«Сказка о царе Салтане» А. С. Пушкина – это не только волшебная и поучительная история, но и галерея ярких запоминающихся образов. Нестандартные и звучные имена персонажей – Салтан, Гвидон, Бабариха – добавляют повествованию колорита. Но почему автор назвал своих героев именно так?
«Сказка о царе Салтане, о сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и о прекрасной царевне Лебеди» интересна наличием различных лингвистических загадок, в том числе связанных с ономастикой – разделом науки о языке, в котором изучаются имена собственные. Начнем с царя Салтана, происхождение имени которого можно найти в этимологических справочниках: салтан – фольклорная форма, соответствующая существительному султан (др.-русск. салтанъ, солтанъ). Слово султан – «титул монарха, верховного правителя в некоторых мусульманских странах, а также лицо, носящее такой титул» – пришло в русский язык через турецкий, в котором sultan возникло от арабского sulṭân – «властелин». Форму салтан можно встретить в литературе: «В одной земле сидит на троне салтан Махнут турецкий, а в другой – салтан Махнут персидский» (А. Островский); «И посылает ему турецкий салтан большущую бочку мака и пишет ему письмо…» (А. Куприн). Как же салтан превратился в имя собственное?
Оказывается, произошло это еще до появления пушкинской сказки. В стихотворении «Сон», принадлежащем перу А. С. Пушкина, находим: «Ах! умолчу ль о мамушке моей, / О прелести таинственных ночей, / Когда в чепце, в старинном одеянье, Она, духов молитвой уклоня, / С усердием перекрестит меня / И шепотом рассказывать мне станет / О мертвецах, о подвигах Бовы…». Персонаж Бова стал популярен благодаря средневековым рыцарским романам. В русских переложениях похождений Бовы-королевича как раз и упоминается слово салтан как имя собственное: «Салтан Салтанович тотчас же послал шестьдесят воинов, чтоб они взяли Бову из темницы и предали его назначенной ему казни…» («Сказка о славном и сильном богатыре Бове-королевиче и о прекрасной супруге его Дружневне»). Кстати, имя царя Дадона, известного по «Сказке о золотом петушке» А. С. Пушкина, тоже заимствовано из рассказов о Бове-королевиче, как и сочетание князь Гвидон: «И жил князь Гвидон с княгинею своею Милитрисою прекрасною три года, и родился у них, к общей радости и утешению, сынок, которому дали имя Бова-королевич». По поводу происхождения имени Гвидон есть несколько версий: существует предположение, что оно могло возникнуть от герм. wido, что означает «лесной воин», или же от франц. имени Guy со значением «прославленный, воинственный», а также от итальянского имени собственного Гвидо.
Прозвище же Бабариха могло образоваться суффиксальным способом от мужского имени: так, например, жена Мирона именовалась Миронихой, Марка – Марчихой, а Бабариха могла быть женой некоего Бабаря. А. С. Пушкин мог создать свой персонаж, опираясь на фольклор, в котором Бабариха была языческим персонажем из русских заговоров: «Бабариха держит „горячу калену сковороду“, которая ей тело не жжёт, не берёт». Литературоведческая версия принадлежит М. К. Азадовскому, который в своей работе «Источники сказок Пушкина» утверждал, что это имя поэт мог взять из хорошо известного ему сборника Кирши Данилова, из шутливой песни о дурне: «Добро ты баба, / Баба-Бабариха, / Мать Лукерья / Сестра Чернава!».
Как мы помним, в пушкинской сказке есть такие строки: «А царевич хоть и злится, / Но жалеет он очей / Старой бабушки своей». Почему автор называет Бабариху бабушкой? Наиболее правдоподобной можно считать версию о том, что Бабариха – это мачеха молодой царицы и родная мать ткачихи с поварихой. В этом случае становится понятно, почему она устраивала козни жене Салтана, своей падчерице, возможно, родной дочери того самого Бабаря. Кроме того, словами баба, бабушка называли на Руси повитух, а гл. бабить имел значение «принимать роды», и вполне вероятно, что баба Бабариха в свое время помогла Гвидону появиться на свет. Считалось, что между «бабушкой» и «внуком/внучкой» устанавливались в этот момент особые отношения. Так что наказанием для бабы Бабарихи стал всего лишь укушенный нос, чтобы впредь она не совала его не в своё дело.