти ритуально погладил свою пушистую напарницу.
Зато вступилась промоутерка с рупором, работающая на этом же углу. Видимо, здесь у них своя, уличная мафия.
— Белла здесь знаете сколько лет? — рявкнула женщина прямо в матюгальник, заставив девушек отшатнуться. — Ее никто не обижает, наряды ей покупают! Да Белла одета лучше, чем ты!
На этом месте даже ветер сделал паузу.
Молодежь, не ожидавшая такого отпора от асфальтовых аборигенов, ретировалась. Владимир Михайлович невозмутимо поправил крест на груди, ударил по клавишам и продолжил петь.
Когда толпа немного рассосалась (народ потек на другую сторону улицы смотреть на очередного танцора), я подошел ближе. Владимир достал сигарету, аккуратно вставил ее в мундштук и щелкнул зажигалкой. Запахло хорошим табаком.
— Часто нападают? — кивнул я в сторону ушедших спасительниц мира.
— Вот сегодня опять подходили, мол, я над собакой издеваюсь, — философски выдохнул дым Владимир. — Чего это я издеваюсь? Я что, идиот что ли: она деньги зарабатывает, — и, в отличие от половины города, делает это честно. Неужели я буду ее гнобить?
Мы с ней гуляем постоянно, я вожу ее на Марсово поле — она там носится по часу. Потом едем есть. Идут они...
Та же женщина-промоутер, подойдя ближе, жарко зашептала мне:
— Да он за Беллу горло перегрызет! Знаешь, как он ее кормит? Они ходят в столовую «Тарелка», так у Беллы там свое, персональное место. Кушает из личной тарелочки. А вообще, — она хитро прищурилась, — Вова — миллионер. Это тебе не бомж с гитарой. Ты на косуху его глянь. Ботинки одни тридцать кусков стоят. А на собаке — норка!
Миллионер из трущоб (с окладом в здоровье)
Слухи о том, что уличный музыкант на скутере на самом деле подпольный Корейко, ходят по Невскому давно. Я спросил его об этом напрямую. Владимир Михайлович расплылся в улыбке, обнажив седые усы.
— Да я просто прикалываюсь! — рассмеялся он. — Подходят иногда фифы всякие: «Ой, а можно сфотографироваться, только у нас денег нет». Я им с серьезным лицом отвечаю: «Фоткайтесь бесплатно, девочки, я миллионер». Так слух и пошел. Я миллионер, потому что здоровье есть. Остальные, видимо, в кредит живут. В семьдесят лет на улице стоять — это тебе не в офисе штаны протирать.
Зарабатывает этот синдикат на двоих немного — полторы-две тысячи рублей в день. Для центра Питера — копейки.
— На жизнь-то хватает? — спрашиваю я.
— У меня ведь еще пенсия, — Владимир выдерживает театральную паузу. — Двести тысяч! За год!
Он снова смеется. Ему не нужны миллионы. Он выходит сюда за другим. «Людей развлекаю, и мне хорошо, — говорит он. — На пенсию ушел, скучно стало. Я для удовольствия здесь».
Но самое сюрреалистичное начинается за пределами Невского проспекта. Тот самый питерский абсурд, в который невозможно поверить, пока не услышишь. Оказывается, нашего «миллионера» регулярно зовут на элитные корпоративы.
— Приглашают богатые люди, — небрежно стряхивая пепел, рассказывает Владимир. — Подъезжаю к детям родителей-миллионеров на скутере. Поздравляю. Со мной пофоткаются, Белла погавкает — и всё, гонорар в кармане. Но это еще что. У Беллы костюмы специальные есть... черные, со шляпками. На собачьи похороны. Да-да. Богатые иногда зовут играть на похороны их питомцев.
Представьте эту картину. Свинцовое питерское небо. Элитный газон. Безутешные владельцы в Prada хоронят своего шпица, а над всем этим звучит синтезатор Владимира в розовых очках. Идеальный сценарий для артхаусного кино.
Только билеты на этот сеанс никто не покупает. Он уже идёт.
От кузбасских шахт до цирка шапито
Его жизнь — это вообще готовый сценарий. Сибиряк по рождению, сын офицера-фронтовика. Помотало по всему Союзу. Работал в геологоразведке «на Северах», потом десять лет рубил уголь в шахтах Кузбасса. Гитара, потом синтезатор, который освоил сам, на слух. Короче, жизнь у него была не из тех, где жалуются на погоду.
— Я рок-н-ролл люблю, — признается он. — Раньше ведь хрен достанешь музыку. Моднячие записи на катушках передавали. Это сейчас кнопку нажал — и слушай. А я до сих пор в Шерегеш мотаюсь, там пою. В интернете видео гуляет: «Чумовой дед в Шерегеше». Все меня знают.
Белла, которой уже стукнуло 15 лет (для собаки — глубокая старость), весь разговор не сводит преданных глаз с хозяина, чуть высунув язык. Но стоит мне сделать шаг и протянуть руку — она мгновенно скалится, обнажая мелкие зубы. Охранник в норковой шубе. С функцией “укусить за идею”.
— Порода-то какая? — спрашиваю я, хотя вижу, что это очаровательная дворянка.
— Сибирский шпиц роковая. Редчайший вид! — парирует Владимир с абсолютно серьезным лицом. — Дарим радость, а не гадость. Поэтому она всегда сытая и немного пьяная от жизни. Она у меня, как и все блондинки, немного с прибабахом.
У Беллы тоже есть скелеты в шкафу. Оказывается, эта надменная мадам в прошлом — артистка цирка шапито.
— Племянница моя работала в цирке Олега Попова, — вспоминает Владимир. — Белла тогда молодой была, через обруч прыгала на разогреве! Символично, если подумать. Сейчас-то уже старенькая, с головой проблемы бывают, прыгать разучилась. Но хватку не потеряла.
Владимир Михайлович тушит сигарету. Перерыв окончен. Пора снова заводить шарманку. Он признается, что иногда бывает страшно — агрессии на улицах стало больше. «Боюсь, что грохнут когда-нибудь пьяные да безбашенные. Дураков сейчас хватает. И они, как правило, без поводка. Но... хороших людей всё равно больше».
Он садится на свой байк, поправляет розовые очки, ласково треплет Беллу по уху и нажимает кнопку на синтезаторе. Город вокруг снова наполняется его хриплым, жизнеутверждающим голосом.
В следующий раз, когда будете бежать по Невскому, кутаясь в шарф и проклиная питерскую сырость, присмотритесь к углу у канала Грибоедова. Возможно, тот самый пресловутый «смысл жизни» и осколок настоящего счастья стоит прямо там, на табуретке, носит круглые розовые очки и смотрит на вас сквозь время.
Ставьте лайк, если хоть раз видели Владимира с Беллой, или если эта история заставила вас по-другому взглянуть на городских сумасшедших (которые зачастую нормальнее нас всех). Подписывайтесь на канал «Петербургский странник» — здесь мы собираем живую историю города по крупицам, не давая ей раствориться в туристическом пластике.
И обязательно спускайтесь в комментарии. Встречали ли вы на улицах Питера таких же колоритных персонажей? Тех, кто делает этот город живым? Давайте вспомним их всех.
А за самыми жесткими, неформальными историями и мыслями «без купюр» — ныряйте в мой Telegram-канал «Это Питер, детка». Там изнанка города без цензуры.
А для тех, кто готов спуститься на самый нижний уровень питерской матрицы и читать то, от чего алгоритмы Дзена падают в обморок — добро пожаловать в мой закрытый бункер на Boosty. Там только для своих.
И еще одно. Писать такие материалы, мерзнуть на набережных и вытаскивать из людей их настоящие истории — дело, требующее не только крепких нервов, но и горячего кофе. Под этой статьей есть скромная кнопка «Поддержать». Если вы чувствуете, что этот текст пробрал вас до мурашек, вы можете оставить любую сумму. Это не просто донат. Это ваш личный взнос на новые батарейки для фонаря Странника, чтобы он продолжал светить во тьме питерских подворотен. И, если повезёт, на пару вкусняшек для Беллы. 🐶
✍️ Петербургский Странник (Мастер)
(писал это, слушая старый рок-н-ролл и пытаясь стряхнуть с куртки невидимую шерсть цирковой собаки)
📌 Добро пожаловать в подборку «Питер. Как он есть» — туда, куда не заглянет обычный турист, но где по-настоящему бьется пульс города. Эта статья — часть нашего бесконечного лабиринта.
...........
А теперь — без шуток. 👇
И да. В следующий раз, когда будешь снисходительно улыбаться старику в розовых очках и его собаке в норковой шубке, задай себе один честный вопрос. Кто из вас на самом деле каждый день прыгает через невидимый обруч ради чужих денег?
Ты… или старая цирковая собачка Белла, которая хотя бы делает это с характером?