Начало:
Часть вторая. Тихое утро
Решила дописать рассказ .
Прошло три года. Сергей бегал по двору босиком, ловил кузнечиков и боялся гусей. Тетка Клавдия поседела, но держалась крепко — на своем огороде высаживала по три ведра картошки, вязала внуку свитера с оленями, милыми зайчиками ( как и я дочке).
Иван построил им новый дом — не сразу, по бревнышку, но к следующему лету сруб стоял белёсый, с резными наличниками. Сам переселился к ним же, в просторную комнату , за печкой.
В деревне его уже не звали «Смирнов» — только «Ваня». Бригадир Петрович ушел на пенсию, Иван занял его место — не начальником, а главным по хозяйству, потому что никто лучше не знал, как старый трактор завести в двадцатиградусный мороз.
На могилу Натальи он ходил по воскресеньям. Всегда с живыми цветами — что вырастет в поле: васильки, ромашки, позже — георгины. Ставил в железную кружку, прибитую к кресту, и сидел молча. Сергей сначала боялся кладбища, потом привык. Собирал жуков на травке, пока отец курил, глядя в землю.
— Пап, а мама красивая была?
— Самая красивая, Сережа.
— А почему она не с нами?
Иван молчал долго. Потом поднимал сына на руки, тыкался носом в его мягкие волосы:
— Так вышло. Она теперь за нас молится.
Жизнь на месте не стоит
В их деревню приехала молодая учительница — Марина Всеволодовна. Из города, из интеллигентной семьи, с питерским дипломом. Направили по распределению на три года, а она осталась — то ли влюбилась в здешние рассветы, то ли просто устала от суеты. Снимала комнату у бабы Шуры на краю деревни. Ходила в длинных юбках, носила очки в тонкой оправе, читала детям на уроках поэзию , любимых классиков .
Сергей попал к ней в первый класс — шустрый, курносый, с отцовской родинкой на щеке. Марина Всеволодовна быстро поняла, что мальчик способный: она уже знала , что ребенок - в три года читал по слогам, в пять — писал печатными буквами. И вот Серёжка стал первоклассником . Мальчик тянулся к ней, как к родной — прибегал после уроков рассказать про жуков и облака.
Иван с учительницей встречался редко — на родительских собраниях. Сначала дичился: женщина умная, образованная, что она в нем найдет? В нем — бывшем зэке, гуляке, вдовце. Но Марина смотрела на него спокойно, без жалости. Однажды после собрания попросила помочь починить крыльцо у бабы Шуры — оно прогнило, того и гляди рухнет.
Он пришел с инструментом, сделал за вечер. Она напоила чаем с мятой. Разговорились. Оказалось, у нее тоже непростая судьба: мать умерла рано, отец спился, она одна тянула себя через институт. Женихов в деревне нет — парни разъехались по городам. Она не жаловалась, просто говорила, поправляя очки.
— Ты, Иван, не думай, что я одна. У меня книги, дети, огород. Хватит.
А он подумал: «И Наталья так же говорила. Сильная, а внутри — рана». Но вслух ничего не сказал. Только починил еще и калитку, и забор, и сарай заодно.
Шло время. Сергей рос, Марина все чаще заходила в гости к Ивану — якобы проведать ученика, а на самом деле просто посидеть на крыльце, посмотреть на луну. Тетка Клавдия хитро щурилась, подкладывала Марине пирог с капустой.
Однажды Иван взял гитару. Сыграл что-то задумчивое, не свое — «Девочку в белом» Гребенщикова. Марина подпевала тихо, на тон ниже. Вечером уже смотрели на звезды, и он вдруг сказал:
— Я тебе ничего не обещаю, Марин. Не могу. Боюсь.
— А я и не прошу, — ответила она. — Просто будем рядом.
Лето выдалось жарким, как в год знакомства. Озеро манило, река текла лениво. Сергей научился плавать кролем — отец учил, не жалея, с лодки бросал. Бегали босиком по росе, собирали землянику на опушке.
Марина осталась на каникулы, не уехала в город. Помогала Клавдии по огороду, варила варенье из крыжовника — то самое, по теткиному рецепту. Иван смотрел на нее иногда со стороны и чувствовал — странно, непривычно — что может улыбаться. Не так, как раньше, весело-озорно, а тихо, по-другому.
Они так и не поженились. Жили по-соседски, помогали друг другу. Но вся деревня знала: Марина у Ивана ночует, а он по субботам ходит на базар в город, привозит ей — книг. Тонких, в мягких обложках, с закладками из ниток.
Осенью Сергей пошел во второй класс. Иван прибил на доме новую доску с номером. На крыльце сидела Марина, проверяла тетрадки. Тетка Клавдия вынесла табуретку, села рядом, сложила руки на животе.
— Что, Клавдия, все пережила, всех похоронила, — сказала сама себе. — А теперь — слава богу — тепло.
Закат разгорался за лесом. Наталья смотрела с неба — или просто так казалось.
Иван вечером достал гитару. Сыграл что-то новое, свое. Пел о дороге, о доме, о том, что бывает поздно, но бывает — не поздно вовсе.
Маленький Сергей уснул на полу обняв Шарика. Пес уже старый, белый - весь седой в морде, но верный — положил голову на ногу мальчика.
А в окно светила луна, та самая, что когда-то освещала путь уставшей женщине с чемоданом.
Конец, но не точка.
