Утром я встал в хорошем настроении. Этой ночью я уже перебрался спать на диван в гостиной, где спать было намного приятнее, чем на сундуке. На улице стало значительно теплее, дом постепенно стал прогреваться, а тепло от печки стало распространяться по гостиной. Плюс днём накануне, чтобы загрузить генератор, который охлаждал холодильник, я включил старый бабушкин «Холодок» — ещё советский тяжёлый обогреватель. Да, в гостиной было намного прохладнее, чем на кухне, но спать под двумя одеялами было приятно.
Я встал с дивана, потянулся, размял шею, подергал ногами, пару раз присел, даже попробовал отжаться и понял, что очень проголодался.
Завтрак теперь у меня был более разнообразен, чем раньше. Гречка у меня была теперь со сливочным маслом, я обязательно сварил себе парочку яиц, которые купил в магазине.
В окошки кухоньки, которые выходили на восток, проникали нежные солнечные утренние лучики. Я вспомнил, как всегда по утрам у бабушки работало радио. Запускать генератор, чтобы включить радио, я не захотел, нашёл «Радио России» на портативной колонке и поставил её на стол.
Завтракал, смотрел в окошки на залитую солнцем поляну, слушал радио и улыбался. На секунду мне показалось, что я вернулся в прошлое. Как‑то спокойно в деревне, не как в городе, — тихо так, умиротворенно. До сих пор вспоминаю эти моменты. И энергетика в доме была положительной.
Начало рассказа тут.
Предыдущая серия тут.
«Надо бы узнать, кто тут фермерские продукты продаёт», — подумал я, глядя на блёклый желток в покупных яйцах.
В это время на крыльце кто‑то постучал металлической щеколдой. Я побежал открывать дверь и увидел Митрича.
— В общем, я не знаю, что за мазь такая, но спасибо, легче стало намного. Это вот тебе — свои! — Митрич принёс мне два десятка яиц.
— Так ты полный курс мази применяй: утром и вечером на чистое тело, даже если легче будет, всё равно 5 дней надо мазать! — проговорил я назидательно.
— Ага, так яйца брать будешь? От души ведь принёс! — проговорил Митрич.
— Ну если от души и больше зла на меня не держишь, то возьму, конечно! — улыбнулся я.
— Ты меня извини, Павлик, это я сначала не разобрался, наехал на тебя! Спасибо тебе. Ты, если чего, приходи, по хозяйству, если что надо… — проговорил Митрич.
Я благодарно кивнул. Хорошо, когда отношения налаживаются с соседями, аж на душе приятно становится.
Сегодня я опять решил сходить до магазина, увидеть Агнию — чудную девушку, с которой я познакомился накануне. Хлеб у меня ещё был, и можно было бы не ходить, но вот бензин для генератора заканчивался. Я перелил остатки бензина из канистры в ёмкость генератора, предварительно заменив масло в агрегате после 5 часов обкатки, и направился в сторону магазина.
— Оставь канистру, я сейчас с покупателем разберусь, плесну тебе 10 литров! — встретил меня как уже своего человека Аркадий в хозяйственном. Он продавал мотоблок к весенним работам односельчанину. Я утвердительно кивнул, поставил канистру и, чтобы не отвлекать двух мужчин, пошёл по направлению к хлебному.
Агния аж зарделась, когда меня увидала, но вида не подала, что ждала.
— А вы, однако, поздно. Почти весь хлеб уже разобрали, тут много не возят! — лишь проговорила она.
Её голубые глаза оделили меня каким‑то спокойным теплом, что несвойственно голубым глазам. Обычно у голубоглазых холодный взгляд, а тут — тёплый. Агния уже не выражала удивления при моём появлении. Щёчки её чуть порозовели, видно, что она была довольна, что я сдержал обещание и пришёл сегодня за хлебом.
— А вы что тут делаете? — почему‑то вырвался у меня вполне логичный вопрос.
— Где? — не поняла Агния.
— Ну… в деревне, — пояснил свой вопрос я.
— Живу… — улыбнулась Агния, прекрасно понимая содержание моего вопроса.
— Это я понимаю. Но вы же наверняка учились в городе, почему там не остались?
— Да, училась… В Воронеже. Я пыталась. Даже работала там два года после окончания учёбы… Но мне не понравилось, потянуло сюда, домой. Родители меня как могли выгоняли, говорили: «Чего тут делать будешь? Продавцом в хлебном работать?» — засмеялась она.
— И вот вы — продавец в хлебном?! — угадал ход её мыслей я.
— Да, вот я — продавец в хлебном! — улыбнулась Агния. — А после обеда помогаю родителям, у них натуральное хозяйство, которым они живут!
— И устраивает такая жизнь в деревне? — иронично спросил я, надеясь увидеть в глазах девушки правду.
Но та лишь расхохоталась и в этот момент стала ещё красивее: «Я тут кайфую. Тут даже воздух другой, энергетика».
— Я заметил, я тут спать нормально стал, по ночам не просыпаясь даже! — уже серьёзно проговорил я.
— Ну вот видите, — проговорила Агния, — вы сегодня выглядите намного свежее.
— Вы тоже очень хорошо выглядите! — почему‑то проговорил я, чем вызвал звонкий смех девушки.
— Если вы хотели сделать мне комплимент, то надо было как‑то по‑другому выражаться. Такие комплименты делают дамам за 50, а мне всего лишь 24.
— Да, я хотел сделать вам комплимент, просто вы очень красивая! — Я не видел себя, но, наверное, в этот момент я тоже покраснел.
— Вот это другое дело! — хихикнула она. — Этот комплимент принимается!
Я уже забрал свою буханку чёрного и попрощался с Агнией, хотел выйти.
— Так что, завтра, будьте добры, приходите раньше, а то останетесь без свежего хлеба! — вдогонку крикнула мне Агния.
— Но я надеюсь, вы мне оставите одну буханку в качестве исключения? — проговорил я.
Девушка заулыбалась и снова зарделась румянцем.
После продуктового я пошёл в хозяйственный за бензином.
— А ты чего так генератор насилуешь? У него ведь ресурс небольшой, да и электричества не отключали вроде бы? Уже целую канистру высосал с его‑то небольшим расходом! — Аркадий уже отпустил покупателя с мотоблоком и указывал взглядом на полную канистру 92‑го.
— Так у меня дом без электричества, пока не подключил, — проговорил я.
— Ну ты не тяни, езжай на станцию, подавай заявку на подключение, там знаешь сколько волокиты… Пока всё подключишь, уже весь генератор выработаешь! — усмехнулся Аркадий.
По совету Аркадия я в этот день ездил на станцию, узнавал условия подключения. Там с меня потребовали документы на право собственности на строение, которых у меня, естественно, не было.
В общем, в «Россетях» меня отправили в сельскую администрацию, где я узнал, что дом мой признан бесхозным, хозяев у него нет, а в наследство никто не вступал.
— В общем, если вы хотите в этом доме жить и здравствовать, предлагаю выкупить строение, чтобы уж можно было без опаски его восстановить! — предложил мне глава администрации Нестор Петрович.
— А как это сделать? — спросил я.
— Да очень просто. Сейчас мы напишем заявление, и через 15 дней объект внесут в Росреестр как бесхозный. А потом ждём год, и если не объявляются собственники и их наследники, то муниципалитет подаёт иск в суд о признании бесхозного объекта своей собственностью. Ну а дальше — через аукцион вы выкупаете строение! — развёл руками Нестор Петрович.
— Это что же… Мне год без электричества жить? — удивился я.
— Таков порядок, — проговорил Нестор Петрович.
В общем, заявление мы составили, а вопрос с электричеством я решил с Митричем. Он протянул по воздуху времянку от себя к моей опоре, дальше от опоры кинули «воздушку» к дому. На фасаде навесили простенький вводной ящик со счётчиком, рубильником и УЗО.
Договорились с Митричем, что я буду возмещать ему потреблённое электричество по тарифам, меня это вполне устроило.
Оказывается, Митрич — мировой мужик, а первое впечатление было обманчиво: меня приняли за своего.
После всех этих манипуляций с электричеством я ощутил блаженство: не надо постоянно следить за генератором, нюхать пары сгоревшего топлива, которые так или иначе проникали в дом, а жить тихо и спокойно. Холодильник мерно тарахтел, ноутбук заряжался, свет горел. Что ещё надо для счастья?
А для счастья мне надо было одно — помыться.
Вот и решил я проведать старенькую срубовую баньку, которая стояла со стороны огорода.
Баня была простой — на кирпичном фундаменте. Нижние венцы с подветренной стороны уже подгнили, поэтому банька чуть накренилась на правую сторону. Крыша у строения была простой, односкатной, труба выходила из фронтона, чтобы не дырявить крышу.
Куда же в деревне без бани! Я с трудом отворил входную дверь, которая значительно просела. В комнате отдыха — или её ещё называли предбанником — находилась топочная зона печи. Слева была широкая лавка с тазами, чуть левее — дверь в продольную мойку. В мойке тоже всё было предсказуемо: слева — лавка, ёмкость для холодной воды, мочалки. Справа была дверь в парную. В парной были двухуровневые полати и сама печь с камнями. Бак с горячей водой, нагреваемой от печи, был в моечной.
Я тщательно осмотрел саму печку, налил в неё холодной воды, залез на крышу, прочистил дымоход от сажи и понял, что теперь мне жизненно важно истопить баню.
Вот уже дровишки затрещали в топке, а мой нос вдыхал запах горящей берёзовой коры. Вскоре вода в баке забулькала, благополучно нагреваясь от теплообменника, проходящего прямо в топке. Всё функционировало, как и раньше.
Вот умели люди раньше делать вещи, которые жили дольше своих владельцев, а не как сейчас — всё одноразовое, когда вместо вещей есть гаджеты, которые устаревают раньше, чем физически износятся.
Пока я провозился с печью и растопил баню, на часах было уже половина двенадцатого.
Я взял из подпола одну из старых лампад, заправленных керосином, взял сменное бельё и пошёл мыться.
Сегодня погода портилась. Луна виднелась на небе расплывчатым пятном, а ветер гнал тёмные, почти снеговые тучи. Дома было зябко, и я предварительно затопил печь в доме, чтобы прийти не в холодные апартаменты после бани и не заболеть.
Парная встретила меня уютным жаром. Печь была настолько мощной, что уверенно натопила пространство и в комнате отдыха, и в мойке, а про саму парную и говорить не приходилось: старый, ещё советский градусник показывал почти 80 градусов в полу-дырявом строении.
Керосинку я оставил в комнате отдыха и дверь в парную полностью не закрывал. Всё же в полном мраке парилки было как‑то боязно оставаться. Завяленный старый веник был уже больше похож просто на прутья, ведь половина листьев после заварки сразу же с него слетела, но я вдоволь им нахлестался, поддавая горячей воды на камни. Горячий влажный пар обдавал моё тело, вкусный запах пара был приятен моему носу. Я лежал на нижних полатях и прогревался. Как же давно я не парился в деревенской настоящей баньке!
Но чувство истомы и какой‑то банной неги быстро покинуло меня, когда я услышал еле заметные шаги вокруг бани.
Я насторожился, прислушиваясь. Сначала кто‑то потоптался у входной двери, но войти не решился, начав медленно, стараясь не шуметь, бродить вокруг бани.
Я затаился, сидя в моечной, и сквозь стены прямо ощущал, как кто‑то незнакомый, медленно шурша, подходил к окошку в парной. Я привстал и, стараясь не скрипеть старыми половицами, подкрался к окошку, которое было чуть приоткрыто после моего парения, и заглянул туда.
С той стороны в окно появилась какая‑то мохнатая морда. Я заорал: «Чур меня!», перекрестился и со всей дури выбежал из парилки, потом переметнулся в комнату отдыха, пытаясь открыть дверь на улицу, но её заклинило.
То ли дверь действительно перекосило от перепада температур, то ли это нечистая сила держала дверь снаружи, но дверь я смог открыть спустя 20 секунд, упираясь в неё всей силой. Когда дверь всё же поддалась, и я с керосинкой обежал вокруг бани в чём мать родила, никого уже не было. Было лишь слышно, как вдалеке раздавался бег и звучный лай моего волкодава.
— Уфф, — второй раз мой волкодав меня спасает.
Кто это был — человек или видение, я тогда до конца не понял. Руки мои дрожали, ноги тоже. Я решил больше не испытывать судьбу, помылся и пошёл, озираясь по сторонам, в дом.
А бабушка мне говорила, что после полуночи в баню ходить нельзя…
Все анонсы, уведомления о новых публикациях на канале, и что осталось за кадром Дзена доступны в Авторском канале Сергея Горбунова в МАКСе.
Книга Сергея Горбунова "Сельский знахарь" уже на ЛитРес. В книге новые серии публикуются приоритетно.