Людмила Райкова.
Глава 21.
Остаток дня прошёл бестолково. Галя ровно через 20 минут после того как вернулись домой, прилегла и утомлённая давно забытыми нагрузками няньки, спала уже третий час. В принципе, после 20.00 этот сон подруги можно было плавно переместить в глубокий ночной. Маня, одолеваемая звонками, вынуждена была ускакать на кухню, и уже там выслушивать подробные отчёты родственников о коллективной поездки в госпиталь. Травма Анатолия упоминалась мимоходом. Зато явление родне второго экземпляра племянника-внука, воспринималось как событие вселенского масштаба.
- Надя говорит, надо сделать ДНК, да и без всякого ДНК вижу наш это мальчик. И что только родители думали, когда не разговаривали с малышом дома на родном русском языке! Разве можно так поступать!
Маня напоминает, что родители у Пэтэра чехи, с чего бы им говорить на русском? Кроме того, паренёк родился после развала СЭС, его родители пережили Пражскую весну и относились к тому поколению, которое русских и всё русское, кроме туристов с туго набитыми кошельками, на дух не переносили. А прабабка, которая имела краткосрочный роман с русским солдатом, всего лишь родила от Анатолия Казимировича мальчика. И вообще чудо, то что Анатолий с Пэтэром фактически двойники в третьем поколении слабой ветви рода.
- У нашего рода слабых ветвей не бывает! – Отрезала баба Нюра, которая и так терпеливо выслушивала шёпот Маниных аргументов слишком долго. – Все красивые, умные, удачливые. Кроме тебя. И то потому что, уехала и два десятка лет носа не казала. Вот и подверглась чужому влиянию. А мальчики, лучшие представители и продолжатели рода. Героически сражались, ранены.
Спорить с тёткой Маня не собиралась. Она и так плохо слышала, а Маню, вынужденную шептать, и вовсе понимала через слово. Зато Нюра говорила громко, категорично. Сообщила о родственном решении, принятом единогласно – во враждебную страну Чехию Пэтэра не отпускать. Женить его на Ладе. Он девочкам понравился и Ладе и Насте. Но решили, что невестой будет Лада. Настя надулась, говорит это мы ещё посмотрим, кого чех сам выберет. Дурочка, такого мужика кокетством приманишь, но не удержишь. Здесь характер нужен, у Лады он крепкий, с лошадьми справляется только так. А уж Пэтэра возьмёт в руки и быстро сделает шёлковым. Разговорник чешско-русский мальчику уже нашли. Из госпиталя заберём домой, в родной языковой среде быстро заговорит.
Спорить с Нюрой бесполезно, она всегда разрабатывает наполеоновские планы на семейной диктатуре. А потом изумляется, что от её благих намерений, родственники бегут как от огня.
Маня увидела, что на разговор пробивается Настя.
- Кто там мешает? – Ворчит недовольная тётка.
Маня врёт, что Глеб. Быстро прощается и подключает Настю.
- Маня ну чем я хуже Ладки? Вечно ей всё самое лучшее, и квартира, и жених.
- Какой жених? - Прикидывается дурой Маня. - Она что, у тебя парня отбила?
Настя самодовольно хмыкает. Понятно, девочки соперничают с пелёнок. Настя выше, хитрее, красотой и женственностью не обделена. Вслух никто из родных конечно не говорил, но все по умолчанию считали, что Настя со своими данными и замуж выйдет и карьеру сделает. А вот упрямую Ладу надо пристраивать. Только пристраивается девочка плохо. Выдали замуж, да не сложилось. Растит дочурку одна, а папаша и носа не кажет, хотя живёт в соседнем коттеджном посёлке. А Настя, всё в кавалерах копается – уже 24 года, а замуж не спешит. Маня вспоминает и ждёт, когда племянница про Пэтэра скажет. А та мнётся.
- Чех конечно ничего себе, высокий, стройный. Но у меня парень не хуже, просто обидно, что его Ладке отдать хотят. Придётся в знак протеста соблазнять парня. Опять обиды, пересуды.
Маня вздыхает:
- У Пэтэра есть невеста. Так что делить его бесполезно. Закончится война и уедет к себе. А потом, он же вам вроде как брат, вот и любите парня по-родственному.
Настя взвизгнула, Маня подозревает что даже подпрыгнула от радости:
- Тёть Мань, вы только родным, а главное Ладке про невесту не говорите. Пусть обломаются! То-то я повеселюсь.
Конечно она никому не скажет, тем более что невесту придумала на ходу. Чтобы пресечь охоту на парня в самом начале. А вообще, сам не ребёнок, да и Анатолий всегда рядом, подстрахует если что.
Надя позвонила через три минуты. Долго рассказывала о походе в госпиталь. Как там много ребят, у кого рука, у кого нога или вовсе ездят по саду в инвалидной коляске. А ещё её соседка в слезах полтора года, не может найти следы своего сына. Надя, мама Насти, это её младшенькая. Старший к военной службе не пригоден, а вот к сибаритству очень даже. Приезжал он к Мане в Латвию, вальяжный, гладкий, эдакий холёный породистый кот. Маня сказала Наде, что только что поговорила с Настей, и что это за сватовство такое, они там учинили. Жених ни сном, ни духом, а девчонки скоро друг друга на кулачные бои вызовут.
- Да это всё Нюра с Любой, им дома скучно, а тут вырвались на свободу. Красивого молодого парня увидели, лежит забытый в госпитале. Получается ничей. Решили прибрать к рукам, вот и вся история.
Углубляться в неё у Мани нет никакого желания, интересуется как Ярослав. О сыне Надя готова говорить часами.
- Отдыхать уехал. Жена у него шутница.
- Юля?
- Нет теперь другая, Фатя.
Маня вспоминает, что после Юли, с которой племянник приезжал в Латвию, поздравления и совместные фотки с Кипра присылала Олеся. Через полтора года с днём рождения поздравляла Лилия. О Фате Маня ничего не знала. Надя сообщает, что они с невесткой уехали на две недели в Турцию, позагорать. Сбрасывает кузине Мане ролик.
Маня открывает. В прозрачную воду босыми ногами по гальке входит толстяк. Плечи подняты, над водой кружит пара чаек, чуть дальше пару скромных яхт и совсем далеко в дымке горы. Толстяк шагает, покачиваясь на камушках и неуверенно приговаривает: «Красота, отлично». Наконец он ныряет, плывёт не больше пяти метров вдоль берега и выходит. Да это Ярослав, единственный купальщик на огромном пляже, по берегу которого до самого горизонта стоят абсолютно пустые лежаки с зонтиками.
Он подходит к единственному обитаемому лежаку, Маня видит пару женских ног с ярким педикюром, слышит детские голоса, а на их фоне вопрос, надо полагать Фати:
- Ну что ещё раз?
- А ты что не сняла?! – В голосе Ярослава испуг и обречённость. Фатя спокойно отвечает:
- Забыла кнопочку нажать.
Пловец горесно вздыхает, и направляется обратно к холодной воде, обречённо опустив плечи. Фатя выжидает пока он не намочит лодыжки и кричит.
- Ой, всё получилось.
Радостный Ярослав бежит обратно, кутается в полотенце, не скрывая клацает зубами от холода. И наконец произносит:
- Отлично, на второй такой подвиг я не готов.
Маня досматривает финал, не сдерживается и хохочет во весь голос. Позёрство в характере Ярека с малолетства. Апрельское купание в холодном море, ради этого ролика. Ванная на крыше отеля в Дубае, сама по себе интересна только тем, что его довольная физиономия окажется в кадре. Голова торчит из пены, на фоне знаменитых высоток. Все должны увидеть и позавидовать. Маня закрывает ролик и думает, что страсть запечатлеть себя где только можно, ничем не отличается от стремления оставить надпись на камнях в Крыму или Сочи: «Здесь был Вася». Васи теперь летают по миру в топовых шмотках. Избегают фронтовых рисков, прикрываясь плоскостопием. Но этот, на турецком берегу, свой, родной и понятный. Пусть у него всё будет хорошо. Однако Анатолий с Пэтэром роднее и ближе, чем Ярек, пингвин с жирным телом в холодной воде.
Галя проснулась от звука смеха, сонная возникает в дверях на кухне. Начинает хлопотать, мол чуть голодом гостью не уморила. Маня отмахивается, мол поела творожку. И совсем не скучала. Показывает подруге ролик о купании племянника. Теперь они смеются хором. Вдвоем всегда веселее.
- Как ты его назвала, «Пи́нгвин робко прячет тело жирное в воде»? – Тело Гали аж сгибается от смеха на стуле.
- Фатя молодец, подколола любимого. Слушай, а что там за дети рядом?
У Ярека детей не было. Наверное, это Фатины. А ещё Маня подумала, что новая подруга неженки-пингвина, наверное, побогаче предыдущих пассий Ярека, Юли, Олеси. Мальчик придумал себе карьеру, выбирать достойных себя, в финансовом плане женщин. Фатя может позволить себе содержать менеджера госбанка и возить его по первому желанию на курорт.
Сдерживая смех, Маня отвечает на звонки. Вера и Лёша позвонили справиться о здоровье. Интересовались, когда собирается уехать. И не очень настойчиво уговаривали остаться на семейную встречу. Нюра с Любой назначили её во Всеволожске в следующую среду. Если мальчиков ещё не выпишут, они обещают добиться увольнительной. Дом большой, есть хамам и сауна. Шашлыки, природа и погода почти весна. Пусть порадуются бойцы.
Маня соглашается – смена обстановки пойдет мальчикам на пользу. Вот только Толик захочет не во Всеволожск, а к себе домой в Купчино. Оказывается, Даша согласилась переселиться с малышом за город.
Маня напускает в шёпот грусти, мол так хотела со всеми повидаться. Но нога, надо скорее добираться домой и лечить связки. А им покой лучшее лекарство. Все и так давно поняли, что Мани на празднике не будет. Даже успели наябедничать, мол Вера сказала, что их любимая Манюня не очень-то роднится желает. Чтобы ни с кем не встречаться, даже ногу себе вывернула! Как в любой большой семье, рядом с любящими и заботливыми, есть и злыдни, и сплетники, и ябеды. Всегда были и будут, куда от них денешься, свои родненькие.
Маня прощается с Верой и тут же просматривает сообщение от Толика. Племянник называет её Мата Хари, пишет, что готов идти с Маней в любую разведку, прикроет, спасёт. И объявляет себя должником на веки вечные. Маня строчит, что подумает, чем взять с него компенсацию своего эмоционального перенапряжения. Племянник уверяет, любая ставка большой не покажется. Ну тогда, Маня ставит условие, чтобы дочку назвали её именем. А то Маня одна на всю родню. Андреев два, Толиков три. Не справедливо. Хотя почему же? Дед Андрей, пропал без вести под Ленинградом, когда рыл окопы. Дед Анатолий дошёл до Берлина, вернулся вся грудь в орденах. Бабушка Анастасия танцевала на сцене Кировского театра и была хоть и заносчивой, но очень известной. Прадед Константин, был известным в Санкт-Петербурге адвокатом, объявленный после революции врагом народа, сгинул без следа. Когда бабуля назвала своего первенца, Маниного папеньку в честь отца, родственники шептались, в свете новых событий, решение неудачное, хотя по мужу фамилия другая, может и обойдётся. Но судьба папеньки сложилась не очень, и родня списывала это исключительно на неудачно выбранное имя. А теперь вот Маня желает двоюродную внучку связать со своим именем. А кто она? Перекати поле, журналистка, которая не пожелала вписаться в рынок. Вместо того чтобы славить новых русских, насмехалась над их напыщенностью. И лезла куда не надо со своими расследованиями. Хотя, Анатолий сочтёт это шуткой, думала Маня, а уж когда, даст Бог, лет через пять шесть у них с Дашей родится девочка, о её притязаниях родители забудут. Ошибалась легкомысленная тётка.
Но это станет известно потом. Глеб дозвонился Гале. Маня так увлеклась общением со своими родными, что даже не заметила, что муж прорывается на связь второй час.
- Ей пора секретаршу заводить, чтобы звонки регулировать. – В голосе подруги ирония. – Точно, если поедет на родственный слёт, порвут бедную на сувениры.
Маня перестала реагировать на сообщения, и они с Галей сунули свои носы в камеру, чтобы разговаривать с Глебом.
- Ты видела какой подарок ждёт дома?
Маня не видела, хватает свой телефон, открывает МАКС и ахает, высаженная месяц назад роза зацвела. Ещё до отъезда, поливая, Маня усмотрела на её макушке бутончик. Решила, что это очередной листок. Не может крохотуля ростом в 15 сантиметров зацвести. Такие розы растут деревьями, ветвятся во все стороны. Маня заранее думает, куда этот куст через пару лет пристраивать. Идея Глеба привезти росток, ей сразу не понравилась, но кто-то заботливо отщипнул росток, он сам ещё осенью поставил его в воду и на каждом дежурстве проверял, появились корешки или нет. Они появились, разветвились. И перспективное дерево было торжественно привезено домой. Маня сунула его в горшок, но Глеб счёл посуду маленькой. Заказал, размером с ведро дорогущее кашпо, закупил для розы специальную землю. Кто бы не зацвёл от такой заботы? Маня и сама расцветает улыбками счастья, когда муж расточает ей комплименты.
- Так что пора, дорогая, домой. Поскакала набедокурила где могла, пора и честь знать. Я тут подобрал тебе билет на Сапсан, отправляется завтра в 12.10. Прибывает в 16.30. Николай встретит у вагона и посадит в такси. Так что часикам к семи будешь дома, я как раз со службы вернусь.
Маня вслушивается в интонации и понимает, это приказ, и обсуждать его муж категорически не намерен. Билет он тоже, следом за розой скинул на МАКС.
Подружки растерянно смотрят друг на друга, понимали конечно, что надо ехать обратно. Но не так же быстро. Получается, уже через 12 часов надо стартовать из дома. А они ещё не всё обсудили. Теперь надо решать, ставить в известность родных или нет. Сообщишь заранее, все свободные явятся провожать. Принесут дорожные продовольственные наборы. Куда их? Ехать всего четыре часа. Отказаться – обидятся. Выбросить жалко. Домой тащить, так с учётом диеты, ей с Глебом они без надобности. Опять придётся раздавать. Ну с провизией можно и смириться, но Маня боится, что своими объятиями тётки банально собьют Маню с костылей, уронят на платформу и вместо Москвы, со спец сигналом она поедет в ближайшую питерскую травму.
Угрозы обсуждают на троих. Идеальный вариант, написать всем прямо из поезда, пообижаются конечно, но не долго. Сейчас ночь, рассылать весть об отъезде, неприлично. А завтра, считай с самого утра, раньше 10.30 они с подругой ни за что не проснуться. Так что, сразу после завтрака уже в такси и на вокзал. Маня жалеет подругу, именно ей придётся тащиться вдоль поезда, ждать, когда он тронется, чтобы помахать в окно рукой. А потом вернётся в пустую квартиру и будет грустить, дожидаясь от Мани двух слов: «Я дома».
Мане особо печалиться будет некогда, уже через день, в Латвии намечается сделка по квартире. Всё конечно решать будет юрист Улдис. Но без дополнительных согласований всё равно не обойдется. Как пить дать, половину дня проведут на связи… Проведут дольше и понервничают изрядно. Но Маня об этом пока не знает. Они прощаются с Глебом, и уставившись друг на друга молча пьют чай. Пока не нащупают спокойную тему, чтобы не будоражить себя перед сном и скорым предстоящим отъездом.
Продолжение следует.