«Я тебя ненавижу, мам…» — эхо в ночи.
Анна вздрогнула, откинула одеяло и села на кровати, пытаясь унять колотящееся сердце. Ночные кошмары стали ее постоянными спутниками. Уже почти год.
Дочь опять сорвалась.
*
Апрель в их небольшом коттедже под Брестом всегда был временем пробуждения. Первые цветы, свежий воздух, надежды на теплое лето. Они с мужем, Сергеем, любили это время — сажали рассаду, возились в огороде.
Вечерами сидели на веранде, пили чай. Чай всегда заваривала Аня. Она вообще старалась окружить его заботой. Готовила его любимые пироги, старалась не шуметь, когда он работал из дома.
Жили скромно, но дружно.
Сергей вечерами пропадал в гараже — он увлекался резьбой по дереву, делал рамки для фотографий и небольшие сувениры. Заказы находились через знакомых. Скорее хобби, чем заработок. Но он вкладывал в свои работы душу.
Аня раньше не замечала за ним такой раздражительности, не видела столько злости.
Приучила, наверное…
А жизнь их изменилась внезапно.
Год назад дочь приехала из Минска в слезах. Просила помощи.
– Мам, у нас с Андреем совсем плохо. Квартиру снимаем, цены бешеные. А тут еще ипотеку предлагают, но первый взнос не потянем. Если можно, поживем у вас немного, пока не соберем нужную сумму.
– Конечно, Настя, что за вопросы? У нас же место есть.
Сергей тоже не возражал. Как отказать дочери?
Весной же и переехали к ним молодые — дочь с мужем и их дочкой, пятилетней Софией. Часть вещей оставили в Минске, часть привезли с собой. Три комнаты быстро заполнились коробками, сумками и детскими игрушками.
Аня обожала внучку. Сергей был сдержаннее, но раньше та приезжала ненадолго, и мелочи не бросались в глаза.
Аня была рада приезду семьи. Ей казалось, что в доме снова появится жизнь, радость, детские голоса. Представляла, как Сергей будет возиться с внучкой, учить ее резьбе по дереву, а они с Настей будут вместе готовить обеды.
Она мечтала о воскресных семейных посиделках. Освободила шкафы, перебрала вещи, часть отнесла на чердак, сто раз переставляла мебель.
– Зачем тебе это все? – ворчал Сергей.
– Да вот, думаю, куда кроватку поставить. Может, в нашу комнату, а мы на диван переедем? И комод этот куда деть? Наверное, на чердак…
Но когда приехали дети, все пошло не так.
Сумки и коробки заполнили не только чердак, но и все комнаты.
– Нет, эту коробку не трогайте! Там моя косметика. А здесь — книги, их тоже нужно разобрать. У вас есть сушилка для белья? Нет? А где я буду сушить вещи?
На кухне не хватало места для многочисленных баночек, скляночек и приправ Насти. Она стояла посреди кухни с огромным блендером.
– Без блендера я не могу! Куда его поставить?
Аня уже убрала цветы с подоконников. Подоконники заставила посудой дочери. Куда пристроить ещё и блендер — не знала.
Пришлось перенести часть своих кастрюль в их с Сергеем комнату — прямо на пол.
В зале ещё стояли не разобранные вещи, а София уже капризничала.
– Мам, включи мультики… мам, включи мультики…
– Подожди, Соня! Дай мне хоть вещи разложить!
– Все разберем, Насть, постепенно все расставим, — успокаивала Аня дочь, но та отворачивалась, как будто они с Сергеем виноваты в том, что дети вынуждены были переехать.
Сергей на второй день повел внучку в гараж. София смотрела на дедушкины инструменты с равнодушием.
– А когда у вас будет интернет?
– Зачем тебе интернет? Давай лучше птичку из дерева сделаем. Или куколку. Что хочешь?
– Ничего, — откровенно скучала Sofia.
Внучку поселили в зале. Аня и Сергей ещё по привычке заходили туда вечером с чашкой чая — посидеть на диване, посмотреть телевизор. Но натыкались на разбросанные игрушки, отодвигали кипы одежды с кресел, садились, пили чай и вскоре уходили к себе. Все было так чуждо…
С ними в спальне почти всегда оказывалась и София. Только ей и интересно было поговорить с бабушкой и дедушкой — остальным интереснее были экраны.
Хотя и внучка уже увлеченно тыкала в телефонные кнопки — и если бы бабушка с дедушкой ей не мешали, просидела бы так весь день.
*
Октябрь выдался холодным и дождливым. Все чаще Аня вспоминала, как они с Сергеем жили раньше. Вдвоем. В тишине и покое. Когда каждый уголок дома принадлежал только им.
Теперь же все было по-другому. На кухне постоянно что-то жарилось, парилось, кипело. Настя готовила свои диетические блюда, Сергей ворчал, что ему не хватает нормальной еды. Аня старалась угодить всем, но получалось плохо.
– Мам, купи мне новые сапоги, — говорила Настя. — Эти уже совсем старые.
– Хорошо, дочка, куплю.
Аня понимала, что денег не хватает, но отказать не могла. Сергей молча хмурился.
Вечерами Настя с Андреем уходили гулять, оставляя Софию на бабушку с дедушкой. Аня читала внучке сказки, Сергей учил играть в шахматы. Sofia капризничала, требовала мультики.
– Деда, мне скучно! Включи мне мультики!
– Давай лучше книжку почитаем, — предлагал Сергей.
– Не хочу книжку! Хочу мультики!
Сергей вздыхал и включал. Аня чувствовала, что он раздражен, но молчала.
Однажды Аня зашла в зал и увидела, что Sofia рисует на обоях.
– Сонечка, что ты делаешь? Нельзя рисовать на обоях!
– Мне можно! — заявила внучка. — Мама разрешила.
Аня растерялась. Подошла к Насте.
– Настя, Sofia рисует на обоях. Может, ты ей скажешь, чтобы она этого не делала?
– Мам, ну что ты придираешься? Это же ребенок. Пусть рисует, если ей хочется.
Аня почувствовала, как в груди поднимается что-то горячее. Но сдержалась.
– Хорошо, — сказала она. — Как скажешь.
Вышла на кухню. Там Сергей чистил картошку.
– Сережа. Sofia рисует на обоях. Настя говорит, что это не страшно.
Сергей бросил нож на стол.
– Да что же это такое! — воскликнул он. — Они совсем обнаглели! В нашем доме делают, что хотят!
Аня молча смотрела на мужа. Видела, как он злится, как он устал. Понимала, что он прав.
Но она ничего не могла сделать. Не могла выгнать дочь с внучкой на улицу.
Она могла только терпеть.
*
Зимой стало еще хуже. В доме постоянно кто-то болел. Sofia принесла из садика вирус, и все по очереди слегли с температурой. Аня бегала по аптекам, ухаживала за больными.
Сергей ворчал, что ему не дают отдохнуть. Настя жаловалась, что ей некогда заниматься собой. Андрей пропадал на работе.
Аня чувствовала себя загнанной лошадью.
Однажды вечером, когда все уже спали, она вышла на веранду. Смотрела на заснеженный сад и думала о своей жизни.
Вспомнила, как они с Сергеем жили раньше. Как любили друг друга, как мечтали о будущем. Как вместе строили этот дом, сажали этот сад.
Теперь же всё было разрушено. Дом превратился в проходной двор.
Аня заплакала.
Она плакала о себе.
*
Весной Настя объявила, что они с Андреем нашли квартиру и скоро переедут. Аня обрадовалась. Ей казалось, что кошмар закончился.
Но когда дочь уехала, оказалось, что стало только хуже. Сергей замкнулся в себе, перестал разговаривать с ней. Смотрел с укоризной, как будто она была виновата во всём.
Аня пыталась поговорить с ним, но он отворачивался.
Однажды вечером она приготовила ужин. Накрыла на стол, зажгла свечи.
Сергей сел, молча поел и ушёл к себе. Аня осталась одна.
Она смотрела на недоеденный ужин и чувствовала, как слёзы душат её.
*
Аня стояла у окна и смотрела на улицу. Шёл дождь. Капли стекали по стеклу, разбивались о подоконник.
Она услышала шаги за спиной. Обернулась.
Сергей стоял в дверях. В его глазах была боль.
– Аня. Прости меня.
Она молчала.
– Я знаю, что был не прав, — сказал он тихо. — Я был жесток с тобой. Я не ценил тебя.
– Я люблю тебя, Аня. Я всегда любил.
Аня заплакала. Она бросилась к мужу и обняла его.
– Я тоже, Серёжа. Я всегда буду.
Они стояли у окна — плечом к плечу. Дождь всё шёл.
Аня не знала, что делать дальше.
Простить — слово маленькое. А за ним год без сил, кастрюли на полу, чужой блендер на подоконнике, ночи когда не спишь и слушаешь как в зале топает чужой ребёнок. Можно было и не прощать. Можно было сказать ему то, что копилось.
Но она молчала.
Я до сих пор не знаю, правильно ли я тогда согласилась. Может, надо было сказать: месяц — и не больше, и никаких рисунков на обоях. А может, вообще — нет, дочка, вы взрослые, снимайте. Но я открыла дверь. И потом долго не понимала — почему мне так стыдно за это «конечно, что за вопросы».
Скажите мне честно: а вы бы что? Вот если бы поздним вечером позвонила дочь — в слезах, из Минска, с мужем и пятилетней внучкой — вы бы открыли дверь? А если бы через год поняли, что стали приживалкой в собственном доме?
Напишите в комментариях. Мне важно знать — не ради осуждения, а чтобы понять, одна ли я такая. И если эта история вас задела — подписывайтесь. Я тут каждую неделю разбираю такие воскресные истории — про нас, про обычных женщин, которые не знают как правильно.