Людмила Райкова.
Глава 20.
Анатолий узнал жену только по коляске. И то начал сомневаться, транспорт катил юноша, а рядом уверенной походкой шагала высокая стройная женщина в короткой замшевой куртке и зеркальных солнечных очках. У края тропинки стоял, свесившись на костылях Пэтэр. Встречать жену они решили вместе. Для прикола, узнает она из двух совершенного одинаковых мужчин своего мужа или нет. Ребята на этаже тоже сделали ставки, утверждая, что их родные мамы не отличат. Но Анатолий упирался, Дарья его на энергетическом уровне узнает. Время он рассчитал, Даша написала, когда выезжала с Обводного.
Побрился и прихорошился заранее. С самого утра к ним с Пэтэром потянулись визитёры. От гостей, лично он подустал, а благоприобретенный братик радовался как младенец. Устраивал сэлфи со всеми тётушками хором, с кузинами по отдельности и рассылал всем, кому можно. Толик тоже сделал несколько кадров, отправил Мане, отцу, маме, младшему брату и конечно Дарье. Попрощались с родственной толпой час назад. Вся родня собиралась дождаться Дарью и на Гордейку посмотреть. Но поняв, что, Маня загостилась у невестки, решили, что в таких условиях сегодня невестку можно и не дождаться. Назаказывали такси и разъехались по разным питерским районам. Он тащился к лифту после прощания и мечтал свалиться на кровать и лежать на ней молча до самого утра. Тут Дарья и написала, что загрузились, завезут Маню с подругой на Обводный и в госпиталь. Какой будет дорога она не знает, так что напишет, когда будут выезжать с Обводного. Анатолий рассчитал, что пути не больше 30 минут, успеет полежать минут двадцать, настроиться на встречу с женой. Придумать первые слова. А лучше без слов обнимет и прижмёт к груди свою драгоценную бедную девочку. Сколько же довелось пережить его малышке.
За десять минут до предполагаемого приезда они с Пэтэром сели в лифт, уже вышли на улицу, когда Анатолий вспомнил про телефон. Забыл на зарядке. Пэтэр поскакал тихонечко к КПП, а Толику пришлось вернуться на этаж. Торопился как мог, увидел коляску, залюбовался красивой женщиной и чуть не грохнулся на тропинку от резкой остановки. Красавица в зеркальных очках кинулась к Пэтэру, обвила его руками и прижалась к чужой груди. Анатолий встал как вкопанный. Дарья обнимает Пэтэра, а тот и слова на русском вымолвить не может. Сейчас жена обидится развернётся и поминай как звали. Тоже мне прикол получится. Он хочет крикнуть, позвать любимую, но голос почему-то не слушается. Зато до ушей доносится спор. В беседке ребята рассуждают, что хитрый Молчун не взял с собой брата, чтобы сорвать их ставки. Потом видят замершего на пол пути Анатолия и кричат ему:
- Мы договаривались не так!
У Анатолия наконец прорезается голос. Он кричит на весь госпитальный садик:
- Дарья я здесь!
Жена вздрагивает, выпускает из объятий Пэтэра и раскинув руки бежит к нему.
Он тоже раскидывает руки, паренёк с коляской тоже бежит. Объятия, поцелуи, слёзы на глазах и неповторимый восторг внутри. Сын сосредоточенно чмокает соской и во все глаза изучат своего папочку. Внизу на коляске гора пакетов с одеждой, курицей и салатом.
Но сейчас не до них. Обиженные ребята покидают беседку, спрашивают, не надо ли что отнести на этаж. Даша выдает пакеты. Они занимают ту самую беседку, в которой сутки назад разрабатывали с Маней операцию «Примирение». Коляска в беседку не помещается. Дарья берёт сына на руки, ждёт, когда Анатолий усядется и бережно передаёт мужу малыша. Пэтэр и брат Саша, один с завистью, второй с ревностью, смотрят как Анатолий протягивает малышу палец, тот хватается, но взгляда от отца не отводит. Крохотный сын и опалённый войной отец, изучают друг друга. Даша устало садится напротив, переводит взгляд с мужа на его копию. Смеётся:
- Получается у меня теперь два мужа?
Пэтэр скорее всего не понимает, что именно сказала Даша, он уже привык, что все удивляются их с Анатолием сходству. Смеётся и твердит – да, да, да.
Анатолий наконец очнулся:
- Муж у тебя один, единственный и неповторимый на все века. А он деверь.
- Но вас не отличить. Только по ногам, у одного гипс на правой у второго на левой. А когда снимут?
Скоро снимут, доктор говорил, что через пару недель может и домой отпустить, или отправить на реабилитацию. Анатолий мечтает о доме, чтобы долечиваться амбулаторно. Но сейчас нога не главное – сын, жена рядом. Смотрит ласково. Гордейка начинает хныкать, Толик растерялся, раскачивает сына на руках. Даша забирает ребёнка. Сообщает, мальчика пора кормить, надо бы в помещение. Саша остаётся с коляской внизу, а троица отправляется на этаж. Дашу с малышом отправляют в сестринскую. А по дороге она сообщает, мол привезла два комплекта сменных футболок и носков для Анатолия и Пэтэра. Благоприобретённый братец просиял, когда перевел сообщение. Анатолий заворачивает в палату – отдаёт двойнику пакет с вещами и торопится к жене посмотреть, как будет есть малыш. Вовремя приходит, Даше перед кормлением надо раздеться, как следует помыть руки. А малыша в незнакомом месте одного не оставишь. Анатолий на костылях, та ещё нянька, Гордей от хныканья переходит к требовательному крику. Толик поёт ему про котика-кота, у которого колыбелька золота, старается громче, чтобы малыш лучше слышал и быстрее оценил песенку. Вопли раздаются по всему этажу, у двери собираются раненые и дают советы. Надо не про кота, а про серенький волчий бочок. Знатоки затевают спор, бочок у волка конечно серенький, только в сюжете поётся про бочок жертвы, за которую волчок схватит и утащит из-под куста в ближайшую лесополку.
Растерянный папаша кричит на любопытных под дверью. Напугали ребёнка своим кровожадным сюжетом. Рэм принялся насвистывать мотив из трех поросят. Гордей затих на пару секунд, а потом отверг и этот художественный номер. Заревел с новой силой.
Три минуты, которые понадобились жене приготовиться к кормлению, Анатолию показались часом. Он взмок от беспомощности и тревоги. А потом замерев, смотрел на полную грудь жены и на сына, жадно глотающего материнское молоко.
Как он мог даже просто посмотреть в сторону этой Алки? Как там её Маня обозвала, Барбиешкой? Даже позывной девки, тётка расшифровала - размалёванная кукла с наклеенными ресницами и накачанными губами. Погремушка, к которой тянутся груднички. А он взрослый женатый мужик, клюнул на искусственную приманку, заглотил крючок и был пойман как глупый карась. Судьба вручила ему бумажную розу, лепестки которой размокнут от первых капель дождя. А потом, как испытание, отправила домой встречать из роддома настоящее. Дарью с сыном. Мол если не дурак, отличишь настоящий цветок и искусственный. Он обнимал жену, держал на руках Гордейку, улыбался. Но вспоминал Барбиешку даже там, у роддома. Если по серьёзному, то Алку сегодня за воспитательный соблазн надо бы поблагодарить. На деле показала, как можно раздавить большое и ценное, сапогом хмельной страсти. Любой мужик со временем поймет разницу между бумажными и живыми цветами. Если успеет, пока первые не выцветут и не сомнутся, а вторые не завянут без живительной влаги любви.
Даша не спускает глаз с ребёнка, Анатолий смотрит на жену. И благодарит Бога, который помог растопить между ними ледовую стену отчуждения.
Через двадцать минут сытый Гордей уснул. Даша надевает на малыша комбинезончик. Сама натягивает куртку – пора ехать. Как уже? Вы же только что приехали. Оказалось, нет, прошло три часа. Не может быть, просвистело время, как три минуты. Пэтэр уже в спортивном костюме, Анатолий по-прежнему в пижаме, облачаются в куртки и идут провожать. В зеркало лифта Анатолий замечает заинтересованный взгляд своего двойника на жену и пугается – не хватало ещё, чтобы братец втюрился в Дашку! Он по-хозяйски кладёт ей руку на плечо, трётся щекой о волосы, шепчет как не хочет отпускать. Даша не сводит взгляда с малыша. А прощаясь напоминает, что кура, пюре и салат на двоих. Завтра приедет, пусть соберут стирку.
Обратно близнецы идут молча. Даже покурить в беседке не останавливаются.
Анатолий больше всего на свете хочет остаться один, чтобы ещё и ещё раз пережить каждую деталь встречи с женой и сыном. Встречи, которая ещё два дня назад казалась ему невозможной.
Лежит на кровати просматривает снимки. Шесть, которые прислала Маня из дома, и три сделанные Сашей. Маловато. Хотя, главное кино у него в голове, там покадрово он восстанавливает мгновения, как не узнал Дашку в её новой куртке. Как онемел, когда увидел, что любимая перепутала его с Пэтэром. Жена ещё до дома доехать не успела, а его уже накрыла тоска. Даже в груди немного запекло, как будто кто-то полоснул ножом и обнажил рану. Казалось невозможным дотянуть до завтра в таком состоянии. У кровати Политолога опять митингуют. Обсуждают планы Трампа с англосаксами, добраться до Каспийской нефти. Иран конечно показал, что америкосы не всесильны. Дал по зубам их президенту-гангстеру. Да только силы и военная мощь сторон несопоставимы. Как и у России, против одуревшей от жажды крови Европы.
Генштаб на вытяжке, предлагает шарахнуть сразу по нескольким направлениям. А чего ждать, полчища дронов вскрывают наше ПВО, бьют по югу, кошмарят Саратов, добираются до Татарстана. Одними дронами войну не выиграешь, но можно, шарахнув по больнице и школе, запугивать мирное население. Внушить им состояние беззащитности. Это донецкие, после каждого прилёта убирали осколки стёкол, поправляли в саду клумбы с цветами. Не сразу узнали куда бежать в укрытие, как не впадать в панику от одного звука воздушной тревоги. Откуда у саратовцев такой опыт? Людей надо готовить к жизни в условиях террора, учить распознавать опасность.
Анатолий не вслушивается, но слова террор, враги, воздушная тревога, ему хочется выдернуть из звукового фона, чтобы не заглушали угуканья Гордейки и ласкового воркования жены. Только не получится, политики жаждут схватки за ресурсы. Идиоты! У них что нет детей, будущее которых они ставят на кон своими милитаристскими играми?
- Смотри что пишут! – Политолог так заорал из своего угла, что Анатолий сел как по команде. – Из годовой прибыли 850 миллиардов рублей, в честь 185-летия Сбербанка, половину направить на дивиденды владельцам акций! Какие 185 лет? Какое отношение Грэф имеет к советскому и тем более дореволюционному сбербанку. На чём этот клещ мировой экономики заработал? На запредельных ставках, которые всю кровь, даже из предприятий ВПК во время войны высосали? Ну ничего не бояться!
Анатолий не знает много это или мало 425 миллиардов, не с чем сравнивать. Но на днях читал, что у Краснодарского чиновника конфисковали собственности на 4 миллиарда и отправили воришку в КПЗ. Там кажется 15 квартир, дома и огромные участки земли, размером с Израиль. Вот уж воистину велика наша страна, богата. Только порядку в ней нет. Анатолий до СВО работал, потом выплаты на фронте. За 4 года смогли с Дашей погасить только пятую часть ипотеки. Она у них льготная, а квартира одна. Не 15 как у краснодарского чиновника, сын, который небось где ни будь на Кипре от войны прячется.
Анатолий почувствовал, как закипает от возмущения на главу Сбера, вороватую бюрократию. Старается притушить в себе гнев, не хочет потерять тёплую волну счастья, которая накрыла его после встречи с Дарьей. Достает пакет с футболками и направляется охладиться в душ.
Под струями тёплой воды он начинает успокаиваться, и приходит к выводу – во всём виноват сосед по палате, Политолог. Если бы не его митинги. Которыми он любое настроение за пять секунд портит, Анатолий продолжал бы смаковать впечатления этого дня, наслаждаться ими. Так и уснул бы, чтобы переместиться домой, поближе к жене и сыну. А этот швырнул новостью, как камнем в Анатолия и по гладкому спокойному озеру его счастья пошли круги тревоги, нарушая изображения счастливых лиц и улыбок.
Надо будет попросить лечащего, перевести его в палату к Пэтэру. А к политологу пусть переезжает сосед брата. Чех русских новостей не читает, про всяких губастых Бонь из сексуального Дома-2, и о кровавой Собчачки, ничего не знает. Никто брательнику, при всём желании создателей новостей, шила в мягкое место не воткнёт, значит вопить от гнева, хоть и праведного, Пэтэр не будет. И оставшиеся до выписки две недели они вдвоем проведут в счастливом равновесии. Даша, когда будет приезжать, сможет кормить Гордейку в палате. И задержится подольше. Они прямо здесь, втроём пообедают, поговорят спокойно.
Анатолий отнёс в палату мыльно рыльные принадлежности, и поскакал в курилку. Если двойник там, обсудит с ним идею переселения. Он конечно с радостью согласится, но Анатолий своим дипломатическим чутьём понимал, что чех, это своё решение должен подтвердить. А уж потом они вдвоём и подойдут к лечащему врачу со своей просьбой.
Пэтэр примостился на подоконнике и так погрузился в телефон, что не заметил приближения двойника. Он улыбался, что-то набирал, потом быстро возил по экрану пальцами. Снова улыбался, казалось сознание чеха втянуто и надежно зафиксировано в глубине небольшого квадрата, который он держит в своих руках. А здесь на подоконнике, только случайно забытая оболочка тела. Анатолий присел, заглянув в экран, и обмер. Он увидел собственную ванную, и голенького Гордейку, над которым склонилась Даша. А также часть фразы которую забил в гугл-переводчик Пэтэр. Анатолий глубоко вздохнул, чтобы овладеть собой, и истошно закашлялся. Иначе и быть не могло, делать одновременно с затяжкой, глубокий вдох опасно для здоровья. Наконец Пэтэр повернулся к благоприобретенному брату, и принялся шлепать Анатолия по спине.
- Саша. – Пэтэр повернул экран и продемонстрировал снимок. Ясно, подумал Анатолий — это Дашкин брат сливает новому родственнику из дома всё, что можно. Хорошо это или плохо Толик пока не понял. Но подумал, – лечится двойникам надо в одной палате, по крайней мере он получит возможность контролировать всё возрастающий интерес Пэтэра к собственным жене и сыну. Следующий кадр демонстрировал пса. Патрон сидел на посту у кроватки, куда из ванной успели переместить Гордейку.
Анатолий провёл дугу указательным пальцем от телефона двойника к своему, тот понял жест без слов, мигом перекинул снимки и оба вернулись к аппаратам. Чех набирал текст, Анатолий увеличивал и детально рассматривал снимок собственной спальни. Увидел на комоде их с Дашей свадебный снимок и почему-то облегченно вздохнул.
Пэтэр был занят, и Толик вспомнил про Маню. Даже двух слов не написал тётушке с момента как узнал, что Дарья выдвинулась из дома в госпиталь. А что написать? Он вспомнил, как корпел над письмом для жены и сына, а Маня подсказывала – родным и любимым надо писать о том, что чувствуешь и думаешь. Он и набрал: «Я счастлив!».
Идея переселения, Пэтэру понравилась. Осталось уговорить соседа чеха. Эту миссию решили не откладывать. И синхронно издавая тут-тук, шварк направились в конец коридора.
Продолжение следует.